__________________________

Я поджала губы в раздумьях, услышав вопрос Ноя.

Потребовалось мгновение, чтобы я снова расслабилась и ими пошевелила. Он всего лишь спросил, хочу ли я иметь детей — так к чему же этот странный привкус эмоций?

Я переключилась на позитивную сторону. Если бы у меня с Ноем родился ребенок — неважно, мальчик или девочка, — он наверняка бы взял все очарование своего отца. Правда, было бы утомительно, если бы их характеры были схожи.

— Ну, ребенок, похожий на тебя — не так уж и плохо, думаю…

— А обязательно на меня?

Потирая щеку, Ной сощурил глаза и поморщил нос. Казалось, он на миг задумался, а после добавил, говоря:

— Я хочу точь-в-точь твою копию. Ты постоянно оставляешь меня одного и идешь играть с юным господином, когда я бы хотел провести время с тобой.

— «Оставляю одного»? Разве такое было?

— Было. И очень часто.

Он резко взял меня за руку и усадил на диван, затем наклонил голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Взор его пронзительных голубых глаз скользнул по каждому сантиметру моего лица, прежде чем остановится на одном месте.

Я пристально следовала за ползущим по мне взглядом, но никак не могла уловить с ним зрительный контакт: длинные ресницы Ноя полностью прикрыли его глаза, и мне пришлось переводить внимание то на его четко очерченный нос, то, в особенности, на пухлые губы.

Ной, в то же время заострившийся на мои губы, приблизился, медленно нависнув надо мной. Я сделала глубокий вдох и остановила его.

— Ты знаешь, что я хочу сделать. Позволишь?

— …Может быть, скажешь что?

— Увидишь. Закрой глаза.

Мое выражение лица сейчас можно было описать одним большим вопросительным знаком. Все его действия казались подозрительно странными, если учитывать его недавний вопрос.

Несмотря на мое явное противостояние, мягкие, теплые губы Ноя нежно прильнули к моим, а затем его дыхание обдало мое лицо. Не могу поверить, что сначала приняла простое предложение поцеловаться за нечто большее…

Тепло рук Ноя коснулось моих щек. Когда я обхватила его шею, его теплые губы, скользнув по линии подбородка, а потом вниз по шее, вызвали влажное и дразнящее ощущение поползти вдоль и поперек, заставляя мои пальцы покалывать. Я прижалась сильнее, наши губы снова соприкоснулись, и он отстранился, слабо вздохнув.

Я подняла взгляд.

— Диана…

Его глаза красиво изогнулись, вместо просящегося продолжения фразы. Уголки глаз были такими же покрасневшими, как и губы.

— Пленить меня так, чтобы не оставалось воздуха в груди — это по твоей части, принцесса?

— Вовсе нет. Я же не садистка какая-нибудь.

— Ты всегда так говоришь.

Он хмыкнул и, потягиваясь, уселся на диван поближе ко мне, а затем томно улыбнулся:

— Ложись.

Я окончательно плюхнулась на диван, не в силах оторвать от него свой завороженный и немного растерянный взгляд. Мне стало неловко, что я вот так сразу, по его просьбе, легла, и отвернула голову. Его рука медленно прикоснулась к моей щеке, поворачивая мое лицо к нему.

— Все хорошо. Расслабься.

Он навалился на меня сверху, продолжая смотреть на меня своими глазами, как бы желая успокоить.

— Просто, думаю, что сейчас не самое подходящее время и место.

«Не брыкайся и просто ложись уже», — именно так противоречиво читалось в его добром, на первый взгляд, выражении лица. И кто из нас садист? В моих мыслях все перевернулось от резкой смены обстановки.

— То, что у тебя сейчас на уме ведь вовсе не связано с тем, о чем ты спрашивал ранее?

Ной усмехнулся, наблюдая за тем, как я потирала свое лицо, чтобы не дать румянцу появится ярко-розовым пламенем на щеках.

— А должно?

— Нет, я имела в виду…

— Я просто хотел бы это сделать, вот и все.

Он настаивал на том, чтобы спать вместе каждую ночь, но мы даже целуемся не так часто. Когда наши губы соприкасаются друг с другом, между нами чувствуется интенсивное напряжение, и хотя его дыхание в пылу момента становится красочным и сладким, оно не переходит определенных границ.

— Забудь. Спокойной ночи, консервативная Диана, — заключил он, ложась рядом со мной и протягивая мне подушку, как ни в чем не бывало.

Вообще я довольно свободолюбивый человек, когда речь заходит о взаимоотношениях полов. Однако сопротивлялась своей несдержанности и нетерпению, никогда ему этого не показывая. Я клялась себе снова и снова, как будто это была битва гордыни между теми, кто первый потеряет рассудок и проиграет другому.

Я никогда не просила его превращать нашу легкую атмосферу в нечто большее. Тогда бы он улыбался, опьяненный победой, и говорил: «Я вижу, как ты пытаешься проявлять инициативу, милашка».

