— Где же эта формула?.. — самозабвенно бормотал Лестер себе под нос, тонкими пальцами с шуршанием листая жёлтые страницы древнего фолиáнта, лежащего перед ним на столе.

Книга была слишком тяжëлой для того, чтобы долгое время держать еë на весу. Пока одна рука мага в спешке перелистывала страницы, пальцы второй держали стеклянный флакон с раствором тëмно–зелëного цвета.

— Здравствуй, Лестер. Чем занимаешься?

— Что?.. — не сразу сориентировавшись, грубо бросил маг, нахмурив брови и продолжив шуршать книгой.

— Давно я к тебе не приходила. Ну что, соскучился по мне?

Голос прозвучал не извне, а прямо в голове Кеннеда, отражаясь от стенок черепа эхом будто с далëкого, и одновременно близкого расстояния! Он был бархатистым, ласковым, растягивал слова и принадлежал женщине.

Пальцы Лестера дрогнули от неожиданности и выронили флакон, что упал на стол аккурат возле раскрытой книги и разбился вдребезги, со звоном разбрасывая повсюду мелкие осколки стекла. Капли зелья, ранее заточëнные в стеклянной тюрьме, ощутили свободу и яростно вырвались наружу, окропив ветхие страницы. Тëмные уродливые пятна и брызги, подобно злым духам, заполонили поверхность хрупких листов. Чернила смазались, а сами страницы книги, в тех местах, куда попал раствор, с тихим шипением начали истончаться и покрываться сквозными не ровными дырами, будто на рукопись воздействовал огонь.

"Нет, только не это! Только не снова!" — с ужасом пронеслось в голове мага.

Но испугался он далеко не за важнейшую древнюю реликвию в виде фолианта, что только что пришëл в полную негодность и безвозвратно испортился...

Дыхание сбилось, кровь стыла в жилах. Животный страх охватил всё существо Кеннеда. Обычно юноша сохранял невозмутимое спокойствие перед лицом любой опасности, но сейчас чувство собственной беспомощности поглотило с головой, порождая панику на грани безумства.

— Можешь не отвечать — вижу, что нет.

— Это не так, госпожа! — воскликнул Лестер, едва успевая хватать воздух ртом, подобно выброшенной на сушу рыбе. — Связь с вами – само по себе невероятное благословение для меня!..

Богиня Тьмы — так её называли. О ней мало что было известно: лишь то, что она любила проникать в сознание заинтересовавших её магов, которые впоследствии из-за этого сходили с ума. Никто не видел её собственными глазами, да и желающие были в дефици́те.

Явление Богини Тьмы — дурное предзнаменование; такое и врагу пожелать страшно. Никто не знал, кем она являлась, — она даже не позволяла увидеть свой лик — но на всех без исключения наводила настоящий ужас: ведь в мысли любого мага не так просто попасть, так как они надëжно скрыты от посторонних с помощью множества наложенных защитных заклинаний, а она проворачивала это совершенно беспрепятственно, и никакие чары на неë не действовали. Мало кто выживал после разговоров с ней, и Лестер являлся одним из этих счастливчиков. Хотя словом "счастливчик" его сложно было описать: как и остальные, он предпочëл бы избежать этих приватных разговоров.

Слышать посторонний голос в собственной голове — как минимум страшно, само по себе. А регулярные повторы этой процедуры — ещё хуже.

— До меня дошёл слух, что ты взял себе в ученики какого-то парнишку.

Фраза прозвучала пренебрежительно по отношению к тому, о ком шла речь, но также всё-таки полнилась неким прикрытым интересом, который совершенно не понравился Кеннеду даже сквозь призму испытуемого испуга. С одной стороны маг понимал, что утаивать от неё что-либо — это всё равно что копать самому себе могилу, а с другой стороны — он не хотел навлечь на ученика беду: тот это ничем не заслужил. Поэтому юноша в спешке подумал, что сказать в неопределённой форме будет самым лучшим решением:

— Госпожа как всегда так внимательна к деталям и видит сразу полную картину. Вы так быстро обо всём узнали — эта ваша способность всегда вызывала во мне смесь удивления и восхищения. Только вы на это способны!..

