С прихода в Тёмную Башню нового жильца прошло три дня.

Казалось, Лестера не сильно заботило, что в его доме стал жить кто-то ещё.

"Это то же самое, если бы здесь завелись вредители в лице крыс или тараканов," — отстранённо думал он.

Единственное, что мага не устраивало, — шум. С появлением "ученика" в некогда тихой обители пришлось забыть о существовании понятия "тишина": что бы мальчишка ни делал, любое его перемещение сопровождалось либо звоном, либо стуком. Когда он смахивал пыль на полках с книгами, с грохотом падали тяжёлые фолианты; когда он протирал шкафы со стеклянными бутылочками, хотя бы одна тара обязана была разбиться.

Создавалось впечатление, что следующим на пол с оглушительным треском полетит сам ученик. Возникал вопрос: в этом ему поможет его же неуклюжесть или "заботливая" рука новоиспечённого учителя?

Поначалу Кеннеда всё это жутко раздражало и выводило из себя вплоть до нервного тика. Он часто бранил своего подопечного за неаккуратность, повышал тон в его адрес, хотя обычно был достаточно сдержан и спокоен. Потому что, ну как можно быть таким растяпой?! Но спустя десяток вдребезги разбитых склянок, молодой человек понял, что ругань попросту бессмысленна: от волнения ученик рассыпался в бессмысленных извинениях и случайно причинял дому ещё бо́льший урон. Поэтому Лестеру при очередном звуке падения чего-либо, оставалось только терпеливо молчать, закатывать глаза и беспомощно сжимать пальцы в кулаки. Максимум, что он мог сделать — это бросить на мальчика ледяной взгляд. Но и это не приносило проку, хоть парнишка искренне старался сделать всё как можно лучше.

По причине рассеянности со стороны подопечного Лестеру было элементарно страшно даже допускать мысль о практическом обучении первого. Неудивительно будет, если от простейшего зелья или заклинания, исполненного мальчишкой, Тёмная Башня не выдержит и взлетит на воздух... Поэтому молодому человеку приходилось ограничиваться просьбами о том, чтобы ученик читал каждый день стандартные сборники по зельеварению, при этом не исключая варианта, что тот с ними уже давно ознакомился. Ведь не вчера же он родился, в конце концов, и что-то знать-то должен. Но лучше уж пускай он повторит уже известные ему строки, чем до основания уничтожит Башню!

Маг не мог похвастаться хорошим навыком общения с людьми, а в особенности, с детьми. Единственный опыт — редкие разговоры с младшим братом, но последняя подобная беседа случилась так давно, что он почти ничего не помнил о ней. Да, ученику уже исполнилось восемнадцать лет, но это мало что меняло: он в любом случае был младше своего учителя на пять лет.

Лестер изначально считал задумку об ученичестве провальной, а теперь так вообще — хотел всё бросить, выставить мальчика вон и написать письмо главе Конклавда о том, что парнишка не поддаётся обучению. В такие моменты ему казалось, что Конклавд просто решил потешиться, подшутить над магом–отшельником и подбросить ему какого-то бестолкового дурачка. Вероятно, сейчас они сидят и едва ли не лопаются от безудержного смеха, хватаясь за животы и во всех красках представляя, как там Кеннед мучается! От подобных мыслей в голове у Лестера, подобно грибам после дождя, один за другим вырастали красноречивые бранные выражения. Единственное, что охлаждало его пыл, — это обещание, данное Оливии тем дождливым холодным вечером. Хотя, признаться честно, порой хотелось наплевать и на это чёртово обещание!

Также в голове на постоянной основе Кеннед держал одно: этого "ученика" подослал Конклавд, чтобы следить за магом, поэтому доверять парнишке точно было нельзя, уж тем более, подпускать его к себе слишком близко. Вполне возможно, что тот только прикидывается этаким неумехой. Или же свою роль сыграло полное недоверие Лестера к людям..?

Маг не хотел об этом думать. Он твёрдо решил для себя: если в ближайшее время ситуация и дальше будет развиваться в таком же духе, то гори оно всё синим пламенем! Он не обязан это всё терпеть, поэтому в любом момент может свернуть лавочку наста́вничества. И ничто ему не помешает.

