После трапезы Лестер со своим подопечным вернулись на главную площадь Фриуфии. Людей там меньше не стало: даже яблоку упасть было негде.

Проталкиваясь через толпу, маг ходил от одной лавки к другой, приобретая необходимые продукты и вещи: нитки, муку, свежие фрукты и овощи, и далее по списку. Желая как можно скорее покончить с неприятной рутиной, Кеннед складывал купленное в сумку. И сколько бы он в неё ни клал, место в ней не заканчивалось. Всё дело было в том, что маг заранее наложил на свою сумку чары Расширения, поэтому теперь в ней поместилась бы хоть целая Башня и тот постоялый двор, и даже осталось бы ещё свободное место. А внешне кожаное изделие выглядело как обычно и нисколько не привлекало к себе ненужное внимание.

Таким образом всё нужное было куплено, а тем временем на город медленно спускался вечер, выкрашивая небо в тёмные тона и рассыпая по нему мерцающие точки звёзд. В окнах домов зажигался свет, многие заведения спешили закрыться на ночь.

В изначальные планы Лестера входило задержаться во Фриуфии на одну ночь, — так как они чисто физически не успели бы вернуться в Башню до темноты, а ночевать в лесу им не сильно улыбалось — поэтому маг без лишних раздумий принял решение вернуться на уже знакомый постоялый двор.

За стойкой размещения их встретила молодая девушка с густыми русыми волосами, заплетёнными в замысловатую косу. Она с вежливой улыбкой поприветствовала гостей и спросила, чем может помочь. Подойдя к ней, Кеннед сразу же произнёс:

— Нам нужно две комнаты.

За день он сильно вымотался, поэтому сейчас даже забыл уступить ведущую роль своему ученику — как делал это ранее, так как был вынужден притворяться девушкой — и взял слово самостоятельно, что со стороны выглядело немного не женственно. Но Кеннеда в тот момент это волновало в самую последнюю очередь. Единственным его желанием было умыться и лечь в кровать. Девушка за стойкой слегка удивилась его словам, но с прежней улыбкой вручила им ключи и указала, что их комнаты находятся на третьем этаже.

Пройдя в указанном направлении и поднявшись на нужный этаж, гости без труда отыскали закреплённые за ними комнаты. Ученик на мгновение замер перед коричневым прямоугольником двери, не решаясь повернуть её ручку. Лестеру была непонятна его медлительность, поэтому маг спросил:

— Что-то не так?

Юнец вздрогнул от этого голоса, прозвучавшего в тишине длинного коридора громче ожидаемого, и неловко помотал головой, отчего-то покраснев:

— Нет, всё в порядке.

Кеннед смерил его внимательным взглядом и толкнул дверь, что находилась напротив него, бросив через плечо:

— В таком случае, я пойду отдыхать. Проводив наставника глазами и услышав тихий щелчок закрывшейся за ним двери, ученик немного постоял перед закрытыми дверьми в молчании, а после зашёл в соседнюю комнату.

Тем временем Лестер оказался в небольшой уютной комнате с одним окном, в которой присутствовали кровать, шкаф, чайный столик и стул. Вазы, картины и тканевые салфетки добавляли помещению домашней атмосферы. На низком столике стояла керосиновая лампа и ароматизированные свечи, от чего по комнате растекался ненавязчивый цветочный запах. А за окном с лёгкими бежевыми шторами на улице уже стемнело.

Маг оставил сумку, умылся заранее приготовленной слугами водой из таза, снял верхнее фиолетовое платье и, оставшись в белом нижнем одеянии, распустил косу. Волосы заструились по спине Кеннеда, даря чувство расслабленности. Кожу головы приятно покалывало.

Женский облик был вполне удобен, но всё же маг в действительности являлся представителем мужского пола, а потому и ощущал Лестер себя несколько странно: снизу кое-чего не хватало, зато сверху — явный перебор. Сначала юноша собирался сменить поддельный облик на истинный на время сна, но после решил не рисковать: мало ли, что может случиться и кто-нибудь случайно увидит его в женском обличье, хотя ранее уже видел в мужском.

От этих перевоплощений голова шла кругом, но необходимо было терпеть до возвращения в Башню.