Смех прозвучал в ушах, и параллельно с этим — в некотором отдалении, а после женщина с наслаждением проговорила:

— Твои сладкие речи столь приятны моему слуху, так бы и слушала до скончания веков.

"В таком случае, лучше сразу убейте меня!" — мысленно завопил Лестер, в тайне радуясь тому, что Богиня, по какой-то причине, не торопится читать его мысли как ы открытой книге. — "Впрочем, вы можете мне не помогать: я по собственной воле наложу на себя руки без посторонней помощи..."

— Но на этот раз я пришла к тебе по важному делу, — продолжил голос в голове. — Мне действительно стало любопытно, кого же ты приютил под своим крылом. Ты бы не стал брать себе кого попало — мне это известно лучше, чем кому бы то ни было. Так что я ожидаю услышать подробности, мой милый маг.

Еë голос звучал, подобно ласковому шёпоту ветра; угрозы в нëм было не больше, чем в звонком весеннем пении пташек. Но эти спокойствие и благодушие в тоне являлись лишь временной маской, которая в любой момент могла треснуть и явить магу свою истинную натуру. Хоть прежде Кеннеду никогда не доводилось вызывать гнев у Богини Тьмы по отношению к себе, этого он боялся сильнее всего. И ещё не малый страх пробуждал тот факт, что магу было неизвестно, где именно проходит эта тонкая грань между полем умиротворения и необъятной пропастью неистовой злости, после пересечения которой сразу же отрезаются все пути к бегству. Предположительно, он знал, какие слова в беседе допустимы, однако опять же распускать язык было чересчур опасно. Потому он не позволял себя различных вольностей.

Последние слова Богини Тьмы также вызвали у Кеннеда изумление и растерянность. Обычно раньше она являлась к нему, чтобы справиться о простых мирских делах — уровне, котором тот достиг и прочей повседневной ерунде, будто вовсе и не водила мага по острию ножа. А сейчас вдруг озаботилась тем, кто находится у него в учениках? С чего бы эта тема могла привлечь внимание с еë стороны? Да и откуда она вообще могла об этом узнать?

Обдумывая это, Лестер призвал к себе все оставшиеся крупинки собственных сознания и разума, пытаясь сохранить хотя бы чуточку самообладания, рассыпавшегося на тысячи осколков. Думать в тот момент ему действительно было достаточно трудно, так как страх заполнил собой все клеточки его тела, но ему удалось собраться с мыслями. И, кстати говоря о мыслях: Богиня Тьмы, как предполагал юноша, могла проникнуть в самые потаëнные уголки его мозга и уже оттуда извлечь всю необходимую ей информацию, элементарно прочитав мысли мага. Так почему она этого не делала при всей своей необъятной мощи? Что еë останавливало? Или же ей было приятнее смотреть на страдания мага?

— Почему же вас это заинтересовало? — с неприсущей ему осторожностью спросил Кеннед, стараясь не разозлить не постоянную собеседницу.

— Мне многое в тебе интересно, — тут же отозвалась Богиня с тем же дружелюбным тоном. — Не пойми меня превратно. Мне лишь нравится наблюдать за жизнью столь талантливого мага. Так что, поведаешь мне эту тайну?

Лестер поморщился и не хотя ответил:

— Не сказал бы, что это является тайной, но раз вы так сильно жаждете узнать...

Дабы не утомить Богиню Тьмы долгим повествованием, маг изъяснялся коротко и исключительно по делу. Женщина не перебивала, только изредка задавала лаконичные вопросы, на которые получала такие сжатые ответы, и слушала дальше.

Спустя несколько минут рассказа, Богиня, наконец, удовлетворила своë любопытство, вежливо поблагодарила за потраченное на неë время и кокетливо попрощалась, пообещав вернуться в скором времени.

Едва чужой голос покинул пределы его черепа, Кеннед не выдержал — со всего размаху с шумом хлопнулся на колени, так как из его ног за раз полностью ушли все силы. Мага било крупной дрожью, в ушах раздавались оглушительные удары сердца, словно кто-то неустанно стучал в огромный барабан. Всепоглощающий ужас сдавил горло. Кровь в венах забурлила, а грудную клетку сжало в сильнейших тисках.

