Перевод подготовлен командой «Звёздный Раскол» 🌌

Приятного чтения!

«ГР-Р-О-О-О-О-О-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!»

Из её собственного рта вырвался рёв, принадлежащий чудовищу.

«ХИ-И-И! ХИ-ХИ-И-И-И-И-И-И!!»

Следом из горла исторгся издевательский хохот, в котором не было ничего человеческого.

Она прекрасно знала причину. Злой дух, демон, выползший со дна Бездны — тварь, что сводила с ума сам лес, искажала духов и разрушала разум людей. Нечто, вселившееся в её тело, прямо сейчас пыталось окончательно захватить над ним контроль.

— Как жалко… И это Первый мечник Андры?

Вистерия мысленно отругала себя, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание. Она попыталась хоть как-то воспротивиться воле демона, но чужая сила оказалась слишком подавляющей — эльфийка не могла пошевелить даже кончиком пальца.

Словно насмехаясь над её жалкими потугами, злой дух разразился новым приступом зловещего смеха. Словно пытаясь выплеснуть накопившуюся за время заточения ярость, демон надрывался в диком вое. И вместе с этим её физическая трансформация резко ускорилась.

Руки, ноги, спина и даже лицо превращались в нечто нечеловеческое. Искажались против её воли. Трансформация приносила неописуемую агонию. Оторвать руки заживо, вырвать с корнем ноги, пронзить спину насквозь и сжечь лицо — должно быть, именно так ощущается подобная боль. Если бы слушались челюсти, она бы закричала.

Но сейчас у Вистерии не осталось даже права на крик. Ей приходилось молча сносить пытку, конца которой не было видно — хотя она прекрасно понимала всю бессмысленность этого сопротивления. Текущую ситуацию можно было сравнить с глухой осадой без надежды на подкрепление. Сколько бы она ни терпела, крепость всё равно падёт. Она лишь оттягивала неминуемый конец.

Наверное, сдайся она сейчас — и стало бы легче. Но поражение Вистерии означало бы полную свободу для демона. И тогда этот человеческий город будет стёрт с лица земли в мгновение ока. Она отчаянно хотела убраться хотя бы за городские стены, но непослушное тело отказывалось двигаться.

— Как же всё дошло до этого?..

Вистерия задала вопрос в пустоту. И словно в ответ демон расхохотался ещё пронзительнее.

***

Лесное королевство Андра. Родина Вистерии, утопающая в воде и зелени, раскинувшаяся прямо посреди бескрайней пустыни Каталан.

Большую часть её территории занимало великое древесное море, а подавляющее большинство жителей составляли эльфы, такие же, как Вистерия. В отличие от Золотой Империи Империум, о которой так любят болтать люди, здесь не существовало городов, сплошь покрытых золотом и серебром. Золото и серебро попросту не нужны в лесу. Народ Андры мирно жил под сенью деревьев, защищённый многослойными магическими барьерами.

Впрочем, это не означало, что королевству ничего не угрожало. Имя этой угрозе — Бездна. Бездонный провал, зияющий в самом сердце Андры, в глубочайшей чащобе леса. Из Бездны непрерывно хлещет плотный поток маны — именно она и поддерживает жизнь бескрайнего леса посреди мёртвой пустыни. Бездна и Андра неразделимы.

Однако у этой колоссальной мощи был один существенный изъян: её концентрация с лёгкостью сводила духов с ума. Главной задачей личной гвардии короля — элитного отряда мечников, где служила Вистерия — было уничтожение обезумевших духов вокруг Бездны.

Для эльфов духи сродни друзьям. Поднимать клинок на друга — это решение, рвущее душу на части, но любая задержка грозила обернуться катастрофой: обезумевшие духи могли разбрестись по всей Андре, сея смерть и разрушения. Это считалось куда более страшным бедствием, чем редкие прорывы магических тварей сквозь внешние барьеры.

Вистерия принадлежала к самому молодому поколению эльфов Андры. Она была новичком в отряде мечников, но в искусстве владения клинком и в обращении с духами превосходила даже ветеранов, раз за разом совершая подвиги на зачистках.

Её имя прогремело на всё королевство после битвы с Фениксом — высшим духом, впавшим в безумие. Все думали, что эта катастрофа обратит половину Андры в пепел, но благодаря Вистерии ущерб оказался в десятки раз меньше ожидаемого. Восхищённый её заслугами, король Андры даровал молодой эльфийке титул Гладиуса — Первого мечника. Лидер самых элитных воинов страны. Иными словами, Вистерию официально признали лучшим клинком королевства.

И хотя она не испытывала радости от почестей, добытых убийством друзей-духов, признание великого правителя стало её гордостью. Ведь это означало, что учение покойного отца, научившего её искусству меча, и покойной матери, научившей её общаться с духами, не было напрасным. С этой гордостью в сердце Вистерия продолжила нести службу, и вскоре имя нового Гладиуса стало известно каждому в Андре.

Однако её благополучное существование оборвалось внезапно. В неё вселился злой дух — демон.

Истинная природа демонов до сих пор оставалась загадкой. Одни называли их дьяволами, ползущими со дна Бездны, другие — мстительными отголосками убитых духов. Сама Вистерия склонялась к первой версии, но поскольку жертвами одержимости чаще всего становились именно мечники из элитного отряда, многие верили в проклятие убитых. Симптомы одержимости разнились, но одно оставалось неизменным: в тебе поселялось нечто чужеродное.