Лестер сел на уже застеленную постель в позу "лотоса", дабы восстановить циркуляцию духовной энергии в своём организме. Сосредоточившись на внутреннем потоке магии, он закрыл глаза. Магия по его венам текла всегда безостановочно и являлась привычным делом для Кеннеда, как дыхание. Он не обращал на это внимания в прочие моменты, но сейчас почувствовал, как приятно тепло распространяется по сосудам вместе с кровью. Необычно было буквально слышать бурные потоки магии внутри собственных вен.

На самом деле, медитацией юноша занимался крайне редко и не особо любил этот ритуал: последний раз данный обряд он проводил около четырёх месяцев назад, хотя этого было чрезвычайно мало. Ведь для поддержания необходимого уровня магической подготовки необходимы постоянные тренировки тела и духа. Поэтому с непривычки магу не сразу удалось настроиться на нужные волны: в голову лезли мысли, мешая полностью сконцентрировать внимание. Наконец через силу очистив сознание, молодой человек на некоторое время перестал шевелиться.

Странным было ощущение не держать в голове десятки дум, что, подобно яростным пчёлам, из раза в раз раздражают своим навязчивым жужжанием. Не слышать вечный гул было непривычно, но это успокаивало. Тишина обволакивала со всех сторон, подобно защитному барьеру...

Вдруг лёгкие словно сжали в ледяных тисках. Лестер с шумом втянул воздух через рот, едва не задохнувшись от фальшивого ощущения, что его душат. Резко выйдя из медитации, что могло плохо сказаться на потоке духовных сил, юноша надрывно закашлялся, приложив ладонь ко рту. В каждую вену будто за раз вонзилось по десятку острых игл. Внутренние органы чуть ли не рассыпались на кусочки, а из глаз брызнули слёзы. Горло разрывало от жуткого кашля, и парень с трудом сдерживался, чтобы не начать царапать ногтями кожу на груди от испытываемой боли.

"Неужели снова!?.." — обречённо подумал маг, чьё тело сотрясалось от приступов, что так долго обходили его стороной, но явились сейчас как гром средь ясного неба.

Вцепившись свободной рукой в спинку кровати с такой силой, будто собираясь пальцами раскрошить дерево в труху, Кеннед достиг пика мучений и ему чудом удалось пересилить кашель. Он сделал осторожный вдох, проверяя, точно ли всё ещё способен дышать. Каждый глоток кислорода причинял боль. В груди ныло, но выплёвывать собственные внутренности больше не хотелось.

Лестер отнял руку от лица и мутным из-за пелены слёз взглядом увидел на бледных пальцах алую кровь. Он тихо чертыхнулся и чистой рукой смахнул со лба выступивший холодный пот. Волосы в районе висков намокли и теперь сосульками падали на глаза, мешаясь.

Маг рывком поднялся с кровати, намереваясь найти ткань, которой можно вытереть кровь и, пошатнувшись на ровном месте, едва не упал. От резких движений голова закружилась. Парень, покачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный, не без труда добрался до стола и обнаружил на нём аккуратно сложенные бежевые тканевые салфетки. Взяв одну, он вытер с ладони кровь, и тут его взгляд случайно скользнул по небольшому круглому зеркалу в грубой рамочке, лежавшему рядышком. Глаза выловили в зеркальной глади бледное лицо с посиневшими губами, из уголка которых к подбородку сочилась струйка крови. Всё бы ничего, но... Глаза. Их радужка, некогда зелёного цвета, приобрела лиловый оттенок, напоминая магический огонь.

Кеннед замер и недоумённо моргнул, думая, что ему показалось, но, когда он распахнул глаза снова, их цвет не изменился. Это была не игра воображения.

Двойник из стеклянной страны, словно насмехаясь над чужим горем, отзеркалил выражение лица мага, что сквозило ужасом со всевозможными оттенками паники. Пальцы юноши невольно разжались, и испачканная в крови ткань плавно упала на дощатый пол.

Нет, нет, нет, нет, нет.... Нет!

Лестер попятился, запнулся обо что-то и спиной с шумом влетел в деревянный шкаф. Его било мелкой дрожью, а губы шевелились, словно что-то беззвучно говоря. Ноги подкосились, и юноша осел на пол.

Спиной прижимаясь к прохладной дверце шкафа, маг с силой зажмурился и обхватил голову трясущимися руками, мечтая, чтобы всё это обратилось лишь жутким сном. Он хотел только незначительной малости: свернуться в маленький комочек в каком-нибудь дальнем углу и пролежать там без сознания до самого утра.