Однако нужно было отдать должное и ученику. Видя хмуро сведённые над переносицей брови своего учителя и понимая, что совершил очередную ошибку, он торопился исправиться. Да, многое у него выходило из рук вон плохо, но он старался, и это было главным. В любом человеке Кеннед прежде всего сильнее прочих качеств ценил стремление стать лучше, а упорства в ученике имелось хоть отбавляй. Направить бы ещё это упорство в нужное русло, так цены бы парнишке не было.

Что ж, ученики учениками, но ведь не только этим занимался маг. В одной из своих комнат, оборудованных под лабораторию, он изготавливал снадобья с различными свойствами, чтобы потом продавать их. Ведь золотые монеты с неба не падают, а чувство голода после приёма пищи покидает ненадолго. Раздражал ещё и тот факт, что в Тёмный Башне стало на один рот больше. Это означало, что трудиться необходимо более упорно.

Одним из немногих мероприятий, во время которых Кеннед проявлял поразительное терпение, являлся процесс создания зелий. Он мог часами сидеть в небольшом помещении лаборатории без окон и за закрытыми дверями сосредоточенно отмерять нужное количество сока целебных трав и измельчать различные ингредиенты. В это время он забывал обо всём: мог по несколько дней не есть и не пить. А уж про сон он и вовсе не помнил.

Будь то точность уже существующих рецептов, записанных в древних книгах, или свобода собственного воображения для изобретения новых настоек — Лестеру в равной мере нравилось и то, и другое. Ведь помимо сборников заклинаний и эликсиров, у молодого мага дома хранилось множество справочников, составленных его рукой. Часть его трудов была запечатлена в письменном варианте, и в них периодически вносилась уйма правок; вторая же часть была скрыта в самом надёжном месте — в голове мага: пёстрое разнообразие формул и составов являлось самым сокровенным для него.

Лестер почти не терпел рядом с собой присутствие людей, но одновременно с этим отдавал всего себя, чтобы отыскать способ вылечить от ужасных болезней или изготовить снадобье по каким-либо личным просьбам его посетителей: пилюли от простуды, снотворное или мазь против прыщей. Да, многие простые люди относились ко всем магам с презрением, недоверием или даже страхом, но находились и те, кто не боялся обращаться к Кеннеду за помощью.

— Мой муж ни с того ни с сего начал кашлять кровью! Прошу, помогите ему!

Или:

— Мой сын по ночам встаёт с постели и начинает ходить по дому в состоянии сна. Я боюсь, что однажды он может случайно навредить себе!

И прочее.

Со всеми необъяснимыми проблемами, с которыми люди не могли справиться самостоятельно проверенными народными методами, они шли к Лестеру. Так, юноша обрёл славу "Мага из Тёмной Башни". Каждый выбрал для себя что-то одно: кто-то кликал его "Сыном дьявола", а кто-то — "Спасителем, посланным Небесами". Каждый верил в свою истину, которая не подвергалась сомнениям, и парень не собирался как-либо влиять на мнение окружающих о себе. К чему лишние хлопоты?

Вот и сейчас над чугунным котлом средних размеров витала сладковатая серебристая дымка. Кеннед смахнул со лба пот и облегчённо выдохнул: настойка против сыпи на коже для наружного применения была готова; на днях за ней должны прийти. Маг достал с полки пустой стеклянный флакон и аккуратно перелил в него содержимое котла, после чего плотно закупорил его пробкой. Откинув назад отросшие рыжие пряди, спадающие на глаза, он прихватил склянку и наконец вышел из лаборатории.

Юноша не мог точно предположить, сколько времени на этот раз он провёл в закрытом помещении, но едва не задохнулся, когда отворил дверь и ему в нос ударил поток свежего воздуха без каких-либо примесей и запахов травяных лекарств. Лестер поперхнулся и закашлялся. Он не привык к тому, что все комнаты, кроме его лаборатории, теперь регулярно проветривались. Да и дверь в лабораторию тоже распахивали, как только маг покидал помещение. Раньше в Башне обычно стоял несколько затхлый воздух, так как Кеннед часто забывал открывать в свободное время окна. А тут появился ученик, который внезапно этим озаботился. Непривычно...

