Когда все было окончено и дни вернулись к тому, что напоминало нормальность, Зиксу, заглянул в Бледную Луну, был взят Сари не в комнату владелицы, но в комнату цветов.

Так как еще не пришло время для зажигания фонаря, никого больше не было поблизости. Они сидели на противоположные стороны круглого стола, изучая лица друг друга.

Вероятно, Зиксу не чувствовал себя неловко или тревожно из-за того, что между ним и ей, такими отличающимися друг от друга, было установлено определенное равновесие.

Зиксу встретился взглядом с прекрасной юной женщиной, и она широко ухмыльнулась ему. И все же, он увидел внутри ее улыбки мелькание тени.

Зиксу заговорил первым.

"Мне жаль за все проблемы, которые я причинил." - Извинился он.

"Совсем нет. Спасибо вам, Зиксу." - Сари сделала паузу на мгновение. - "И, мне жаль."

Зиксу больше не мог видеть смущенную юную женщину перед собой как юную девушку, как тогда, когда они впервые встретились. Она была куртизанкой с грациозной улыбкой. Девой с уравновешенной головой. И, наконец, одиноким богом. Ее глаза, из которых пролилось так много слез, колыхались.

И все же, она больше не плакала. Ибо больше на ее плече не было синей птички.

Зиксу взял чашку чай, которую она поставила только для него. Листья были ароматными и превосходного качества, но, честно, у него было не очень сильное желание его пить в этот момент. И все же, Сари заварила его для него, поэтому ему нужно его выпить, прежде чем он остынет.

Зиксу сделал глоток, затем продолжил. - "Я много думал, после случившегося."

"Угу."

"Об Иредэ, о вас. Я думал, что, неважно что, буду уважать решения. которые вы принимали для себя."

Зиксу не был тем, кто жил в соответствие с Иредэ и его путем. Он не верил, что навязывание собственных ценностей на него было бы хорошей вещью, как и не хотел он навязывать собственные желания на Сари, если он мог бы помочь.

Вот почему он не остановил ее. Он знал, что она сделала для себя лучший выбор, и, зная это, он не мог попросить ее вынести страдания и остаться.

И все же, в итоге, тот, кто перевернул все и вернул Сари в мир человечества, был мужчиной, отказавшимся уступать собственным эмоциям до самого конца.

Сари одарила Зиксу натянутой улыбкой, словно она прочитала его мысли.

"Никто не может сказать, что действительно было к лучшему." - Сказала она. - "Хотя, если я бы ушла, думаю, что это не позволило бы никому причинить больше вреда, как минимум. Что до змея...ничего бы не случилось несколько сотен лет. А после этого, он мог просто исчезнуть."

"Предполагая, что тебе не соврали." - Сказал Зиксу.

"Я не думаю, что он врал. Мое Я в то время знало, что он не врал. Потому, что я здесь, змей тоже остается, пытаясь меня сожрать."

Само человеческое желание желало сожрать богов. Когда Сари рассказала историю, которая была ей рассказана, Зиксу молча выслушал и принял ее. Он мог понять, почему человеческое желание стремилось сожрать богов, даже если сила, за которую они хватались, могла легко их убить, не намереваясь того.

Зиксу пристально смотрел на юную женщину, сидящую напротив него. У нее был сверкающий серебряный волос и нежное, бледное лицо. Ее внешность, напоминавшая несравненное произведение искусства, была чистой и яркой, и даже под ее кимоно, ее живая фигура привлекала внимание мужчины.

Вероятно, такое очарование влияло на то, как ее и тех из ее родословной стали называть святыми куртизанками. Женщины, которые были сожраны людьми в ночи в их спальнях - из бога и ее священного подношения. кто из двоих действительно был подношением? Эти женщины владели таким очарованием, что они перевернули истину.

Желала ли она этого или нет, всегда будут люди, привлеченные ее существованием. И отрицать, что это было "желанием", Зиксу было не по силам.