Да я бы никогда…

Вдруг мои уши обожгло чьим-то опаляющим дыханием. Что-то теплое и скользкое пришлось по мочке и слегка прижалось к краю уха.

С губ сорвался сдерживаемый вздох, и Ной, лежащий сзади, схватил мое запястье, стиснув его.

— А знаешь, это все же плохая привычка.

— Что? Какая?

— Сдерживаться.

Возможно ли, что он завладел моим нечистым сердцем? Я водила глазами из стороны в сторону, полностью сбитая с толку.

Ной ждал моего ответа с заинтригованной улыбкой. В отличие от меня, нервно подбирающую нужные слова, он выглядел естественно, будто бы в своей тарелке.

Выражение лица у меня наверняка напоминало глупую рыбку. Я спросила:

— Я-то сдерживаюсь... Нет, ты сдерживаешься, да?

— Я?

— И... Если ты не смиришься с этим, то…

В конце концов мой дрожащий голос умолк, не в силах закончить фразу. Я не понимала, к чему именно он ведет. Да я и сама не знаю, о чем вообще говорю.

Бледнолицый мужчина потянул за галстук, ослабляя его, его глаза метнулись в другую сторону. После недолгого молчания Ной снова посмотрел на меня.

— Я, в отличие от тебя, никогда не задерживаю дыхание при поцелуе.

— Ну да, конечно. Лишь я такая.

В этот момент я решила просто признать: я была единственной, кому снова пришли в голову грязные мысли. Кончик носа Ноя был достаточно близко, всего в нескольких сантиметрах, чтобы коснуться моего.

— Есть много других вещей, которые я могу потерпеть, не так ли? Я достаточно прилежно себя веду?

Я погладила его шелковистые серебристо-белые волосы, потому что спросить, с чем он мирился, было слишком очевидным вопросом. Грязные и небрежные слова, пришедшие мне на ум, лишь застыли на кончике языка.

— Конечно. Очень даже.

— Вот как.

Он потянулся и откинул голову назад, приняв расслабленный вид. Вот честно, передо мной будто раскинулся кот, мурлыкающий, когда его чешут за ушком.

Мне было вовсе не тяжело, да и он не сильно налегал на меня, но меня, в свою очередь, немного беспокоило то, как мы сейчас выглядим. И впрямь, не показалось — его голова покоилась прямо на моей груди.

— Такое чувство, будто твое сердце бьется десяток раз в секунду, — ну и конечно этому мужчине не оставалось ничего, кроме как дразнить меня и посмеиваться, приложив ухо поближе.

Я лишь поджала губы плотнее, ведя пальцами по его волосам то туда, то сюда. Что-то внутри меня сжалось, и я была в полном смятении.

Он выпрямился, опираясь на одну руку, чтобы выставить между нами небольшое расстояние, и посмотрел на меня сверху вниз без особого выражения.

У основания моей шеи раздался щелчок, и холодный воздух коснулся обнаженной кожи через воротник.

Мои мысли разбежались, когда я поняла, что пуговицы на надетой мной блузке расстегиваются одна за другой.

Дыхание стало прерывистым.

А глаза метнулись вверх, осматривая красочную роспись на потолке, но, как бы я не пыталась, все мое внимание было сосредоточено на кончиках его пальцев.

Это… по-настоящему?

— Ной?

Он не отвечает.

…Три, четыре, пять…

Я сжала кулаки, не в силах остановить бесконечный ритм сердца, засевший в голове.

Потрясенная внезапностью ситуации, которая никак не предвещала ничего хорошего, я опустила глаза, осмелившись взглянуть ему в лицо.

Опущенные веки медленно поднялись, и его холодные темные, манящего цвета глаза встретились с моими.

Как называется этот цвет? Он напоминал мутное озеро после дождя или, еще, вечернее пасмурное небо. Как по мне, это необычайно загадочный и красивый цвет.

В пьяном оцепенении я забыла кое-что важное. Если это то, о чем я думаю, то не стоит ли мне искупаться? Мне нужно время, чтобы тщательно подготовиться — заняться некоторыми женскими штучками, о которых я услышала от дам, слишком озабоченных своей внешностью.

— Погоди!

Я в панике схватила его за запястье. Он больше ничего не сказал, не задал ни одного вопроса, а просто убрал руку.

— Знаешь…

Я попыталась что-то сказать, но не знала, что именно, поэтому просто бормотала нечто непонятное даже мне самой. Надо же вляпаться в такую излишне неловкую ситуацию. Лицо Ноя не вздрогнуло, несмотря на мою неловкость. Он вновь вернулся к пуговицам, только вот уже застегивая их обратно.

— Ах, да-да. Так даже лучше. Слава богу, а то могло бы быть совсем плохо.

Он будто понял меня и так, бросив такой взгляд, который я не могла описать словами.

— Я же должен защищать тебя, не так ли? Хочешь пудинг?

Ной встал, потянувшись к пакету на столе, и достал оттуда пудинг.