Вистерия не стала исключением. Днём и ночью её терзал неизвестный голос, и ни сопротивление воли, ни очистительные молитвы не приносили результата. Если бы всё ограничивалось только голосом, это не стало бы фатальной проблемой. Некоторые эльфы жили с демонами внутри годами, никак не меняя привычный уклад. Но у других болезнь прогрессировала. Тело переставало слушаться, плоть мутировала в гротескные формы, пока, наконец, разум и тело не обращались в демона, который начинал рвать на куски бывших сородичей.

Именно этот, наихудший сценарий и обрушился на Вистерию.

Во время одного из сражений она, пытаясь спасти товарищей, выжала из себя силы за гранью возможного — и в результате демон перехватил контроль над её телом. Мутация вспыхнула мгновенно. То, что Первый мечник одержима, стало очевидным для всех. Гладиус Вистерия и невероятно могущественный демон, которому не могла сопротивляться даже она. Если эта смесь плоти и демона обратит клыки против Андры, королевство столкнётся с угрозой, превосходящей даже Феникса.

Решение короля было однозначным: казнь. Способов исцелить эльфа на этой стадии не существовало, как не было и случаев самоизлечения. Подобно тому, как они вырезали обезумевших духов ради спасения леса, теперь им нужно было уничтожить одержимую вместе с демоном ради выживания страны. Но просто отрубить голову было недостаточно. В момент смерти носителя труп превращался бы в катализатор, позволяя демону материализоваться в физическом мире. Воплощённый демон — это кошмар, с которым не сравнится ни один сумасшедший дух. В прошлом пробовали разрубать тела одержимых в кровавую кашу или сжигать в пепел силами высших духов, но это никогда не предотвращало материализацию.

В итоге был найден единственный надёжный способ казни.

Отдать себя на съедение великому зверю, способному сожрать даже демона.

Этот зверь, которого некоторые называли божественным, медленно патрулировал периметр за барьерами Андры. Словно защищая королевство. Или же — словно надзирая за ним. Одержимый эльф должен был предложить себя зверю. Тот пожирал плоть носителя, а вместе с его смертью разрывал на куски и материализовавшегося демона, после чего как ни в чём не бывало продолжал свой бесконечный обход.

Для Вистерии, как и для её предшественников, был избран именно этот путь. Выдав минимальный запас воды и еды, её изгнали за барьер. Найти великого зверя в одиночестве и самой шагнуть в его пасть — таков был последний приказ.

В теории одержимый мог попытаться сбежать, но в истории Андры не было ни одного подобного случая. Для эльфов, детей леса, беспощадный климат пустыни внушал ужас куда больший, чем любой монстр. Брести в раскалённые пески без надежды было страшнее, чем быть сожранным заживо. К тому же эльфы Андры не знали о существовании человеческого мира снаружи. Они искренне верили, что море раскалённого песка тянется бесконечно. Бежать было попросту некуда.

Вистерия и не собиралась бежать. Родители мертвы, братьев и сестёр нет — её ничего не держало. Гордость Гладиуса требовала от неё завершить свою жизнь достойно, принеся себя в жертву зверю. Но она никак не могла его найти. Сколько бы эльфийка ни бродила по пустошам, исполинская тень так и не появилась.

Вистерия впала в смятение. Если она просто сдохнет от жажды в песках, материализовавшийся демон может двинуться на Андру. Такого ещё никогда не случалось, но хтонический ужас перед тварью внутри не позволял ей расслабиться. Возможно, это был банальный страх смерти, инстинктивно направлявший её шаги, но Вистерия начала расширять радиус поисков — и в итоге наткнулась на один из оазисов пустыни Каталан.

Для эльфийки, считавшей мир за барьером безжизненным царством песка и смерти, встреча с людьми стала потрясением, не поддающимся описанию. Впрочем, цели её это не изменило. Пополнив запасы воды и добывая еду охотой на пустынных тварей, Вистерия раз за разом отправлялась в «неизведанные территории», как их называли люди, чтобы выследить зверя. Некоторые авантюристы заинтересовались одинокой воительницей, и она, отчаянно нуждаясь в зацепках, шла на контакт. Преодолевая языковой барьер, она вытянула из них крупицы знаний. Именно тогда она узнала, что люди называют великого зверя «Бегемот».

Однако человеческие слухи не приблизили её к цели. Бегемот не объявлялся. А её разум и тело с каждой секундой всё сильнее гнили заживо. Дойдя до края отчаяния, Вистерия отправилась в Берку — человеческий город, куда стекалась вся информация со всей пустыни. Авантюристы говорили, что там она точно сможет найти след Бегемота, и эльфийка вцепилась в эту призрачную надежду.

***

И вот к чему это привело. Надежда рассыпалась прахом, обернувшись наихудшим исходом — теперь она втянет в смерть чужих людей.

Остановить вторжение демона уже невозможно. Сознание самой Вистерии затуманилось, и она почти физически ощущала ликование твари, сбрасывающей многолетние оковы.

Она растворялась. Само её существование, эльфийка Вистерия, просто таяло. Плавилось, рассыпалось и смешивалось с грязью злого духа. Её пожирали изнутри. В этот момент по спине пробежала дрожь. Омерзительное и одновременно пугающе-сладкое чувство — словно кто-то лизнул её прямо по обнажённой душе. Последние остатки её рассудка зашлись в беззвучном крике.

— Я больше… не могу.

Слова, которые она отчаянно гнала от себя всё это время, всплыли в голове. Из правого глаза, который ещё сохранял черты эльфийки, выкатилась одинокая слеза. Она уже была готова закрыть глаза, смирившись с неизбежной катастрофой.

И тут она услышала голос:

— Активация Душевного Доспеха.

Голос, пропитанный такой подавляющей, сокрушительной мощью, что у неё задрожала душа.