Открытое окно, едва слышный шелест дождя. Алиса стояла босиком на холодной плитке, в пальцах — дрожащая сигарета. Стук зажигалки нарушал тишину, как будто пробивался сквозь её собственную замкнутость. Огонёк вспыхнул, на мгновение высветив её лицо — уставшее, задумчивое, немного потерянное.

«Почему так пусто внутри?» — спрашивала она себя, вглядываясь в мокрые улицы.

«Почему, когда рядом кто-то дорогой — мне всё равно одиноко?»

Затянулась. Горечь табака обжигала горло, но было хоть что-то… настоящее. Реальное. В отличие от притворной теплоты, которой она пыталась согреваться с Кико и Ясу.

В этот момент из темноты коридора вышла мать. Неслышно, как будто сама ночь подвела её ближе. Алиса вздрогнула, развернувшись. Их взгляды встретились.

— Куришь, — тихо сказала мать. Не обвиняюще. Просто факт.

Алиса отвела глаза. Впервые за долгое время ей хотелось, чтобы её кто-то остановил. Сказал: ты не обязана быть сильной всё время.

— Всё нормально, мам, — выдохнула она, но голос её дрожал. И в этом дрожании — правда, которую она так боялась признать.

Мать подошла ближе. Не ругала. Просто обняла. Молча. Словно понимала всё без слов.

Мать долго молчала, глядя на Алису, словно пытаясь заглянуть глубже, туда, где копилась боль, которую та не показывала никому. Её взгляд не был осуждающим — он был тревожным, мягким, по-матерински проницательным.

— Ты всегда была сильной, — сказала она тихо. — Но, знаешь, быть сильной — это не значит прятаться от себя.

Алиса отвернулась к окну, чтобы скрыть блеск в глазах, но мать подошла ближе, обняла сзади, прижав ладони к плечам.

— Хочешь, просто посиди со мной? Без слов. Без вопросов. Я — рядом.

Алиса не ответила. Она только позволила себе одну вещь — опереться. Молча. Без борьбы. Без сигареты. Только на чьё-то тепло.

Алиса сидела рядом с матерью на кухне, положив голову ей на плечо. Впервые за долгое время между ними не было стен — ни из слов, ни из недосказанностей.

— Я просто устала, — прошептала Алиса. — Не знаю, как быть с ними… С Ясу, с Кико. С собой.

Мать не перебивала. Только гладила её по волосам, как в детстве.

— Люди приходят в твою жизнь, чтобы ты научилась разному. Кто-то — любить. Кто-то — прощать. Кто-то — отпускать.

Алиса закрыла глаза. Её дыхание выровнялось.

— А если я не хочу выбирать? — еле слышно.

— Тогда не выбирай. Просто живи. Пока не поймёшь, чего хочешь сама — не ради них, а ради себя.

Наступила тишина. Уличный свет мягко ложился на лицо Алисы, в котором больше не было ярости — только хрупкая, едва ощутимая надежда.

Утро выдалось пасмурным, но в комнате Алисы царила редкая для неё тишина — не пустая, а тёплая. Она проснулась раньше обычного, ещё до звонка будильника. Её пальцы скользнули по холодному подоконнику, а в голове всё ещё звучали слова матери: «Живи не ради них, а ради себя».

Она встала, подошла к зеркалу. Взгляд усталый, но спокойный.

На кухне пахло свежим тостом и чаем — мать уже собиралась на работу, но задержалась, увидев дочь.

— Выспалась?

Алиса кивнула и впервые за долгое время улыбнулась:

— Спасибо.

Это было не просто «спасибо» за чай — это было признание того, что её кто-то держал в момент, когда она почти рухнула.