Перевод подготовлен командой «Звёздный Раскол» 🌌

Приятного чтения!

Пронзительный крик разорвал ночную тьму. Завопили собравшиеся зеваки — все они не отрывали взглядов от женщины в черном, чье лицо наконец-то предстало перед ними. Я тоже перевел взгляд на нее.

Судя по форме ушей — лесная эльфийка. Хотя уверенности не было: я впервые видел эльфа со смуглой кожей и серебристыми волосами. До этого мне встречались только белокожие и златовласые, как та же Лунамария. Вряд ли она просто загорела в пустыне — скорее всего, иной подвид. Ничего удивительного, у людей тоже бывает разный цвет кожи и волос. У эльфов наверняка так же. Проблема крылась в другом. Причина, по которой толпа зашлась в истошном визге, таилась в самом ее лице. Правая половина — утонченная красота, в которой ярко читалась кровь фейри. А вот левая…

— Ч-чудовище! — выплюнул один из «Пустынных Соколов», тот самый, что срубил капюшон эльфийки.

Пожалуй, это слово точнее всего описывало эмоции всех присутствующих. Левая половина ее лица была львиной. И то, лишь отдаленно напоминала его: в ней не было ни капли первобытной мощи или величия дикого зверя. Жутко искаженная морда, иначе как омерзительной ее и не назовешь. На контрасте с изящной эльфийской половиной это уродство бросалось в глаза еще сильнее.

— Тц… — эльфийка прикрыла лицо левой рукой, в которой не было меча. Ее губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась что-то подавить.

Решив, что это отличный шанс, назвавший ее чудовищем наемник ринулся в атаку. В ответ эльфийка выхватила длинный меч с пояса и со звоном отбила удар. Но защищаться, закрывая лицо рукой, было слишком неудобно. Она даже не смогла перейти в контратаку, позволив врагу восстановить равновесие. Тем временем остальные члены «Пустынных Соколов» брали ее в кольцо, но она так и не убрала руку от лица. Видимо, для нее показать свое истинное обличие было куда страшнее, чем оказаться в окружении врагов. Естественно, драться в такой позе с превосходящим числом противников — чистое самоубийство. Оказавшись под градом ударов со всех сторон, она мгновенно ушла в глухую оборону.

Каждый раз, когда клинки «Соколов» доставали цель, в ночную тьму брызгала кровь. Руки и спина эльфийки покрылись глубокими ранами, заливая одежду багровым. Из-за боли от порезов по ее лицу градом катился пот, а дыхание стало рваным. Даже отсюда было слышно, как тяжело она хватает ртом воздух. Зеваки, еще недавно сочувствовавшие эльфийке, увидев ее уродство, тут же переметнулись. Из толпы послышались одобрительные выкрики в адрес наемников.

Я молча наблюдал за происходящим. Примыкать к «Пустынным Соколам» не собирался, но и спасать эльфийку, которая сама же проявила ко мне враждебность, не было ни малейшего желания. Хотелось просто развернуться и уйти, но разливающееся вокруг странное давление приковало меня к месту. Источником этой ауры, разумеется, была эльфийка. Она напоминала магический камень за секунду до взрыва. Что «Соколам», что толпе зевак стоило бы уже уносить ноги, но я не собирался никого предупреждать. Раз уж выперлись поглазеть на поножовщину в ночном квартале развлечений — пеняйте на себя.

Пока разворачивалась эта бойня, в толпе снова поднялся шум, переходящий в вопли. Я присмотрелся: рукав эльфийки был разорван, а под ним виднелась покрытая звериной шерстью кожа. Похоже, мутация затронула не только лицо, но и тело.

— Тварь! Не знаю, что ты забыла в этом городе, но напороться на нас, «Пустынных Соколов», было твоей роковой ошибкой!

С этими словами мечник нанес точный удар, глубоко разрубив эльфийке плечо. Кровь хлынула из раны, тяжелыми каплями ударяясь о землю. Женщина сильно пошатнулась. Тут же со спины наскочил другой боец и распорол ей спину. Кровь брызнула как из фонтана, густой железный запах повис в воздухе. Толпа одновременно завизжала и радостно заревела. Любой бы подумал, что это смертельная рана. И правда, свет в янтарных глазах эльфийки начал стремительно угасать.

Но… за мгновение до того, как ее глаза окончательно остекленели, их заволокло багровым свечением. Влажным красным светом, напоминающим свежую кровь. Как только он заполнил зрачки, из пасти эльфийки вырвался чудовищный рев.

— ГО-О-О-О-О-О-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Разрывающий барабанные перепонки рык оказался магическим воплем, способным раздавить человеческую психику. Больше всего это походило на Драконий Рев, который издавала Гидра. Да, он уступал в силе мифическому монстру, но совершенно неподготовленному разуму выдержать такое было не под силу. Особенно тем, кто стоял вплотную.

— Г-а-а-а-а?!

— Хи-и-ик!!

— Гх, о, а…

Члены «Пустынных Соколов» рухнули на землю, корчась в агонии и зажимая уши. У некоторых сквозь пальцы сочилась кровь — видимо, им порвало барабанные перепонки. Толпе зевак повезло не больше. Одни валились на колени, мыча от боли, другие катались по грязи так же, как и наемники, а третьи с рыданиями ползком пытались сбежать подальше.

— ХИ-И-И! ХИ-ХИ-И-И-И-И-И!!! — словно добивая их, эльфийка взвыла снова.

Впрочем, это походило скорее на маниакальный смех, чем на крик. Львиная половина морды исказилась в отвратительной, явно довольной ухмылке. Эльфийская часть лица тоже искривилась, но это была не улыбка, а гримаса невыносимой боли. Прямо на моих глазах лицо женщины начало меняться. Львиная пасть разрасталась. Медленно, но неотвратимо она поглощала черты фейри, начиная с подбородка. Это напоминало часовую стрелку. Как стрелка ползет с шести часов на семь, затем на восемь, так и звериная сущность захватывала всё большую площадь. Когда эта стрелка дойдет до двенадцати, от лица эльфийки не останется ничего, кроме львиной морды. И что же тогда вырвется в этот мир?

— Очевидно же, что ничего хорошего, — пробормотал я, ожесточенно почесывая затылок.

Прямо передо мной эльфийка… нет, нечто, что когда-то было ею, собиралось явить свой истинный облик. Из-под разорванной мантии показались львиная голова и руки. На ногах отросли птичьи когти и перья, а из спины вырвались четыре хищных крыла. Сзади извивались два разных хвоста, причудливо переплетаясь друг с другом в жутком танце. Подобных монстров я еще не встречал.

Однако я слышал о таком. Илия как-то собирала информацию о Белке, и среди прочего упоминалась похожая тварь. Точнее, не монстр, а демонический бог. Да и относилось это скорее к мифам, чем к реальности. Говорили, что это злой ветер, несущийся по пустыне. Владыка раскаленных песков со львиным лицом и лапами, орлиными ногами и крыльями, а также с хвостами скорпиона и змеи. Имя этому демоническому богу, повелевающему лихорадкой и саранчой…

— Владыка ветров, Пазузу… Так ведь? — пробормотал я скорее для самого себя.

Однако у демонического бога, судя по всему, оказался воистину отменный слух. Тварь жутко оскалилась, словно подтверждая мои слова. Ее лицо уже на три четверти превратилось в львиное.