- Не то чтобы я боялся войны, или боялся бы службы... Просто вся эта хуйня может неправильно сказаться на нашем здоровье, понимаешь?

Я еду в машине вместе с остальными. Льет дождь, стучит по крыше. Я вооружен, и я полностью готов.

- Вот это все правительство, хуительство... Пошли они все нахуй!

Я слушал высказывания командира нашего отряда. Он сидел прямо передо мной, и потягивая сигарету, жестикулируя, распинался передо мной :

- Блять, знаешь сколько тут таких как ты подыхает ежедневно? Закачаешься если цифры узнаешь!

Я молчал. Я смотрел ему в глаза. Они были.. Я не могу ничего о них сказать. Когда тебя учит жизни мужик, которого ты видишь впервые, становится неприятно. И думать о других вещах совсем непросто.

- Вся армия США посасывает у узкоглазых! Ты, блять, нет, стой...- все так же верещал командир.

Он хлопнул по плечу сидящего рядом с ним парня в очках. Парень был одет лучше всех, экипировка у него была лучше. Всë мы покупали либо за свои деньги, либо выдавали нам не самого лучшего качества амуницию. Командир спросил у него что то, зажал сигарету во рту и ударил очкарика прямо в нос. Парень свалился на холодный и грязный пол, он схватился за сломанный нос, а его кровь лилась на наши ботинки.

- А ну, сука, может еще поплачешь? - командир поднялся с места и заговорил.

- Вы, сука.. Ну ты, блядь! Сынок, небось, какого нибудь высокого хуя! Шишка у тебя батя! На вышке сидит, да на нас всех плюет, да? - продолжил командир.

Парень мычал. Его глаза бегали повсюду, он осматривал всех, ожидая помощи. Потом он заметил меня. Я был ближе всего к стоящему командиру. Очкарик смотрел на меня. Что он хотел? Чтобы я взял и ударил командира? Командир закатал рукава камуфляжа, снял с головы очкарика каску, и надел ее на себя. Он сел обратно на свое место и продолжил курить сигарету.

Здесь мне не нравится.

...

...

...

Мы остановились. Командир посмотрел на меня, мотнул головой в сторону улицу, и направился к выходу. Я пошел за ним. Командир начал ругаться на водителя и спрашивать, почему мы остановились. Тот не отвечал, потому командир сказал мне быстренько заглянуть в кабину водителя. Я осторожно пошел в сторону кабинки. Дождь, слякоть. Кажется, даже гроза. Берцы утопают в грязи, может быть мы застряли? Нужно будет толкнуть машину. Я дошел до кабинки открыл дверь и увидел труп водителя. Его голова была повернута в мою сторону. В его лбу было две дырки, из них сочилась кровь, а его глаза пристально смотрели в мои. Я задрожал, и потерял дар речи на время. Я поворачивался то на командира, то на труп, махая руками и пытаясь ему сказать об увиденном. Командир ничего не понял, ругнулся матом и подбежал ко мне. Увидев труп, он стянул его с места водителя, и тот упал всем телом в грязь.

- Уебывай обратно! Я ща довезу! - командир приказал мне.

Я ушел обратно. Мне были непонятны действия командира. Раз нашего водителя убили, пробив лобовое стекло, не значит ли это то, что где то здесь есть Японские солдаты? Может он совсем потерял рассудок.. Мы двинулись с места. Но не проехав и пары метров началась стрельба. По нам. Мы все заохали и заахали, попадали на металлический пол, пока с другой стороны машины, у входа, я заметил японца. Он наставил на нас пушку, и в последний момент на меня, в панике, накинулась орава солдат что сидели спереди. Они придавили меня своими телами, и в ту же секунду меня оглушили выстрелы. Я весь дрожал от страха. Я боялся пошевелиться, но вдруг услышал, как где то там матерится наш командир. Я лежал под трупами несколько минут. Тогда для меня это казалось вечностью. Я услышал как к нам забрался мужчина. Я смирился со смертью, так как думал что это был японец, и сейчас он высадит еще одну обойму в эти бездыханные тела, которые меня уже не спасут. Но вдруг шум дождя прервал голос командира :

- Все, суки, полегли.. Сосунки.. Блять..

Я начал выбираться из под трупов, высунув руку вверх и пробормотав :

- Я! Я! Сэр, я живой!...

Командир несколько секунд молчал. Выбираясь, я местами видел его темный силуэт на фоне дождливого, пасмурного вечера. Я вывалился из под горы трупов, вставая на головы мертвецов, подскочил к командиру. У него были порезы на руке и два пулевых ранения в области почек. Он тоже не жилец.

