Равеонор тяжело шагал по пустынной дороге, чувствуя, как алкоголь в его крови превращает каждый шаг в подвиг. Ночная тишина казалась слишком глухой, а светлые улицы Эландора — бесконечно чужими. Его успехи, добытые ценой десятилетий на истребительстве, теперь казались бессмысленными. Всё, чего он достиг, обернулось лишь новыми ранами.

Он добился признания, которого всегда хотел. Его имя наконец-то должно было прозвучать на всю страну, а его семья — гордиться им. Но отец отказался прийти на церемонию, как и всё это время отказывался видеть в нём сына. Без магии, без наследства — Равеонор остался для него никем.

Он споткнулся, и холодная земля встретила его тяжёлым ударом. На этой улице, среди равнодушных стен, Равеонор потерял сознание.

***

Рано утром Равеонор проснулся в доме, которого он не знал. Его веки были тяжелыми, словно налиты свинцом, и когда он наконец открыл глаза, мир вокруг казался размытой акварелью. Он не спешил вставать, его тело и голова болели так, будто его жестоко избивали всю ночь. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью, пронизывающей его мышцы и кости. Равеонор чувствовал, как в висках стучит пульс, а тело отказывается подчиняться его воле. Голова была словно в тисках, сдавленная и мучительно пульсирующая, и любое движение вызывало новый приступ головокружения.

Его мысли путались, медленно всплывая из тумана, окутывающего сознание. В комнате царила тишина, прерываемая лишь его тяжёлым, неровным дыханием. Ощущение усталости и слабости полностью овладело им, и он мог только лежать, пытаясь собрать остатки сил, чтобы понять, где он находится и как здесь оказался.

Равеонор медленно осмотрелся вокруг. Он лежал в небольшой прихожей, с мягким светом, проникающим сквозь окна. Дом, в котором он оказался, был уютным и приятным. Везде вокруг царил порядок и гармония — стены украшали связки высушенных трав, а воздух был наполнен нежным ароматом, напоминающим смесь свежести и зелени.

Тепло, исходящее от невидимого источника, обнимало его, создавая ощущение уюта и безопасности. Мягкий свет, пробивающийся сквозь окна, создавал тени, которые игриво танцевали по стенам и полу. Всё было так, как будто дом специально был создан для того, чтобы быть комфортным и гостеприимным.

Равеонор попытался встать, но это оказалось нелегкой задачей. Его тело болело, и каждый его мускул, казалось, протестовал против движения. После нескольких неудачных попыток он всё же сумел сесть, опираясь на руки, чтобы не упасть обратно. Даже этот простой жест дался ему с трудом.

Его рот и горло были ужасно сухими, что усиливало чувство дискомфорта. Он взглянул вокруг и заметил графин с водой и стакан, стоящие рядом с диваном. Это было, вероятно, оставлено для него. Равеонор потянулся за стаканом и выпил воду, ощущая, как влага медленно увлажняет его пересохшее горло и приносит долгожданное облегчение. Вода действовала отрезвляюще, немного улучшая его состояние.

Равеонор попытался вспомнить, каким образом он оказался в этом незнакомом доме, но в голове царила пустота. Он сконцентрировался, пытаясь нащупать обрывки событий, но каждый раз они ускользали от его сознания, как песок сквозь пальцы. Ни одного четкого образа или звука, который мог бы объяснить, как он здесь оказался. Всё, что он мог ощущать, это боль и усталость, и они заслоняли его попытки вспомнить.

Внезапно Равеонор услышал, как в дом кто-то вошел. Его мышцы напряглись, и он попытался инстинктивно схватиться за меч, но обнаружил, что его оружие отсутствует. Это было чисто рефлексивное движение, выработанное годами боя и предосторожности. Он вскочил на ноги, хотя это далось ему с трудом, и внимательно прислушался к звукам. В доме послышался треск и легкие шаги, и он напряженно смотрел в сторону прихожей, где раздался шум.

Равеонор посмотрел в сторону источника звука. Из веранды в прихожую вошла девушка, держа в руках сумки. Свет, пробивающийся сквозь окна, ослепил его на мгновение, и перед глазами возник лишь белоснежный силуэт. Она казалась неосязаемой, словно не принадлежащей этому миру. В этот миг Равеонор подумал, что перед ним стоит ангел, окруженный ореолом яркого света. Его взгляд пытался уловить черты её лица, но всё, что он видел, был этот загадочный белый образ, манящий своей неземной чистотой.