Кеннед из раза в раз пытался вновь сосредоточиться на потоке духовных сил, но память каждый раз безжалостно подкидывала одно и то же воспоминание: лиловые глаза в отражении зеркала. Нежные стенки горла саднило из-за недавнего приступа кашля, а всё тело сковало огненными сетями от сбившегося потока магической энергии, которому требовалось время на восстановление...

— Что же со мной происходит?.. — в полумраке комнаты прошептал юноша, рывками глотая воздух и взлохмачивая на голове рыжие пряди, в которых запутались тонкие бледные пальцы.

Вдруг в дверь постучали и голос ученика из коридора приглушённо позвал:

— Госпожа...

Лестер вздрогнул от неожиданности и перестал дышать, будто боясь, что звук дыхания вместе с его безумным сердцебиением действительно можно было услышать с той стороны стены. Сжав пальцы с такой силой, что на внутренней стороне ладоней образовались алые полумесяцы от ногтей, маг, молясь всем высшим силам, подумал:

"Чёрт, как же он не вовремя! Может, если я буду молчать, он подумает, что я сплю и уйдёт?"

Но его надежды не было услышаны Небесами и ученик снова позвал:

— Господин, я слышал шум из вашей комнаты. С вами всё порядке?

— ...

Раз парнишка всё-таки слышал его передвижения по комнате, отпираться и притворяться спящим уже было поздно и как минимум...глупо. Если сейчас же не ответить, ученик может заподозрить неладное, у него возникнут ненужные вопросы, на которое маг не сможет дать ответы, и тот попытается войти в комнату, дабы выведать всё самостоятельно. Этого точно нельзя допустить! Так что лучше его успокоить и благополучно спровадить.

Придав своему голосу сонливых ноток, будто тот до этого момента действительно спал, а ученик только что его разбудил, Кеннед отозвался:

— Ты почему не спишь?

— Моя комната находится по соседству, — обрадованный полученным ответом, спешно объяснил парнишка. — Я услышал грохот из вашей комнаты и решил проверить, всё ли с вами хорошо.

Сохраняя в голосе спокойствие, Лестер продолжил своё глупое представление:

— Не переживай, я в порядке. Просто я...проснулся средь ночи из-за жажды. Я хотел взять со стола графин с водой, но в темноте не заметил какую-то шкатулку и случайно смахнул её на пол, поэтому ты и слышал шум. Мне жаль, что я потревожил твой сон. Можешь возвращаться обратно в постель: утром нам придётся рано вставать, чтобы успеть вернуться в Башню до темноты.

Маг замолчал, затаив дыхание: поверит ли ученик в эту наглую ложь, придуманную на ходу? Будь он сам на месте юнца, в жизни бы не повёлся на столь глупую отговорку...

Некоторое время в коридоре было тихо, а потом ученик за дверью с воодушевлением произнёс:

— Я рад, что с вами не случилось ничего серьёзного. Ничего страшного, вы не разбудили меня своими действиями: я всё равно никак не мог заснуть.

Кеннед облегчённо выдохнул, но тут же снова напрягся. Почему ученик не может заснуть? Кошмар приснился?

Лестер понимал, что сам он находится в не лучшем состоянии и уж точно сейчас не время для того, чтобы решать чужие проблемы: ему самому нужно было хотя бы найти силы прийти в себя и пережить эту ночь. Но что-то дёрнуло его за язык спросить:

— Тебя гложат какие-то тревожные мысли?

Тем временем ученик в коридоре, прислонившись спиной к стене рядом с дверью и обхватив себя руками за плечи, отрешённым взглядом смотрел в потолок. Вокруг было темно, только вдалеке у лестницы, ведущей на нижние этажи, горел тусклый свет, а окон здесь не было. Так что парнишка в полумраке не видел даже своих пальцев. До этого момента он лежал у себя в комнате на кровати с открытыми глазами, а сотни дум в голове мешали отойти ко сну. Как вдруг он услышал жуткий грохот в комнате наставника и, подорвавшись с постели, сразу же прибежал сюда, даже позабыв обуться.

— На самом деле... — начал ученик, но тут же замолчал, специально прикусив себе кончик языка, передумав говорить на эту тему.

Немного помолчав в раздумьях, он сказал несколько другое, нежели то, что собирался произнести сначала:

— Знаете, учитель, я очень рад, что меня обучаете именно вы, а не кто-то другой.

— ... — маг ничего не сказал и ученик посчитал это разрешением говорить дальше, надеясь, что его слушают и слышат.