Лестер с сильной закашлялся до боли в рёбрах. Голова жутко разболелась, казалось, ещё немного и она расколется на две половинки, подобно грецкому ореху. Зрачки сузились до маленьких точек, беспорядочно забегавших из стороны в сторону. Юноша ловил ртом воздух, прерывисто дыша. От перенапряжения из уголка его губ алой струйкой вытекла кровь, что скатилась по подбородку. Пара капель упало на дощáтый пол. Эта жидкость создавала поразительный контраст на фоне светлой кожи мага, что стала ещё белее, чем прежде.

Внезапно в глубине Башни раздались торопливо приближающиеся шаги, но Кеннед их уже не слышал.

Спустя пару мгновений дверь в лабораторию порывисто распахнулась и с грохотом ударилась о стену: на пороге стоял запыхавшийся Кайл. В одной руке юноша держал тряпку; видимо, он убирался до этого момента, а когда внезапно услышал шум, поспешил проверить, всё с наставником в порядке. Увидев коленопреклонённую фигуру, Луц бросил тряпку куда-то в угол и торопливо подбежал к Лестеру. Присев рядом с магом на корточки, он заглянул тому в лицо и, увидев кровь, с беспокойством воскликнул:

— Господин! Что случилось?!

Тот не отозвался, продолжая вздрагивать всем телом и пустым, совершенно безжизненным взором смотреть в одну точку. Кайла настигла паника, он не представлял, что ему делать в сложившейся ситуации и как помочь учителю. Парнишка беспомощно оглядел комнату, но не увидел ничего, что могло бы принести пользу — его взгляд лишь на краткий миг ухватился за обезображенную книгу на столе, прочитать содержимое которой уже не представлялось возможным.

— Господин! — снова позвал он. — Что с вами, учитель!

В ответ последовала всё та же тишина. Совершенно растерянный Луц поднял руку и дотронулся до покрывшегося испариной лба Лестера. Почти тут же отдёрнув руку, будто коснулся не кожи, а раскалëнного до бела металла, мальчишка воскликнул:

— У вас жар!..

Только сейчас он заметил, что губы мага едва заметно шевелятся, словно тот говорит что-то очень–очень тихо. Кайл изо всех сил прислушался и уловил едва различимые слова:

— Она придёт... Она вернётся... Я ей нужен... Вернётся...

— Учитель, о ком вы говорите? — озадаченно спросил ученик. — В Башне только мы с вами...

Но Кеннед по–прежнему не слышал ни единого звука вокруг себя и словно в забытии бормотал одни и те же слова, демонстрируя взору своего подопечного достаточно жуткую картину. Вскоре его тело обмякло и начало клониться в сторону, веки потяжелели и Лестер потерял сознание. Кайл в последний момент успел на лету поймать мага в объятия, прежде чем тот поздоровался лицом с полом.

***

Когда Луц переносил учителя на руках из лаборатории в спальню на втором этаже, кожа мага едва ли не горела под осторожными касаниями пальцев. Ученик аккуратно уложил Лестера на заправленную постель, подложив под голову того взбитую подушку.

Присев на краю кровати, Кайл бережно сжал ладонь Лестера в своей руке и сконцентрировался на магии, циркулирующей по чужим венам.

Оказалось, что вся магическая энергия в теле Кеннеда утеряла всякий покой и баланс: теперь она напоминала море во время сильнейшего шторма, чьи волны гневно бьются о скалы. Собственная сила, что обычно приносила магу пользу, сейчас находилась вне контроля и доставляла своему владельцу только боль, муки и вред, грозясь уничтожить "сосуд" изнутри.

Кайл отнял пальцы от чужой руки, закончив поверхностный осмотр и с взволнованностью во взгляде посмотрел на бледное лицо Лестера. Даже прибывая в бессознательном состоянии, юноша морщил переносицу и поджимал губы, словно ему снился очень неприятный кошмар. Его лоб пронзила горизонтальная складочка, по которой хотелось аккуратно провести пальцем, дабы еë разгладить, чтобы та не смела портить столь прекрасное лицо. Светло–лиловые веки мага подрагивали, а рыжие ресницы легонько трепетали, выдавая напряжение.

— Что же с вами происходит, учитель? — негромко вопросил Луц, не рассчитывая получить ответ.