- Целый? - спросил он меня.

Я был по уши в крови. Все мое лицо, руки, оружие и одежда, были темно-бордового цвета. Вся эта тягучая масса стекала по мне. Я кивнул головой.

- Сэр, да , сэр... Надо отвечать. - сказал он.

Я пару секунд посмотрел на него. После чего он развернулся и спрыгнул на землю.

- 20 тысяч солдат каждый день. - заговорил он. - 20 тысяч таких как ты.. подыхают в этой японской яме.

За считанные секунды был убит весь наш отряд. Меня опять кинуло в дрожь. Я не знал, что будет дальше. К такой судьбе я не был готов.

Командир начал ходить вокруг машины. Он достал канистру, забежал в заднюю часть машины, залил трупы бензином, выбежал, залил бензином кабинку и сказал мне отойти. Он поджог машину. Я несколько минут стоял и смотрел на то, как горят трупы моих собратьев. Я наблюдал, как их части тела обугливаются, теряют массу и чернеют. Командир хлопнул меня по плечу, не смотря мне в глаза. Он встал сбоку рядом со мной, и , настраиваясь в путь, сказал мне :

- По уставу.

...

...

...

Второй день в пути. Мы с командиром сбились с маршрута и бродили в неизвестном направлении. У меня была жажда, а добивала меня ситуация, в которой я нахожусь. Я на пару с сумасшедшим командиром, тащу на своей спине тяжеленный рюкзак, полный боеприпасов и остатков пищи. Командир сказал мне остановиться и отдохнуть. Я снял рюкзак и присел рядом с деревом. Мы были в поле. Было раннее утро. На высокой траве виднелись капли росы. Командиру трава была по колено. Он взял рюкзак, который я нес, достал оттуда фляжку с водой и примкнул к ней. Он выпил все до последней капли. Я лишь наблюдал.

- Росу видишь? - спросил он меня, вытирая рот рукой.

- Сэр, да, сэр. - ответил я ему.

Командир махнул рукой в сторону травы, пару мгновений помолчал, и выдал :

- Пей.

Я удивился. Нет, я знатно прихуел.

- Пей росу с травы блядь. Если так хочешь жить, нужно тебе научиться выживать сука. - приказал он мне.

Мне ничего не оставалось, кроме как наклонится к траве и начать облизывать каждую травинку, желая утолить жажду. Господи, за что мне это все?

Командир достал сигарету из потрепанной упаковки, закурил ее и отлучился справить нужду неподалеку, при этом кинув пачку на гнилой пень. Я дождался когда он уйдет. Не вставая, через траву я жадно подполз к старому пню, схватил пачку, и , дрожащими руками, достал из нее последнюю сигарету. В тот день я начал курить. Я откашливался, но так стресс постепенно забывался. Командир уже тут. Он видит как я докуриваю его последнюю сигарету. Он приходит в ярость и набрасывается на меня. Мы начали избивать друг друга. Мне получилось вмазать ему прямо в, уже сломанный до этого, нос, и его грязное лицо приукрасила темная кровь. В конце концов он откинул меня в траву. Мы выдохлись. Он стоял и , тяжело дыша, быстро осматривал территорию вокруг. Я поправил каску, и, решившись, сказал :

- Там еще... Сигарета, сэр! Я не до конца ее скурил. Вы будете?

Командир мельком глянул в мою сторону, все так же тяжело дыша и глотая обильный поток слюней, пробормотал :

- Пошëл ты.. нахуй..

...

...

...

За то время что я был с командиром, я узнал многое про войну Америки и Японии. Причина, почему в газетах не печатали потери - это то, что число погибших за одну неделю, могло достигать до 140 тысяч. Люди бы просто начали избегать повесток. По уставу, каждый командир, по возможности, должен избавляться от трупов Американских солдат, путем их сжигания или погребения. Любой командир или солдат, обнаружив в рядах репортера или потенциального сборщика информации, или же же шпиона, должен немедленно от него избавиться. Все это рассказал мне командир. Я не стал ничего у него спрашивать, ибо если он посчитает, что я знаю слишком много, будучи солдатом - он меня убьет. Пока мы бродили, во время отдыхов, я думал про то, как бы мне связаться с Беверли Льюисом. Я надеялся, что он напишет всю правду. Все когда нибудь узнают правду. Я хочу быть тем, кто раскроет всей Америке глаза. Но сейчас нам нужно идти. Командир сказал, что следующий день должен быть очень важным.