Я пожала плечами и приняла от него десерт с вишневым вкусом. Но нет же, дело не в пудинге, а в чем-то другом…

Если подумать, я только что вышла из себя в нехарактерной для самой манере. Возможно, для Ноя это была бы идеальная возможность, которая умело ускользнула от крепкого самоконтроля этого человека — а самоконтроль у него отличный, поверьте, — но у меня просто не хватило бы духу сказать: «Не нужны мне твои пудинги, лишь дай мне мигом принять душ!»

Я разочарованно вздохнула и закрыла глаза. Ной провел ладонью по моему лбу и покачал головой.

— Мне кажется, тебя лихорадит.

— А у тебя рука горячая.

— И то правда.

Ной потер подбородок, оценивающе глядя на меня.

— Принцесса.

— Да?

Я уже привыкла, что меня называют принцессой. Но я все никак не могу привыкнуть к прилегающей к прозвищу улыбке. Эта его очаровательная улыбка заставляет мое сердце сжиматься и биться то вверх, то вниз каждый раз, когда я ее вижу.

— Тебе не кажется, что чем больше мы проводим время вместе, тем лучше нам становится?

Что лучше всего сказать, когда он так говорит? Я снова делаю глупое лицо, несмотря на все мои старания сохранить его более-менее нормальным.

— Э-э, наверное, я чувствую тоже самое… да.

— Ты такая хорошенькая, когда делаешь подобное личико.

Слова Ноя заставили меня резко замолкнуть, и он с усмешкой прикрыл рот, посчитав мою реакцию довольно забавной.

— Просто это выражение лица напоминает мне кукол, с которыми играли девочки в моем детстве.

Походу он не шутит. Кажется, настолько ослеплен любовью ко мне, что не прочь видеть меня и такой — я прекратила свои тщетные попытки и оставила все как есть.

Ной, наблюдавший за моими действиями, изящно улыбнулся, добавляя:

— Помню, как все девочки плакали навзрыд, когда я оторвал одной такой голову.

Он и мне такими темпами голову оторвет. Серьезно, он будто сам не свой.

***

Наконец-то мы вернулись в особняк Шеванта. И, к счастью, я смогла уехать со спокойной душой, когда увидела, что Даниэль не пустился в слезы, заметив меня у входной двери.

Вместо этого он улыбнулся и протянул мне рисунок, который мы с ним когда-то нарисовали, и приложенное к нему письмо. Ной в своей манере назвал его каляки страшными, добавив, что ему следует сменить своего учителя рисования. На самом деле это я учила Даниэля рисовать, но не смогла заставить себя сказать об этом вслух.

Встретившая нас Молли, одетая в свой привычный черный наряд, совсем не изменилась за это время — все оставалась такой же безучастной.

Она взглянула на нас и произнесла рутинные слова гостеприимства:

— Как вы поживаете? Без вас двоих особняк казался одиноким.

— И правда. Молли, прошло столько много времени.

— Точно подмечено, мисс.

Уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке. Ленни, горничная, взяла мой багаж и взволнованно защебетала, как звонкая птичка:

— Мисс, мисс! Я сделала все как надо: ваша одежда разложена, комната чистая и постельное белье свежее.

— Спасибо тебе, Ленни.

— Ох, не стоит благодарности, чувствуйте себя снова как дома.

— Ну что ты. Мне комфортно только благодаря твоей помощи.

Я ко всем стараюсь относиться с уважением. Но я не считаю нужным проявлять его к людям, которые мне не нравятся или которые грубы со мной. Немного обидно, когда не можешь сказать что-то в ответ одной очень невежественной принцессе.

Я вернулась в свою комнату, переоделась и плюхнулась на мягкую кровать, которая приятно пахла из-за нового постельного белья. В гостях безусловно хорошо, но дома — намного лучше. Ной, который шел следом, обхватил меня за талию, пока я пыталась слиться воедино с кроватью, и мило улыбнулся:

— У меня пара неотложных дел в соседнем герцогстве. Наверное, это все затянется на недельку. Как обычно.

— Ах, да? Тогда удачной поездки.

Ной опешил от моего беззаботного ответа.

— И это все? Ты совсем не против того, что мы не увидимся в ближайшее время?

— Конечно же нет. Мне грустно от одной лишь мысли.

Я ответила отрывисто, размышляя о том, почему Ной сообщил об этом только тогда, когда мы вернулись обратно в особняк.

— Неужели ты поэтому предложил вернуться домой? Думал, что принцесса будет меня беспокоить за время твоего отсутствия?

Ной сжал мое плечо, тем самым приблизив наши лица еще ближе.

— Не-а, из-за герцога Хессиан.

— Что ты имеешь в виду?

Причем тут он? Что такого натворил герцог, что у Ноя сейчас настолько пугающее лицо?

— Мне не понравилось то, как он лицезрел тебя. Я все думал о том, как бы не прикончить его.

Что могу сказать, у него поистине убийственный взгляд.

_____________________________