Пару дней назад я получил письмо от своего старого друга Константина Писарева. Запишу сюда сам текст:

«Дорогой мой, Захар Иванович, дело первой важности! Срочно приезжай в Гнездовье в отделение почты! Нельзя терять ни минуты, пока не стало поздно!

С Уважением,

Константин Львович Писарев.»

Письмо меня насторожило. Константин просто так не пишет, да еще такие письма. Сам я в этот момент находился в лесах Амазонки. Ох видели бы вы те виды, что видел тогда я.

Из-за срочности пришлось в быстром темпе спускаться с гор и просить у здешних колдунов возможность воспользоваться телепортом.

Не люблю я это устройство, знаете ли чувство растворения в воздухе, а потом восстановления неприятно. Потом еще минуты две проверяешь намести ли всё. Да и привкус во рту неприятный. Особенно если вы перед телепортацией поели.

Покачиваясь от неприятной поездки, я вбежал в кабинет Писарева ожидая увидеть его мечущегося по своему кабинету. Но к моему удивлению, мой друг спокойно сидел за своим рабочим столом и читал газету, попивая кофе. Наконец он меня заметил:

- О, Захар, наконец-то! У меня к тебе одно важное дело. Присядь.

Константин указал мне на диван неподалеку.

- Будешь чай или кофе? Может горячий шоколад - не принужденно спросил меня Писарев.

- После такой «пробежки» мне бы бутылку коньяка - буркнул ему я, плюхнувшись на диван. - Так чего меня звал, еще и так срочно?

- Погоди, Зах, не торопись.

Передав мне чашку с кофе, Константин быстро удалился и вернулся с большой коробкой в руках.

Поставив ее на стол, он восторженно проронил:

- Гляди.

Я устремил свой взгляд прямиком в коробку, надеясь увидеть какую-то мифическую приблуду или жуткую нечисть, но к своему удивлению внутри меня ожидала печатная машинка. Маленькая деревянная с клавишами, которые будто висели в воздухе.

— Это что?

- Печатная машинка! Не уж то никогда не видел? - Удивился Костя

- Я видел, но... зачем ты мне то ее показываешь?

- Я тебе её дарю. Будешь писать мемуары о своих приключениях.

Тут я удивился в двойне.

- Кость, а Кость, только не говори, что ты меня именно ради этого...

- Позвал? Да!

Я обреченно сполз с дивана. А Писарев не унимался.

- Дорогой мой, Захарушка. Будучи одним из мудрейших колдунов, ты не написал ни одну статью или книжку. А это очень плохо сказывается на твоём имидже. Знаешь, что о тебе другие говорят?

- Что я бродяга и бездельник...

- Именно! Поэтому с сегодняшнего дня будешь писать книгу о своих приключениях. Колдуны должны знать, кто такой Кочевник!

- Меня вполне устраивает быть бродягой - бездельником - Проскрипел я - Никакой шумихи вокруг, спокойствие. Тебе же самому выгодно, чтобы я был вне поля зрения.

Тут уже начал злиться Костя.

- Мне удобно? Сам вокруг себя такую таинственность построил, а теперь меня крайним ставишь! Не хочешь, не пиши, дело твоё!

Обиженно он быстрым шагом подошел к окну. Повисла тишина. Я смотрел на спину своего друга. По его еле дрожащим плечам я понял, что он готов вот-вот разрыдаться. Уж очень он был ранимым. Почему - то мне вдруг стало очень стыдно. Я снова посмотрел на машинку.

- Я всего лишь хочу, чтобы о тебе хоть какая-то память осталась - проронил Константин - Чтобы о тебе помнили, как о великом колдуне, который принес не мало пользы в нашу жизнь.

Я молчал, а что еще я мог сказать. Константин боялся, что когда-нибудь я забреду слишком далеко и не смогу вернуться. А с мемуарами хоть что-то обо мне останется. И я это понимал не меньше него. Я поднял машинку на руки и стал внимательно её разглядывать. Это была явно самоделка Степных колдунов. Клавиши из костей, с аккуратно вырезанными буквами смотрелись очень потешно. Особенно буква «Е», которая была повернута в другую сторону.

- Я подумаю, насчет твоего предложения - сказал я - Завтра скажу.

Писарев обернулся, его глаза блеснули от счастья.

- Но предупреждаю - сказал я - Из меня писатель, как из иголки спица.

- Зато, будет свой незабываемый слог - весело ответил Костя.

Как вы уже поняли, читая эту книгу, я согласился с его предложением. Мне дали полную свободу в написании, что была еще та щедрость.

И вот, сидя в небольшой темной каморке в старой гостинице, я наконец достал эту машинку и просто смотрел на неё, перебирая всё то, что я бы хотел написать.

А ведь глядя на неё идеи действительно появились. Воспоминания так и хлынули. И плохие, и хорошие. А сколько их. На какое-то время я даже забылся и просто сидел, глядя в потолок. Какую же непростую задачу дал мне Писарев.

Печатая это всё на бумаге я даже не знаю, как закончить обычное вступление. Может стоит просто начать рассказывать...

1885 г