Парк был тихим — в редкие часы перед закатом, когда солнце ещё золотит листву, но люди уже расходятся. Алиса сидела на деревянной скамейке, покачивая ногой, стараясь не обращать внимания на группу девушек, что стояли в паре шагов от неё. Они переглядывались, шептались, и наконец одна из них — Аканэ, с чёлкой, будто нарисованной под линейку, — шагнула вперёд.

— Слушай, — начала она с фальшивой мягкостью. — Ты ведь новенькая, да? Ты знаешь, кто такой Ясу?

Алиса подняла взгляд, спокойный, но немного усталый.

— Да, знаю.

— Прям знаешь-знаешь? — включилась другая, Нана, с притворной улыбкой. — Или просто решила, что раз он молчит — можно рядом сесть и играть в драму?

Алиса сдержала ответ. Внутри всё начало сжиматься, как перед бурей. Она не боялась — но это чувство, когда на тебя смотрят, не чтобы понять, а чтобы уколоть, — оно было слишком знакомым.

— Просто странно, — продолжила Аканэ, — он раньше держался от всех подальше. А тут — ты. Почему ты?

— Может, ты просто слишком громкая, — наконец сказала Алиса, стараясь говорить ровно. — И он это не любит.

— Или ты ему просто надоела, — бросила Нана. — Как сигарета, которую куришь наполовину и выбрасываешь.

И в этот момент воздух словно дрогнул. За спиной послышались шаги. Медленные. Твёрдые.

Ясу появился из-за деревьев, с пачкой сигарет в руках. Он закурил — впервые на глазах у неё — и, глядя на девчонок, медленно выдохнул дым в сторону.

— Она мне не надоест, — сказал он. — Потому что она — настоящая. Не то, что ваши гримаски и дешевый спектакль.

Девушки застыли. Сигарета горела в его пальцах, и в этой позе, в этом холодном спокойствии было что-то пугающе прямолинейное.

— И да, — продолжил он, — мы встречаемся. Уже давно. Просто мне было плевать, что вы об этом думаете. Но раз вы начали лезть к ней — теперь узнаете всё напрямую.

Алиса не могла отвести взгляда от него. Его спокойствие не было маской. Это был щит, который он теперь поднимал не только для себя, но и для неё.

Он подошёл ближе, остановился у скамейки и подал ей руку.

— Пойдём. Здесь грязно.

Она встала. И пока они уходили, ни одна из девчонок не осмелилась сказать что-то ещё.

Они шли по аллее в сторону заброшенной беседки у озера — место, куда редко кто заглядывал. Алиса шла рядом, молча, а Ясу всё ещё держал её за руку. Только когда они остановились, он отпустил — медленно, будто не хотел терять контакт.

— Прости, — выдохнул он, глядя на озеро. — Я знал, что они начнут… Но не думал, что полезут так в лоб.

— Я справлюсь, — ответила она. — Не впервой.

Он обернулся, и в его взгляде не было той обычной отстранённости. Было напряжение. Тревога. Даже злость — не на неё, не на них, а на сам факт, что она вообще должна с этим сталкиваться.

— Ты не должна справляться, Алиса. Ты не одна. Если бы я мог, я бы вычеркнул весь этот мир, где тебе приходится терпеть. Всех, кто может ранить. Всех, кто сомневается в тебе.

Она подошла ближе, всматриваясь в него — впервые видела его таким. Без маски. Без стен.

— Почему ты… почему ты так за меня держишься?

Ясу опустил глаза, закурил снова, но пальцы дрожали чуть заметно. Он сделал затяжку, задержал дыхание — и выдохнул.

— Потому что ты первая, кто не смотрит сквозь меня. Кто не боится моих молчаний. Кто не ждёт, что я должен быть кем-то. И потому что ты однажды назвала тишину — музыкой.

Он улыбнулся — неуверенно, даже чуть горько.

— Слишком банально звучит, да?

— Нет, — прошептала она. — Это очень… ты.

И тогда он снова поднял на неё взгляд. Уже без сигареты, без маски. Просто Ясу. И в этот момент она поняла: он боится не за себя. Он боится, что однажды она уйдёт — туда, где его не будет рядом, чтобы защитить. И это пугало его больше, чем признание.