Даже увидев его, направлявшего острие меча на нее, Дистира не двигалась: она всего-лишь уставилась на Зиксу страдальческими глазами. Время, которое он провел, смотря в них, казалось долгим - очень долгим.

Он увидел, как Тома прошел по траве и взмахнул своим тонким мечом. Тело Зиксу отшатнулось на инстинкте, чтобы не оказаться на его пути. Серебряный клинок прорубился через торс Дистиры - а затем двое мужчин были сдуты.

Когда Зиксу пришел в себя, он сел и бессловесно проворчал. Вас стоял рядом с ним, поглядывая на него.

"О?" - Сказал молодой мужчина с рапирой в руке. - "Ты был жив?"

Зиксу, с облегчением увидевший, что он все еще цеплялся за военный меч, начал подниматься на ноги.

"Меня вырубило?" - Спросил он.

"Прошло недостаточно времени, чтобы это можно было так называть." - Ответил Вас. - "Горстка секунд, наверное?"

Смотря туда, куда указывал Вас, Зиксу увидел Тома, который был сдут в другую сторону, поднимающегося с травы. Невдалеке, Эйд поднимал взгляд, нося пресыщенное выражение. Именно тогда Зиксу, наконец, заметил, что Дистира парила в воздухе в центре четверки, слишком высоко, чтобы они могли дотянуться.

Торс прозрачной девушки был без царапины, как и не было там никаких разрывов в прозрачной серебряной ткани, обернутой вокруг ее тела.

"Разве это не должно было быть истребляющим богов клинком?" - Проворчал Зиксу молодому мужчине рядом с собой, когда встал.

"Он *сработал*." - Ответил Вас. - "Она слегка более померкшая, чем прежде, если мои глаза не обманывают. Хотя и кажется, что отсутствие физического тела значит, что она не может пострадать от обычных ран. Нам нужно постепенно сбрить ее существование. Также, похоже, что мы сделали несколько просчетов."

"Просчетов?" - Ответил Зиксу, держа взгляд прикованным к Дистире. Он почти не хотел знать.

Вас кивнул, также держа глаза на ней. - "Первый - что как только она поднимется туда, где мы не сможем достать, мы останемся без вариантов-"

"Нет, мы уже это знали."

"А второй - что пока мы обдумывали свои методы атаки, мы не обратили никакой мысли в сторону того, как мы будем защищаться от ее силы."

"Я не думаю, что мы могли продумать все, даже если нам бы пришлось."

Вероятно, Дистира была бы разгневана их непродуктивным разговором, если она бы слушала, но ее внимание, казалось, сконцентрировалось только на Томе. Когда мужчина поднялся на ноги, она зыркнула на него, как будто один лишь ее взгляд мог убить.

"Ты..." - Сказала она. - "Ты сын того мужчины. Ты хорошо на него похож."

"Хороший глаз." - Сказал Тома. - "Хотя мне и следует сказать, что я тоже обижен на выбор моего отца сбежать."

"Тогда просто заруби его. Я не знаю, из живота какой женщины ты был рожден, но я отпущу тебя, если ты сейчас убежишь."

Выражение Тома не поменялось ни в малейшей степени - оно оставалось его обычной слабой, уверенной улыбкой. Это был Зиксу, чью грудь пронзили слова девушки.

Дистира, которая была отрезана от своей плоти до брака, не знала, что ее изначальное Я родила двух детей. Они были родителем и ребенком, но все же и не были.

Если Сари бы отвергла собственную божественность, ее отделенная половина схожим образом осталась бы одинокой, обособленно от потока времени? Мысль о ней, стоящей под лунным светом в пустом мире, вызвала маленький, тихий гнев в Зиксу, как и нестерпимую беспокойность.

"Я не могу понять..."

"Понять что?" - Спросли Вас.

Зиксу моргнул, удивленный. Видимо, слова, что наполнялись в его сердце, пролились. Он покачал головой.

