____________________

— Ваше Величество, Соединенное Королевство Медеи сообщило нам, что оно не в состоянии предоставить больше войск из-за жертв на Северном фронте. Скорее всего, Медея собирается разорвать союз с нами и прекратить поддерживать Северный альянс.

Сидя на роскошном диване в приемной зале Императорского дворца, император Прогена, Мейер III, улыбнулся, поглаживая подбородок на слова министра иностранных дел.

Ранее Империя Проген, Соединенное Королевство Медея и Юлианское герцогство сформировали союз, для поддержания сотрудничества и сохранения позиций. Союзники трех стран присоединились к войне, направляя войска и поддерживая поставки.

— Я этого ожидал. В конце концов, они проигнорировали приказ о розыске предателя, — император поставил хрустальный бокал, наполненный бренди.

Генерал Оперативного штаба, присутствовавший на совещании, несколько раз кашлянул, прежде чем продолжить:

— Теперь, когда королева решила укрывать Ноя Ротшильда, можно с уверенностью сказать, что она оборвала все связи с Прогеном.

— Она, должно быть, думает, что этот молодой человек слишком ценен. Он уже, скорее всего, раскрыл все наши секреты. Предатель родины.

Император дерзко усмехнулся. Генерал указал на карту на стене и начал объяснять:

— В настоящее время мы наблюдаем попытки Белфорда захватить окружающие территории, а также переманить на свою сторону нейтрально настроенные державы. Основное внимание уделяется государствам, которые нарушили мирное соглашение с Прогеном.

— Это все из-за Марка Ротшильда – он сделал кое-что бесполезное. Мы должны были взять эту территорию в любом случае, но он хотел действовать мирно, — император Мейер выразил свое недовольство, вспомнив деда Ноя, бывшего премьер-министра Марка Ротшильда, который также занимал пост канцлера империи. Он старался использовать свои превосходные дипломатические навыки для создания многочисленных союзов, договоров, которые привели к мирным соглашениям.

Его успешные альянсы с могущественными странами мира, включая Медею, позже были расценены как историческое достижение, объединившее империю Проген.

Однако после своего восшествия на престол Мейер III начал безжалостную «чистку», оставив позади многих министров и военачальников, которые говорили о мире. Мир был самым бесполезным элементом в его военной политике – политике, основанной на силе и подчинении.

Сын Марка, бывший агент Ноэль Ротшильд, пошел по стопам отца и тайно скрыл, а после переправил оставшихся эсатинцев, которые выступали против политики геноцида, на территорию Медеи и империи Синти.

Император, который предавался воспоминаниям, раздраженно цокнул языком. Наследный принц Себастьян, тихо сидевший в зале, осторожно открыл рот. Хотя он и не показывал этого открыто, он сильно уважал Ноэля Ротшильда:

— Ваше Величество, это была попытка настроить весь мир против нас, Прогена, и я думаю, что это было оправдано. Могущественная империя нарушила международное право и провела геноцид против слабого племени...

Лицо императора злобно исказилось, и раздался громкий, сердитый крик:

— Заткнись, ты глупец! Ты все так же недальновиден, как и всегда. Если ты переполнен военной мощью и силой, любое действие будет встречено с благоговением, установится авторитет. Беспомощность и кротость – причина, по которой над нами доминируют. Иррациональность – вот истина, — император считал наследного принца бесполезным, потому что тот был слаб.

Война между двумя империями на время затихла, и именно сейчас можно было договориться о выгодном перемирии. Но у Мейера III была четкая цель: захватить полуостров Берия, оккупировать континент Гвиана и подняться на вершину мира.

Горячку военного безумца, который не мог забыть удовольствия победы, достигнутой кровью и железом, даже сейчас, на исходе ресурсов, нельзя было остановить.

— Если все будет продолжаться так, как сейчас, весьма вероятно, что все страны в конце концов отвернутся от нас.

Император, будто выйдя из оцепенения, вскочил на ноги и ударил наследного принца по лицу. Министры и генералы в конференц-зале одновременно замолчали. В комнате сквозил ветер.

Глаза разгневанного императора налились кровью:

— Ты смеешь идти против своего отца? Я не полагаюсь на людей, которые за всю свою жизнь не смогли ничего добиться.

Наследный принц приложил ладонь к распухшей щеке, вспомнив слова бывшего герцога Ноэля Ротшильда, которые он слышал в детстве:

“Наследный принц. Вам решать, будете вы военным преступником или станете великим человеком, добившимся мира. Разве это не ужасно, что нашим детям придется жить в разрушенном войной мире до конца своих дней? Может, вы сможете понять, когда у вас у самого будут дети”.

Себастьян не понимал тогда, но, став взрослым, вступив в брак и сопровождая жену в беременности, он понял глубину его слов. Глубокая складка залегла на лбу императора Мейера, когда он пристально смотрел на своего собственного сына.

