Это действительно было заманчиво — идея, которую неожиданно предложил PD Сон Ман У. Исполнительный директор Netflix Korea Ким Со Хян сначала удивилась, но потом кивнула про себя.

«Неплохо. Даже наоборот — отличная мысль.»

Контент-рынок сейчас — поле битвы. Публичные телеканалы, кабельные, YouTube, десятки OTT-платформ — зритель завален выбором. Чтобы выжить, нужно не только качество, но и время выхода.

А именно это сейчас решал Сон Ман У.

Двенадцать серий «Полезного зла» он предлагал разделить на две части: 1–6 и 7–12. Сначала выпустить первую половину, пока готовят вторую. Такой ход уже сам по себе выделял бы проект из потока контента.

— PD, идея отличная, но почему именно сейчас? — спросила Ким Со Хян.

Опытный режиссёр лишь усмехнулся:

— Честно? Из-за нашего главного героя.

— Кан У Джина?

— Да. Даже если бы мы шли по старому графику, к моменту релиза он всё равно взорвал бы индустрию. Но…

— Но?

— У каждого проекта есть идеальное время, когда нужно поджечь «ускоритель». И для нас это сейчас.

Он загибал пальцы:

— «Жуткое жертвоприношение незнакомца», коллаборация с Майли Карой, теперь — Каннский фестиваль.

Да и в Голливуде уже началось шевеление.

— Верно, в Бангкоке ведь тоже появлялись американцы. Наверняка видели его игру.

— Вот именно. Думаю, к концу года или в начале следующего У Джин уже будет на связи с Голливудом. Канны всё подтвердят. Такие продюсеры не оставят его без внимания.

Самолёт слегка качнуло, собеседники переглянулись.

— И если «Полезное зло» выйдет как раз тогда, когда его имя прогремит во всём мире — эффект будет колоссальный, — заключил режиссёр.

Майли Кара только усилит волну.

— Но полный цикл съёмок слишком долгий, — добавил он.

— Значит, режем пополам.

— Проблем не будет, — сказала Ким Со Хян. — Серии достаточно самостоятельны, чтобы разделение не ощущалось. Сюжет всё равно связан.

Она повернулась к сценаристке:

— Чхве На На-ним, вы согласны?

— Э-э, д-да! Конечно!

Ким Со Хян улыбнулась:

— Тогда решено. Пусть даже рискованно — но надо попробовать. Главное — успеть договориться с Netflix HQ. Это займёт время, но всё реально.

— Если напрячься, — сказал Сон Ман У, — можно успеть к концу этого года. Максимум — к началу следующего.

Тем временем — Канны, Франция.

Около полудня Кан У Джин добрался до отеля, расположенного рядом с Palais des Festivals. Пятизвёздочный комплекс с бассейном и парком был переполнен гостями. В просторном лобби звучали десятки языков — представители киноиндустрии со всего мира. До открытия фестиваля оставалось меньше шести часов.

— Говорят, Канны пригласили вдвое больше участников, чем в прошлом году.

— И журналистов тоже вдвое больше.

Только официально аккредитованных репортёров было около пяти тысяч. Неофициальных — ещё больше. И все уже щеголяли в смокингах и вечерних платьях — атмосфера словно перед вручением «Оскара».

— Оппа!! Костюм приехал!!

— Осталось шесть часов! Как только наденете, начнём укладку!!

В номере Кан У Джина царила суматоха.

Вокруг носились стилисты, визажисты и Чхве Сон Гон с телефоном в руке. А сам актёр, держа в руках чёрный смокинг, сохранял холодное лицо.

— Переоденусь и вернусь.

Как только дверь примерочной закрылась, он провёл рукой по волосам и тихо выдохнул:

«...Это безумие. Сердце, успокойся, пожалуйста.»

С момента выхода из аэропорта он ощущал себя не в реальности.

Город, битком набитый людьми, здание Palais des Festivals, знаменитости, которых он раньше видел только в фильмах…

Это не просто мероприятие — это мировая арена.

«Да ладно, чего бояться. Не умру же. Главное — держать лицо.»

Он глубоко вдохнул, надел смокинг, поправил галстук-бабочку. Когда вышел — стилисты тут же кинулись доводить образ до совершенства.

— Оппа, вы вообще не волнуетесь?

— Нет, — ответил он ровно.

Внутри: «Я умираю от волнения!»

— Даже в космосе, наверное, были бы такими же спокойными, — засмеялась Хан Е Джон.

Он подумал: «А ведь, может, и смог бы… после подпространства мне теперь всё нипочём.»

Пока команда занималась макияжем, Чхве Сон Гон подошёл с планшетом:

— Смотри, вот члены жюри этого года. Десять имён, сплошь известные режиссёры и актёры.

— Они уже устроили фотосессию у Palais des Festivals. Все говорят о «Пиявке». Отзывы положительные.

Он перелистнул страницу:

— Вот расписание показов.

Официальные сеансы стартуют завтра, 1 октября. Двадцать фильмов разделены на десять дней — по два в день, утром и вечером. «Пиявка» идёт 2 октября, в 9:00 и 19:00.

В этот момент телефон У Джина завибрировал. Чхве Сон Гон подал его:

— Звонок от Майли Кары.

— Да, это я, — ответил он.

— Где ты сейчас? — послышался её смеющийся голос.

Спустя несколько часов.

Перед гигантским Palais des Festivals всё кипело. Красная дорожка растянулась на десятки метров, по обе стороны — тысячи журналистов, телекоманды, крики фанатов.

Было уже 19:10, церемония открытия началась. Каждое появление звезды встречали вспышками:

— «Натали!! Сюда!!»

— «Эрик!! Помаши рукой!!»

— «Энни!!!»

Актёры и режиссёры шли уверенно, улыбались, позировали. Когда появлялась голливудская легенда — шум усиливался до оглушительного уровня.

К 19:30 красную дорожку пересекли десятки мировых знаменитостей.

И тут к самому краю подъехал белый лимузин. Журналисты моментально взорвались вспышками, ещё до того как двери открылись.

Сначала вышла женщина в чёрном платье с открытой спиной. Толпа взревела:

— Майли!! Майли Кара!!

— Сюда! Посмотри сюда!!

Она улыбнулась и помахала рукой. Тысячи затворов щёлкнули одновременно.

И следом из лимузина вышел мужчина в идеально сидящем чёрном смокинге, с зачёсанными назад волосами и холодным взглядом.

Прим. переводчика. Я все понимаю: феминизм, равенство, стремление выделить ГГ — но лично меня смущает, что мужчина выходит из машины после женщины. И никто не подает руку женщине, чтобы помочь выйти из лимузина — ни охрана, ни водитель. Причем подобное здесь уже не первый раз. Мне всегда казалось, что это элементарный такт и вежливость

Репортёры на мгновение растерялись — лицо незнакомое, но камеры всё равно продолжали стрелять вспышками. Майли спокойно взяла его под руку и тихо прошептала:

— У Джин, это твои первые Канны, а выглядишь так, будто бывал здесь десятки раз.

В этот момент Каннский фестиваль стал свидетелем появления нового монстра.