"Я не могу понять отца Сариди." - Сказал он. - "Как он мог отринуть половину собственной жены."

Когда Зиксу узнал, что дева Бледной Луны не была человеком, он был удивлен, да. Ему было трудно смириться с ее аспектом, который был таким отличающимся от ее обычного Я. Теперь, однако, Зиксу несомненно понимал, что она тоже была Сари. Он бы не хотел, чтобы она отрезала и избавлялась от части того, что делало ее той, кем она была. Он был неспособен даже представить, как отец ее и Тома мог заставить женщину, котороую он выбрал сам, пережить такое затяжное одиночество.

Наблюдая, как гнев просачивался на мрачное выражение Зиксу, Вас вздохнул.

"Эта часть тебя окажется фатальной, однажды." - Сказал он. - "Хотя, полагаю, меня это не касается. Что более важно, нам нужно сделать что-то с парящей леди вон там, или Тома умрет."

Внезапно, земля затряслась под их ногами. Что бы ни происходило, они не могли это увидеть. Они могли только определить, что Дистира указывала стройный палец на Тома.

"Вид тебя мне неприятен." - Сказала она, ее ясный голос резонировал по полю. - "Будь поглощен землей."

Глубокое провозглашение само по себе несло силу. Под травой, обширный участок земли начал трещать, распространяясь подобно прядям паутины паука. Тома прыгнул в сторону, бежа по траве, чтобы набрать дистанцию, пока земля поглощала саму себя, корни и все остальное.

Эйд, бывший в радиусе трещин, побежал, чтобы сбежать из места. - "Не впутывайте *меня* и в свои проблемы!"

"Заткнитесь!" - Крикнул Тома в ответ. - "Замрите и позвольте себе быть поглощенным!"

Белый свет бросился в погоню за двумя мужчинами, когда они начали бежать в двух разных направлениях. Эйд повернулся посреди бега и отмахнулся от него своим позаимствованным мечом, от чего он разбился на маленькие капли, что рассеялись по траве.

Это было, однако, только временной отсрочкой. Зиксу видел, как Сари прежде уничтожила бесчисленное число черных змеев, манипулируя множеством полос света за раз. То, что Дистира пыталась сделать с Томом, было далеко от того, что бог постине мог делать.

"Если мы поскорее это не уладим, она перестанет сдерживаться." - Сказал Зиксу. - "Когда это случится, мы будем мертвы."

"Я не скажу, что это невозможно, но риск этого ниже, чем ты мог бы ожидать." - Поправил Вас спокойно. Он легонько вмахнул острием рапиры по траве под ногами. - "Она и другие ее проявления - равны в том, что они берут корни на этой земле после того, как они были призываны человечеством. Они не могут использовать много силы против людей - хотя это и совсем другое дело - против нечеловеческого, конечно же."

"Если подумать, я помню, как Сариди говорила что-то такое..."

Существование дев Иредэ, рожденных через медиум человеческой плоти и крови, было доказательством их гармонии с человечеством. Из-за этого старого контракта, они не могли использовать чрезмерное количество своей силы против людей. Для них, нарушить этот запрет - это полностью отвернуться от человечества.

Хмурость Зиксу облегчилась от того, что у них была маленькая причина для надежды.

Рядом с ним, Вас добавил безразлично. - "И все же, даже если она ограничена в использовании своей силы, она - бог. Различие в наших способностях - несомненно. И, физически говоря, мы не можем до нее дотянуться."

"У меня есть контрмера для этого."- Сказал Зиксу.

Он вернул военный меч в кожны и достал черный сверток из нагрудного кармана. Внутри хранились одна кожаная перчатка для левой руки и пять кинжалов с длину в его ладонь. На конце их эфесов было кольцо, в котором были прикреплена длинная стальная проволока, связывая их на другом конце к металлическим кольям, чья цель заключалась в том, чтобы быть вкопанным в землю.

Вас с сомнением изучил незнакомые инструменты. - "Что это?"