Скорее всего, если бы Ной Ротшильд был его сыном, он бы давно захватил полуостров Берия. Ной был его любимцем среди всех Ротшильдов.

Подумав о Ное, которого он считал идеальным лидером с его компетентностью и беспристрастностью, император, на лице которого виднелось смешанное выражение, снова открыл рот:

— Знай, что все это – прекрасный дипломатический ход.

— ...Это безжалостное насилие. Ничем не лучше преступления.

— Я применяю это насилие так, как должно. Только мир, который работает под руководством могущественной нации, демонстрирующей свою силу, сможет достигнуть полного спокойствия.

— …

— Воля императора – это воля Империи. Я уверен, что наследный принц сможет понять это в будущем.

Один из министров с особым рвением начал соглашаться, и лицо наследного принца побледнело: ‘Что мне делать, генерал Ротшильд? Мой отец сошел с ума от войны и даже воспользовался вашей смертью. Все в Прогене сошли с ума’.

После того, как император представил убийство герцога и герцогини Ротшильд как несчастный случай, он объявил войну, используя их смерть – доказал, что это было дело рук Белфорда, королевства Эльвия.

Белфорд издал указ о всеобщей мобилизации, чтобы оказать сопротивление; Проген в ответ продекларировал это как начало войны между двумя империями. Смерть этой четы стала катализатором мирового противостояния, которое продолжалось и по сей день.

Император довольно улыбнулся и снова сел, удобно откинувшись на спинку:

— Начинайте планировать войну. Нашим следующим соперником будет Медея. Мы должны набрать силы. Я соглашусь на переговоры с Белфордом по пятый пункт – нам пока важно прекратить огонь.

Ровно в семь утра двадцать третьего февраля Белфорд и Проген, две империи, заключили перемирие.

***

Площадь Логан-Филд, куда я отправилась с Ноем и Даниэлем, выглядела оживленно.

Улицы были заполнены людьми с флагами: они маршировали в честь победы конфедератов Западного альянса и прекращения огня.

Разноцветное конфетти разлеталось во все стороны под радостное эхо военного оркестра. У большого фонтана на площади стояли модно одетые мужчины и женщины, солдаты в военной форме танцевали с дамами.

— Леди, не хотите потанцевать? — Даниэль поклонился мне и взял под руку, как джентльмен.

Конечно, Ной не мог просто молчать:

— Диана решила танцевать только со мной. Это пакт, который никто не может нарушить.

— Такого не бывает.

— Ну вот опять.

Мне уже надоела их ожесточенная битва. Я замерла с пустым лицом без эмоций, зажатая между этими двумя. Их руки крепко держали мои:

— Мы должны просто вот так взяться за руки и танцевать вместе, втроем.

Они переглянулись, чувствуя себя неловко из-за моего беспечного предложения. Большая кошка и котенок, казалось, стояли лицом друг к другу и рычали.

— О боже, вы выглядите как супружеская пара. Ваш маленький мальчик очень милый, — женщина средних лет, продававшая белые цветы, подошла и улыбнулась, глядя на Даниэля. Она выглядела доброй, с капюшоном на голове и в фартуке. Она протянула Даниэлю корзину с цветами и указала на несколько из них. — Мальчик, твоя мама будет очень рада, если ты их подаришь.

— Сколько они стоят?

— Я отдам просто так – сегодня хороший день.

Я часто замахала рукой и вытащила кошелек с монетами:

— Нет, я заплачу, сколько нужно.

— Вы заставили меня вспомнить старые времена. Мой муж был солдатом, и он тоже гулял так с нашим сыном, когда был жив. Я дарю их вам, потому что счастлива, что война наконец закончилась.

Мне стало больно – грустная улыбка украсила лицо женщины. Это было не окончание войны подписанием мира, а мимолетное перемирие. Это был всего лишь краткий миг покоя.

Если текущая история похожа на мир, в котором я жила, мы не увидим конца этой войны до следующего поколения.

— Спасибо.

Женщина с корзиной, полной цветов, ласково улыбнулась на слова Даниэля и встала со своего места. У Даниэля, который подарил мне цветы, лицо покраснело, он выглядел смущенным. То, как морщился его нос, когда он улыбался, было очаровательно:

— Пожалуйста, прими их.

Почему же он такой милый? Я улыбалась, как радостная мать, хотя не очень любила детей.

Даниэль чувствовал себя неуютно: от нервов он теребил свои черные волосы. Ной широко раскрыл глаза, когда я поцеловала Даниэля в покрасневшую щеку.

Он быстро подошел к женщине, продававшей цветы, и на какой-то момент остановился, но затем протянул ей деньги и забрал всю корзину.

Ной, который смотрел на Даниэля с торжествующим видом, передал мне корзину с цветами и усмехнулся:

— Давай, теперь ты можешь и меня наградить.

— Это уже слишком! Спасибо… Но, погоди, куда ты торопишься?