— У меня много чего не получается, я всё роняю и, вообще, в магии не силён. Не стоит этого отрицать, я и сам знаю, что практически бесполезен и мало что могу...

На некоторое время за дверью установилась тишина, и Лестер даже сначала подумал, что ученик ушёл, но его удаляющихся шагов он не услышал, поэтому решил ещё немного подождать.

Вдруг за стеной послышался тяжёлый вздох. Он был таким грустным и наполненным тоской, что сердце Кеннеда дрогнуло от взявшейся из ниоткуда печали. Поняв, что ученик никуда не ушёл, маг собрался было сказать что-нибудь ободряющее, но в следующий миг парнишка снова заговорил:

— Своего отца я не знал, а мать бросила меня, когда я был ещё ребёнком, посчитав, что я чересчур слаб и бесполезен. Конклавд нашёл меня и воспитал, я рос под их постоянным наблюдением и почти ни на минуту не оставался один, но ни разу за то время не почувствовал себя нужным и любимым. Меня воспитывали как обычного рядового мага, не задумываясь о моих чувствах. Я был ребёнком без рода и родственников, поэтому на мой счёт в действительности особо не тревожились и не возлагали больших планов. Меня пробовали отдать на обучение местным свободным наставникам из МОМа, но ни один не принял меня по-настоящему и не пытался обучить каким-либо тонкостям лекарского дела, поэтому мои знания о магии и зельеварении достаточно скудны и поверхностны. Я старался учиться самостоятельно, но получалось плохо, ведь без наставника трудно постичь истинные глубины магии. Когда от меня отказался уже седьмой по счёту наставник, я совсем отчаялся и даже думал: а может, будет проще жить как обычный человек? А потом главе Конклавда пришло письмо, в котором говорилось, что один маг ищет себе ученика. Я тогда мало на что рассчитывал, но глава Конклавда предложил мне попробовать ещё раз, а я не мог отказать ему, ведь он уже и так потратил на меня много времени. И я пришёл к вам.

За открытым окном чирикали птицы, стрекотали кузнечики и слышались прочие отдалённые звуки, свойственные спящему городу, а Лестер, сидя на полу и прислонившись спиной к шкафу, внимательно слушал слова парнишки за дверью: буквально ловил и пропускал через себя каждый его приглушённый вдох.

— Как я уже говорил, — продолжил тот. — У меня многое не получалось и я доставлял вам немало проблем, но вы не отвернулись от меня, не сказали, что я необучаемый глупец, а терпеливо ждали и были рядом. Я знаю, что вы предпочитаете покой и тишину, а я только нарушаю ваше спокойствие. Но вы ни разу не прогнали меня прочь, не сказали, что из меня ничего не выйдет, как мне...говорили раньше другие. И я правда бесконечно благодарен вам за это. Спасибо вам, учитель, за то, что не отвернулись от меня.

На Кеннеда внезапно навалилось осознание того, что этой ночью мальчишка впервые за всё время назвал его "учителем". Раньше он только говорил "господин" да "господин", словно являлся лишь преданным слугой мага, а сегодня... Сегодня Лестер почувствовал, что его признали. Что всё это было не просто так; что он тоже сыграл немало важную роль; что парнишка считает его своим наставником и далеко не последним человеком в своей жизни.

Раньше все только называли мага "чудовищем" и "исчадием Ада", гнали прочь и в страхе старались не пересекаться с ним. И только этот мальчишка не боялся находиться с ним рядом.

Почти позабыв о недавней боли и цвете своих глаз, Кеннед тихо усмехнулся и у себя в мыслях подвёл итоги:

"А ведь, если подумать, мы с ним похожи. Родители его бросили, а все кругом лишь прогоняют. Чем моя ситуация отличается от его? Только тем, что родители меня не бросили, а покинули. В остальном мы с ним почти одинаковые: непризнанные и непонятые, от которых все хотят избавиться..."

Они были словно две одинокие снежинки в ужасной пурге, что затягивала сильными потоками воздуха, грозясь раздавить их.

Маг сглотнул и негромко, но чётко произнёс, оторвав взгляд от собственных пальцев, мирно лежащих на коленях:

— Не бойся совершать ошибки, бойся потерять время зря в бездействии. Умение и опыт придут только в том случае, если постоянно практиковаться и совершенствовать свои навыки. Хищник не был рождён с умением охотиться: он этому учился. Его этому научили. Так что не бойся того, что не сможешь чего-то не достичь.