"Я знал, что она могла летать, поэтому я попросил замок, чтобы они это приготовили."

Белый свет вспыхнул, когда он опустился с неба в сокрушающей волне. Тома и Эйд отпрыгнули с его пути, когда он упал, оставляя за собой белый дым, поднимающийся с травы.

Зиксу не мог сказать, действительно ли это напоминало силу Сари или нет, но казалось ясным, что даже получение одного такого удара от Дистиры привело бы к тяжкому увечью. Он не мог продолжать стоять и наблюдать.

Ловко, Зиксу натянул перчатку и бросился бежать, удерживая один из кинжалов в руке. Заклинание было выгравировано в его клинке в той мере, в какой он мог выдержать. Он нацелился на Дистиру, и швырнул.

Кинжал пролетел через воздух и ударил свою цель именно так, как он и намеревался.

"Ах?!" - Краткий, тихий возглас боли, который испустила Дистира, напоминал тот из другого времени. Девушка, чье внимание было сконцентрировано на Томе, сгримасничала, когда заметила, что кинжал пронзил ее левую икру. Хотя даже если истребляющий богов меч прошел через ее тело, кинжал застрял, светясь тусклым белым светом. - "Что это такое...?"

Для Зиксу не было времени отвечать на ее вопрос. Он вонзил кол в землю, прижал его ногой, и начал тянуть стальную проволоку левой рукой. Маленькое телосложение Дистиры дернулось и опустилось в сторону земли.

Она повернулась, и ее голубые глаза увидели Зиксу. - "Как ты смеешь!"

Белый свет сформировался в ее левой руке - масса холодного воздуха, судя по виду.

Зиксу скакнул налево, все еще натягивая стальную проволоку. Когда Дистира была утащена вниз, почти сталкиваясь с землей, Тома, поменявший направление и побежавший, замахнулся на нее своим клинком. Однако, прежде чем он коснулся ее тела, проволока, которую натягивал Зиксу, внезапно ослабла.

"Осторожно!" - Прокричал он.

Стальная проволока была отрезана, но к тому времени, как Зиксу осознал прокричал свое предупреждение, Дистира уже повернулась и бросилась на Тома. Вблизи, она ударила его интенсивной ударной волной из воздуха, достаточно холодного, чтобы пожнать жизнь.

"Тома!"

Учитывая дистанцию между ними, было очевидно, что мужчина не сможет уклониться от удара бога. Свет, нацеленный на его голову, опалил зрение всех присутствующих.

Зиксу, держа левый глаз закрытым, чтобы защитить свое зрение, схватил второй кинжал. Он ожидал худшего исхода, но когда свет прояснился, Тома все еще стоял на траве. Казалось, что он поднял свой клинок, чтобы встретить атаку, но хотя он и спасся, его правой плечо было покрыто в белую изморозь, под которой пузырилась кровь

Рана была несомненно серьезной, но Тома казался необеспокоенным, когда он рубанул Дистиру своим мечом, используя свою левую руку. Серебряный клинок прошел через ее тонкую шею.

Выражение девушки исказилось в таковое неудовольствия на момент, но она вскоре вернулась к своей первоначальной внешности, колеблясь, словно отражение луны на поверхности воды. Жестокая улыбка появилась на прозрачной красоте ее черт.

"Это все?" - Спросила Дистира.

Она подняла стройную руку в сторону плеча Тома, которое выглядело, как будто оно развалится на части от прикосновения. Зиксу задержал дыхание и бросил кинжал в ее спину - но он не доберется до нее вовремя, чтобы остановить. И все же, как только он оказался уверен, что он очень опоздал, другой клинок пал на руку Дистиры с ее фланга.

Второй из истребляющих богов мечей отрубил левую руку бога. Когда она упала, она исчезла из существования подобно мерцающему мареву.

Мужчина, который осуществил этот подвиг, пнул Тома в сторону, его взгляд все еще сфокусирован на Дистире.

"Вы мешаетесь." - Сказал он. - "Я хочу это закончить, чтобы я смог уйти."