Он выжидающе посмотрел на меня и указал пальцем на свою щеку. Он хочет, чтобы я его поцеловала?

— Поцелуй меня столько раз, сколько и цветов в корзинке.

Я даже не могла представить, сколько их было. Ной удовлетворенно кивнул, когда я легонько чмокнула его в губы, а не в щеку.

— Этого должно быть достаточно.

Ной одарил Даниэля взглядом, в котором буквально читалось «ты не можешь победить меня, малыш», и Даниэль лишь ехидно фыркнул в ответ.

Мы направились в ресторан в центре площади. Даниэль даже в столь юном возрасте поддерживал идеальные манеры за столом.

Он использовал столовые приборы в правильном порядке и аккуратно положил салфетку. То, как он постукивал ложкой по чашке, чтобы позвать официанта, показывало, что он был благородным юным господином.

— Стакан теплого молока, пожалуйста. И кусочек сахара, — произнес Даниэль спокойным и вежливым тоном. Я удивлялась, как он мог быть и чудо-ребенком, и непосредственным взрослым одновременно.

Я спросила его:

— Юный господин, ты пригласил меня на свидание, потому что я похожа на герцогиню?

— Я давно поклялся жениться на ком-то, похожем на мою маму. Вы, Диана – самый красивый человек, потому что моей мамы больше нет в этом мире.

Сейчас ему было всего шесть лет, так когда же он дал эту клятву? И я никак не могла совладать с собой – его речь звучала особенно гладко и спокойно.

Ной, держа свой бокал с вином, сказал мрачным тоном:

— Ты опоздал. Она уже помолвлена со мной.

— Ничто не точно, пока вы оба не у алтаря.

— Где ты научился так говорить? Дети в наше время такого не знают, — думаю, детство Ноя было еще хуже и печальнее, — Мы должны пожениться – так было решено еще до ее рождения.

— «До рождения»?

— Да. Я получил Диану еще до того, как она родилась. Так что откажись от этого, поступи как мужчина.

Даниэль прикусил губу:

— Я уверен – я смогу быть лучше. Обязательно буду дарить ей цветы и целовать ее каждый день.

— Я уже нравлюсь Диане. Кроме того, она должна ждать как минимум десять лет, чтобы выйти за тебя замуж, не слишком ли это много? Если хочешь машину – делай, как я скажу.

Не верится, что он пытается надавить на шестилетнего ребенка. Я чувствовала себя некомфортно – мне будто бы дали чек на крупную сумму и сказали уйти.

— Тогда давай будем друзьями, Диана.

Что?! Он сразу отказался от меня, потому что Ной пообещал подарить ему машину? Было немного обидно, что он так легко передумал.

— Ах, юный господин. Ты отказался от меня из-за… машины? — спросила я, притворяясь расстроенной, в то время как шестилетний Даниэль грустно улыбнулся моим словам:

— Нет, вовсе нет! Давай начнем с того, что будем друзьями.

— Ха-ха-ха, я лишь шучу. Все в порядке.

— Будь моим другом, Диана.

Ной, поставив локти на стол, переплел наши с ним пальцы – он выглядел недовольным. Даниэль и Ной молча посмотрели друг на друга, обменявшись острыми взглядами.

— Братец, мы же тоже можем быть друзьями, верно?

— Какой я «братец», мне двадцать четыре. У нас с твоим отцом не такая уж большая разница в возрасте.

— Мой отец не говорит так грубо, как братец.

Они продолжали препираться.

Когда мы вошли в кафе, о котором упоминал Ной ранее*, официантка действительно разбила все сервировочные чашки, как только увидела нас.

Она что-то пробормотала с разочарованным выражением лица, затем убрала осколки и быстро принесла новые наборы.

Даниэль, который потягивал теплый чай с молоком, взял меня за палец и посмотрел на меня с нежностью; его лицо выглядело просто милейше:

— Думаю, я останусь в Темпширском дворце на некоторое время. Мой папа заедет сюда на следующей неделе, — он замолчал и печально опустил голову. — Он не хотел видеть меня с тех пор, как умерла моя мама. Кажется, он меня ненавидит. Когда папа приедет, я постараюсь украдкой взглянуть на него.

— Это не может быть правдой. Как он может ненавидеть тебя, когда ты такой добрый и нежный? Он будет рад видеть тебя.

Длинные ресницы Даниэля задрожали от моих слов. Задумчивый блеск в его рубиновых глазах, взгляд – в свои шесть он уже точно знал, что такое печаль.

— Я отведу тебя к герцогу Хессиан.

Ной, известный как соперник Даниэля, охотно решил помочь ему. М-да уж, что-то у меня плохое предчувствие...

____________________

*Идет отсылка к 55 главе, как раз тогда, когда у Дианы закончилось чаепитие, и Ной, придя забрать ее, рассказал об этом кафе.