Маг постоял с полминуты на месте с зажатой в руке бутылочкой, растерянно размышляя в подобном направлении, как вдруг из-за угла высунулась несколько лохматая белёсая макушка.

— Вы закончили с приготовлением зелья? — внезапно громко для этого тихого места поинтересовался ученик и, не дождавшись ответа, проворно шмыгнул за спину Кеннеда и открыл нараспашку дверь в лабораторию.

Он облачился в синие брюки и тёмную рубашку навыпуск. Выражение его лица буквально кричало о готовности помочь. Чрезмерная активность отчасти действовала на нервы.

Всё ещё не привыкнув к подобной вольности со стороны этого парнишки, Лестер некоторое время молча смотрел на него, прежде чем произнести короткое:

— Закончил.

Ученик просиял улыбкой и сообщил:

— Господин, я приготовил вам поесть.

Кеннед смерил мальца строгим взглядом, под которым улыбка мальчишки стремительно померкла. Маг направился в сторону уличной двери, где располагался прилавок для приёма покупателей, и небрежно бросил на ходу:

— Не припомню, чтобы я просил готовить мне ужин. Я не голоден. Поэтому благодарю, но откажусь.

Парнишка последовал за ним хвостиком и нерешительно ответил:

— Да, вы не просили, но... Вы не ели со вчерашнего завтрака. Голод не приводит ни к чему хорошему. Вы...вы можете упасть в обморок прямо во время работы...

В его тоне явственно звучало беспокойство.

Лестер убрал ещё тёплый флакон с зеленоватой жидкостью, что держал в руке, в шкаф со стеклянными дверцами и, не оборачиваясь, с расстановкой проговорил:

— Я ведь сказал, что не хочу есть. Забота обо мне – это очень мило с твоей стороны, но это не входит в твои обязанности. Я живу подобным образом уже не первый год, и до сих пор живой, как видишь.

Он на пару мгновений скрылся за деревянным прилавком, а после вынырнул обратно с уже другим флакончиком между пальцами и добавил:

— Лучше приступай к чистке моего котла, в котором я сейчас готовил настойку.

Ученик грустно вздохнул, но всё же послушно отозвался:

— Как скажете...

И поплёлся обратно к лаборатории. Печально, конечно, что его стряпню в очередной раз не оценили, но делать было нечего.

Когда Кеннед снова остался один, он глянул на флакон с голубоватой жидкостью, напоминающий кусочек бескрайнего океана. На бумажке по–старому желтоватого оттенка на стеклянном боку бутылочки мелким аккуратным почерком значилась надпись: "От суставов".

Задумчиво вращая стекляшку между тонкими изящными пальцами, маг подошёл к камину, в котором огонь в любой момент был готов потухнуть. Он щёлкнул пальцами свободной руки, и пламя тут же разгорелось с новой силой, отзываясь на немой приказ хозяина: яркие алые искры принялись с аппетитом поедать сухие поленья, подобно маленькому пожару.

Огонь всегда возвращал Лестера в прошлое, и юноша уже давно перестал сопротивляться этим мыслям, из раза в раз позволяя им завладевать своим разумом. Эти думы превратились во что-то настолько обыденное, что маг прекратил обращать на них внимание. Будто всё это не имело значения.

Побег от прошлого сильно утомлял. Ведь чем сильнее ты стараешься избегать какие-либо мысли, тем яростнее и чаще они преследуют тебя, мучая израненное сознание. Но порой эти попытки спастись важны для человека также, как кислород. Однако если постоянно возвращаться к думам о прошлом, двигаться вперёд с каждым разом будет всё труднее и труднее. Но разве так просто избавиться от этих мыслей?..

Парень сморгнул отражение языков пламени в своих глазах и вылил часть содержимого флакончика в котелок, подвешенный над огнём. После он принёс немного воды, добавил её к настойке и сел ждать в кресло напротив камина, периодически помешивая жидкость металлической поварёшкой.