— Благодарю учителя за наставления! — отозвался ученик, в тоне которого теперь слышалась радостная улыбка.

"Какие же это наставления," — усмехнулся про себя Лестер. — "Это же обычная истина! Я же не сам это выдумал, чтобы говорить мне за это "спасибо"."

Но всё же ему немного польстили эти глупые слова. Внутри, под кожей около сердца приятно защекотало.

Тем временем Кеннед уже успел слегка замёрзнуть: по полу крался голодный сквозняк, грозясь цапнуть холодными острыми когтями за обнажённые щиколотки. Маг уже собрался подняться с пола и забраться на кровать под тёплое одеяло, но юнец за стеной вновь осторожно подал голос:

— Вы ведь планируете покинуть Фриуфию завтра утром?

— Да, — настороженно ответил Лестер, нахмуренно сведя над переносицей брови.

— А вам бы не хотелось задержаться здесь... ненадолго? — снова спросил ученик, явно, ведя свои речи к чему-то конкретному.

— Какой в этом смысл? — недоумевал маг, не в силах понять, что имеет в виду мальчишка. — Мы, ведь уже всё купили, а иных причин здесь находиться я не вижу. Или ты хочешь что-то предложить?

Ученик за дверью слегка улыбнулся неосведомлённости учителя и принялся неловко объяснять:

— Сегодня, пока вы уходили поговорить с тем официантом, я случайно подслушал разговор гостей за соседним столиком. Они говорили, что завтра состоится праздник "Лунных огней". Вечером на главной площади пройдёт праздничная ярмарка, будут запускать фонари и...говорят, зрелище стоящее. Вам бы не хотелось...сходить туда?

Складка между бровями Кеннеда понемногу разгладилась:

— А ты хочешь посетить это мероприятие?

— Раньше я никогда не участвовал в подобных событиях и...мне было бы любопытно взглянуть.

Лестер немного помолчал, обдумывая услышанное, и, наконец, поднявшись на ноги, ощущая, что его конечности слегка затекли от долгого пребывания в одном положении, отряхнул одежды от несуществующей пыли и проговорил:

— Что ж, если ты хочешь сходить на праздник, тогда мы можем задержаться здесь ещё на один день.

Ученик в душе обрадовался так сильно, словно исполнилась его самая заветная мечта, но в слух он лишь неуверенно уточнил:

— А вы уверены? Не хочу доставить вам неудобства...

— Я не против сходить, — пожал плечами маг. — Тем более, важных дел в Башне не намечается. Признаться честно, я тоже никогда не бывал на таких праздниках.

Чувствуя, что ещё немного и его лицо треснет от счастливой улыбки, парнишка, с трудом сдерживая довольство в голосе, заметил:

— Значит, это станет новым опытом для нас обоих.

— Получается, что так, — понимая, что добившись своего, ученик теперь тянет время, Кеннед ощутил усталость и решил, что пора заканчивать. — А теперь пора спать, иначе ты не выспишься и не видать тебе никакого праздника...как ты там сказал..? Лунных огней, вот. Так что иди в свою комнату.

— Желаю вам доброй ночи, госпожа! — сказал напоследок ученик, а в следующий миг в коридоре послышались его спешные шаги и хлопок закрывшейся поблизости двери.

— Да...и тебе того же, — тихо пробормотал Лестер в пустоту, зная, что его уже не услышат. Но ему было достаточно и этого.

В тот момент маг не мог точно сказать, что ощущал помимо тяжёлой всепоглощающей усталости, от которой подкашивались ноги, но чувство того, что он сумел подарить своему подопечному хотя бы капельку радости, было...это чувство было лёгким, тёплым и мягким, похожим на облегчение после пребывания в холодной чёрной пустоте. После разговора с учеником в его душе остался только искрящийся свет, затопивший собой всё остальное, — и боль, и страх, и небольшую долю от огромной пропасти одиночества. Добрый голос, сам о том не догадываясь, бережно залечил кровоточащие раны на сердце Лестера и собрал обратно воедино из крохотных частей отравленную ядом боли плоть.

Пусть Кеннед предпочёл не рассказывать парнишке о произошедшем с ним этой ночью, но он ощущал, что рядом с ним всё же находилось существо, которое заботилось о его удобстве и безопасности. И пусть Лестер даже не смел просить о чём-либо ещё, ему было достаточно и этой малости.