Какой лучший выбор он мог сделать? Это не имело значения, на самом деле - нельзя было изменить то, что было сделано. Зиксу перехватил ручку своей чашки.

"Сариди." - Сказал он.

Она хмыкнула, чтобы показать, что она слушала.

"Я все еще желаю ценить вашу волю. Я не хочу заставлять вас выходить за рамки своих возможностей для блага чего-то другого."

Это было даже более верно, если это было собственными эмоциями Зиксу.

"Но," - Продолжил он. - "если ваши желания и воля столкнутся, тогда я не желаю игнорировать первое...даже если вы неспособны выразить их вслух."

Если она не могла сказать, что она хотела, вслух, тогда хорошо. Он не сказал бы ей так сделать. Ему нужно было только различить собственные желания. Даже если он не мог быть таким знатоком, как кое-какой другой мужчина, он хотя бы мог попробовать.

Однако, Сари улыбнулась и покачала головой.

"Не давите на себя, Зиксу." - Сказала она.

После паузы, он ответил. - "Не давлю."

"Это хорошо. Вы плохи в таких вещах. Так было и с Фи, да?"

Зиксу ничего не сказал.

"Итак, это хорошо. Я скажу вслух, что хочу, сама."

Голубые глаза Сари, ясные и искренние, вонзились прямо в Зиксу. Они были глазами куртизанки, владевшими изящной силой. Когда молодой мужчина посмотрел на нее, он почувствовал теплоту у себя в горле, схожую с жаждой.

"Скажете?" - Спросил он.

"Угу. Поэтому вы тоже должны, Зиксу. Я хочу знать, чего вы хотите."

Я...не очень хочу говорить."

"Это нечестно!"

Сари приятно рассмеялась и вытянула левую руку через стол. Распознавая, что она хотела сделать, Зиксу взял ее, и она счастливо переплелась с ним пальцами. Вопрос, который она спросила дальше, был таким же твердым, как и ее хватка.

"Тогда, если я стану такой опять и захочу уйти...вы меня остановите?"

"Нет. Не буду."

Тогда, она действительно желала уйти. Хотя сейчас это и не было ее желанием, это было желанием ее завершенного, божественного Я. И все же, для Зиксу, обе были "Сариди". Он бы не провел между ними черту, и он бы не повторил ошибку, которую сделал ее отец.

Если, одним днем, после этой потери, которую она пережила, она сделала опять бы этот же выбор - если это было действительно то, чего она желала - тогда Зиксу сомневался, что он бы ее остановил. Даже если это значило предательство собственных эмоций.

Услышав его ответ, Сари засмеялась, ее выражение смягчилось подобно цветущему цветку.

"Именно это я в вас и люблю."

Мягко сказанные слова взывали в Зиксу одновременно теплоту и ощущение головокружения.

Сари встала без звука и переместилась к нему, глядя на него восторженными, но все же отчасти мрачными глазами. Ее рука - ибо никто из них не освободил хват - сжала егоную.

"Я люблю этот город." - Сказала Сари. - "Я хочу здесь жить."

"Мм."

"Я вас тоже люблю. Но если то, что вы со мной, будет причиной вашей смерти, тогда я бы предпочла, чтобы вы ушли далеко, далеко отсюда."

"Я не умру. Пока мы не окажемся в ситуации, где жить может только один из нас."

"Когда наступит это время, вам следует поставить себя на первое место."

"Мы...обговорим это, когда бы это ни случилось."

"Это нечестно, Зиксу."

Юная женщина, бывшая богом, закрыла глаза. Она улыбнулась, ее губы подобны цветочным лепесткам, подцвеченные скорбью.

Зиксу держал ее маленькую, теплую руку. Он не знал, что лежало впереди, от чего ему нужно будет ее защищать. И все же, теперь он знал, что за эмоция пылала в него у горле.