Ожидание долго не продлилось: вскоре вода закипела и настойка была готова к использованию. Маг перелил разбавленное снадобье в медный таз и поставил его на принесённую к камину табуретку. Кеннед устало встряхнул кистями рук, словно за весь день на них скопился огромнейший груз, который ему наконец удалось сбросить. В помещении стоял полумрак, с трудом разгоняемый подсвечником с тремя свечами, что находился на каминной полке, поэтому парень не сразу понял, что перестал быть единственным живым существом в комнате.

— Господин, у вас болят суставы? — проницательно заметил ученик, внезапно возникший прямо за спиной мага. — Позвольте сварить вам отвар моей семьи. Он помогает снять напряжение.

Лестер развернулся к мальчишке вполоборота и недовольно на него зыркнул, слегка приподняв брови: сколько раз ему было велено не появляться так тихо и неожиданно!

— Это не то, что должно тебя волновать, — холодно отрезал он, вновь повернувшись к огню.

Пламя на его лице рисовало замысловатые дрожащие тени и выделяло тёмные круги от недосыпа под глазами. На фоне бледной кожи последние выражались особенно чётко. Усталость невозможно было не заметить.

Маг действительно не нуждался в помощи, ведь у него дома на постоянной основе хранился раствор собственного изготовления от ломоты в суставах, так как подобное происходило с ним далеко не в первый раз: после долгой и напряжённой работы, он часто не чувствовал рук или мучился от боли в шее. Хотя внешне Кеннед никак не выдавал тот факт, что ему больно: он не морщился, и не охал.

Тем более, Лестер не собирался доверять "семейным отварам" человека, которого знал меньше недели.

Ученик приоткрыл рот, дабы возразить, но почти тут же его закрыл. Он понимал, что не в праве спорить: всё равно его мнение даже не примут во внимание. Парнишка не обижался на угрюмый нрав своего наставника, так как догадывался, что тот не собирается проявлять тёплые чувства к человеку из МОМа, поэтому того можно было понять.

— Как пожелаете, господин, — покорно склонил голову он, краем глаза всё же обеспокоенно глянув на руки учителя.

Перехватив этот осторожный взгляд, маг сердито цокнул языком и проговорил:

— Кстати, ответь–ка мне на один вопрос: почему мой котёл всё ещё не сияет чистой?

Позади него послышалось нервное копошение, и робкий голос ответил:

— Сейчас всё будет сделано...

— Надеюсь на это, — кивнул Кеннед и снова отвернулся. — Хотя бы на подобного рода поручения у тебя должно хватить мозгов. А теперь ступай и не отвлекай меня.

Ученик скрылся за дверью лаборатории, дабы приступить к исполнению своих обязанностей, и в комнате вновь воцарилась умиротворяющая тишина, прерываеямая лишь хрустом огня в камине.

Удобно расположившись в кресле, маг погрузил ладони в таз с тёплой водой и тут же издал тихий протяжный вздох, полный удовлетворения и облегчения. По венам и самым тоненьким сосудикам начал распространяться приятный жар. Лестер ощущал, как расслабляется каждая косточка и каждый суставчик. Пальцы до сих пор немного подрагивали, но напряжение уже почти сошло на нет. Было так хорошо, что юноша едва не заурчал от удовольствия, подобно коту, которому на обед посчастливилось полакомиться сметаной. От этой процедуры веки сами собой слипались, клонило в сон...

***

Когда Лестер пробудился от недолгого сна, то обнаружил себя полулежащим в кресле. Он был заботливо накрыт неизвестно откуда взявшимся пледом, а таз с водой, ранее стоявший перед ним на табуретке, пропал, как и сама трёхногая табуретка. Маг недоумённо вздёрнул левую бровь. Небрежно скидывая с себя плед и поднимаясь с нагретого местечка, он подумал, сладко потягиваясь:

"Раз у него хватает времени на то, чтобы заниматься подобной ерундой, значит, нужно поручить ему побольше заданий и увеличить нагрузку в учёбе. Дабы в его голове не осталось места для всяких глупостей."