"Ублюдок..." - Проворчал Тома.

Одноглазый истребитель мраков сделал другой шаг вперед, взмахивая клинком. Голова Дистиры, однако, не повернулась - ее взгляд оставался прикован к собственной спине, пока она изучала кинжал, воткнутый туда. Ее потерянная левая рука вернулась, формируясь из белой дымки, и она использовала ее, чтобы схватить клинок меча Эйда, когда он опустился на ее голову.

Бог, которая больше не кричала, осмотрела четырех мужчин с глазами изо льда, что переполнились безмолвной яростью.

"Интересно." - Сказала она. Ее голубые глаза засияли с большей люминесценцией, чем лунный свет. - "Давайте. Все разом. Я буду вашим противником."

Слова, сказанные ею, были приговором бога. Выпущено среди них было ошеломляющее присутствие ее существа - достоинство ее существования. Хотя Зиксу и почувствовал схожее давление, когда он стоял перед золотым волком, он все еще находил это агонизирующим, оставаться стоять, и почувствовал себя крайне тошнотворно.

И все же, он не мог позволить себе струсить и убежать. Сделать так - было бы подчиниться ей по самую душу. Он, как человек, навсегда бы потерял способность стоять перед богом.

Тем самым, Зиксу собрал всю свою волю, чтобы сделать один шаг вперед. Левой ркой, он потянул стальную проволоку.

Время, которое застыло, еще раз начало двигаться.

Выдохнув, Зису еще раз схватил свой военный меч правой рукой. Когда он потянул Дистиру в свою сторону, он мог видеть, что она наблюдала за ним с некоторым изумлением. Она отпустила истребляющий богов меч в своей прозрачной левой руке и поднесла ее за свою спину, хватая кинжал, воткнутый туда.

Стальная проволока оборвалась от ее касания, и она вытащила кинжал и бросила его в Эйда, приближавшегося к ней. Неспособный уклониться от него на такой близкой дистанции, он погрузился глубоко в его плоть под ключицей, от чего он проворчал от боли и упал.

Зиксу использовал время, чтобы бежать дальше вперед, нацеливаясь мечом на забытого бога.

Дистира прекрасно улыбнулась.

"Почему ты не боишься?" - Спросила она его.

Вероятно, однако, это было только в воображении Зиксу, что он услышал вопрос. То, что он увидел в самый следующий момент, было рукой бога, тянущейся, чтобы вырвать его голову с плечей.

В ней не было милосердия. Она и другие проявления ее были нечеловеческими до самого конца. В эту долю мгновения, Зиксу понял смерть. И ни одной мысли не пересекло его разум.

Прекрасный лик Дистиры приблизился. Ее рука, что напоминала воду как таковую, смахнула его волос со лба назад.

"Бойся." - Сказала она.

Голубые глаза глядели на него с дистанции, достаточно близкой, чтобы он и она могли соприкоснуться. Затем, с небрежной легкостью, ее взгляд отбросил его дух в бездонную бездну страха.

Он стоял среди тьмы. Он ничего не мог видеть -- ничего, кроме безголового младенца, стоящего невдалеке.

Ребенок носила красный пышный наряд, и ее спина была повернута к Зиксу. Она казалась маленькой девочкой, и она выделялась так резко от тьмы, что это было жутко. Медленно, она замахала руками назад и вперед.

Воздух был неприятно тепловатый.

Откуда-то издалека, Зиксу мог слышать детскую песенку, певшуюся плохо поставленным голосом. Он огляделся, ища источник ее.

"Что это за место...?"

Вокруг ничего не было, кроме тьмы.

Когда Зиксу вернул свой взгляд обратно, он почти закричал от шока. Ребенок в красном пышном наряде теперь стоял перед ним, пенек ее шеи извивался и блестел от света, словно он был живым существом сам по себе.

Когда Зиксу стоял там, застывший и объятый ужасом, бледная рука ребенка потянулась к нему. Искаженный голос взрослого мужчины засмеялся прямо позади его уха.