Однако, когда глаза привыкли к свету и он смог рассмотреть её более ясно, то обнаружил, что это вовсе не ангел. Девушка была невысокого роста, с яркими голубыми глазами и светлыми волосами. Она удивленно посмотрела на Равеонора, как будто не ожидала его здесь увидеть.

Она, не теряя времени, пошла дальше, а затем обратилась к нему:

— Ты уже проснулся! — сказала девушка, снимая верхнюю тунику и ставя сумку на стол. — Как самочувствие?

Равеонор, к своему удивлению, не ощущал недомогания и ответил холодно и чётко, как привык:

— Да, проснулся, — ответил он, слегка рассеянно наблюдая, как эльфийка резко снимает тунику и извлекает содержимое из сумки. Он ненадолго задумался, оценивая своё состояние. Почувствовав слабость и лёгкое головокружение, он добавил, не скрывая усталости:

— Голову кружит. Чувствую слабость, но, думаю, это скоро пройдёт.

Она посмотрела на него, явно оценивая его состояние:

— Это удивительно. Даже очень удивительно, — сказала она, продолжая раскладывать содержимое сумки.

Равеонор не стал вдаваться в подробности. Он спросил, стараясь сохранить спокойствие:

— Где я? И кто вы?

— Кажется, ты ничего не помнишь, да? Не переживай, это нормально. Подожди немного, я принесу кое-что, — сказала она, выйдя из комнаты. Через пять минут она вернулась с напитком и водой.

— Я Лилиопа, — представилась она с тёплой улыбкой. — Я травница, если можно так сказать.

— Лекарь? — уточнил Равеонор.

— О, это слишком серьёзное слово. Я просто травница. А вот где ты. Ты находишься у меня дома. Вчера я нашла тебя на улице рядом с моим домом. Сначала подумала, что ты просто пьяный каких много, но когда увидела, что ты истребитель, испугалась и решила помочь. Видимо, ты не часто пьёшь, а выпил слишком много, что могло закончиться плохо. Но, к счастью, ты жив. По твоим показателям, ты должен был спать около трёх дней, но прошло всего 4-5 часов, и ты уже в сознании… хм.

Она говорила спокойно и заботливо, передавая Равеонору лекарство.

— Это тебе поможет от слабости, — сказала она, передавая ему напиток. — Я бы также рекомендовала тебе ещё немного отдохнуть.

— Похоже, ты не ошиблась, — заметил Равеонор, глядя на её настойчивый взгляд. — Я не привык к выпивке, но, видимо, обстоятельства взяли верх.

Он принял лекарство и коротко кивнул в знак благодарности:

— Спасибо за помощь. Отдохну, как ты советуешь.

— Память тоже вернётся к тебе с полным восстановлением, — успокоила его Лилиопа. — Ладно, отдыхай. Я пойду. А как тебя зовут, если не секрет?

— Я Равеонор. Прошу прощения, что сразу не представился, — ответил он.

— Ничего страшного, — сказала она с улыбкой. — Отдыхай.

После этих слов Лилиопа вышла в другую комнату. Равеонор снова лег, чувствуя усталость. Он попытался вспомнить, что произошло до того как он оказался здесь.

Когда Равеонор попытался вспомнить, как оказался в этом незнакомом доме, его мысли начали постепенно проясняться. Он вспомнил, как завершил свою миссию истребителя демонов на вражеской территории. Возвращение домой после стольких лет борьбы должно было стать триумфом. Его подвиги, несмотря на отсутствие магии, принесли семье большое богатство, и его должны были прославить на весь Эландор как могущественного воина.

Однако радость от возвращения была омрачена отказом семьи принять участие в церемонии. Отец, всегда презиравший его за отсутствие магии, отказался прийти, несмотря на все достижения Равеонора. Разочарованный и в отчаянии, он пошел напиться. Алкоголь, который он не переносил, быстро взял свое, и, возвращаясь домой, Равеонор упал и потерял сознание прямо на улице.

Эти воспоминания пронеслись перед его глазами, и он понял, что именно тогда его нашла и привела в дом эта загадочная девушка.

Его вновь накрыла пелена грусти. Конечно, он мог бы пойти на церемонию и без родственников, получить признание всего Эландора. Возможно, тогда его семья всё же примет его, увидев в нём не того, кем они его считали, а могущественного воина, который смог защитить их мир. Но мысли об этом не приносили утешения, а лишь усиливали горечь от того, что те, кого он так долго хотел впечатлить, по-прежнему отвергают его.