"Давайте поиграем."

Зловещий шепот послал дрожь по спине Зиксу. По какой-то причине, он не мог повернуться. Его тело отказывалось двигаться. И все же, он чувствовал несомненно, что за ним сзади наблюдали. Чье-то дыхание стекало на его затылок.

"Давайте...поиграем..."

Диссонирующая детская песенка в какой-то момент начала становиться громче. Когда тупой звон начал выстраиваться в его голове, Зиксу обнаружил, что мог прижать руку к кумполу в попытке его подавить.

Он мог слышать спазмирующий смех сзади. Ребенок впереди него не имел головы, но все же он знал, что она улыбалась. Все - вся - улыбалось и смеялось. Только он был напуган. Зиксу проглотил беззвучное дыхание.

Затем, его ноги потеряли опору на земле под ним, словно его стало засысывать в землю. Когда он опустил взгляд, он увидел, что земля вокруг него стала обширным простором из кишок. Длинные процессии из черных насекомых ползли между прорехами в темно-багровых внутренностях, вытягиваясь до далекого горизонта.

Хотя Зиксу и не был уверен, когда это началось, тьма начала исчезать, и он смог видеть далеко вдаль. Ошеломленный, он уставился на вид ландшафта этого другого мира.

"Что...это за место?"

Не было неба. Кишки, раскинутые так далеко, как могли видеть его глаза, постепенно поднимались подобно стенам вдалеке и переворачивались, окутывая мир, все это неторопливо волновалось. Везде в поле зрения, насекомые формировали аккуратные процессии. Смех заставлял складки плоти наверху дрожать и течь кровью.

"Давайте поиграем..."

Грубые, предвкушающие дыхания пали на плечо Зиксу сзади. Безголовый ребенок зактал рукав своего пышного наряда и схватил подол пухлой, бледной рукой.

Красочный багрянцевый наполнил его зрение. Насекомы попозли из обезглавленной раны на шее мертвого ребенка, используя ее руку в качестве моста, чтобы начать подниматься по телу Зиксу.

Он мог слышать детскую песенку.

Зиксу закрыл глаза. Медленно, он начал утопать во внутренностях. Один за другим, жуки заползли по его шее и проникли ему в уши. Он мог ощущать тонкий гул от их крыльев внутри своих ушных каналов. Дряблые, чопорные пальцы взяли его руку и переплелись с его пальцами.

Зиксу не мог думать.

Он не мог дышать.

Его собственный вес потащил его вниз в сторону нечеловеческой бездны.

※

"Зиксу...?"

Имя, которое Сари внезапно пробормотала, было не по ее воле; как будто слово само выскользнуло. Сари наклонила голову сторону, растерянная. Она оглядела прихожую, куда она только что ступила на уплотненную глину, и ее глаза встретились со таковыми служанки, подметающей снаружи.

"Госпожа Владелица? Что-то случилось?"

После паузы, Сари пробормотала. - "Я не уверен..."

На момент, чувствовалось, как будто что-то было не так. Она подумала, что слышала гудение несуществующих насекомьих крыльев у своего уха.

Сари положила руку на правое ухо и тряхнула головой, словно пытаясь вытряхнуть то, что в нее проникло. Однако, жест не принес ей уверенности. Ее взгляд остановился на декоративной композиции из цветов.

"Зиксу поблизости?" - Спросила она.

"Я пойду посмотрю." - Сказала служанка. Она подошла к вратам с бамбуковой метлой в руке, и высунула голову, поворачивая ее налево и направо, чтобы проверить дорожку снаружи. - "Я не вижу его."

"Это так? Полагаю, что все в порядке, значит."

Еще раз встряхнув ошеломленной головой, Сари вернулась в прихожую. Сегодня должен был прибыть гость перед зажжением фонаря. Она не могла вечно витать в облаках.

После другого тряса головы, она проверила окружающий пейзаж, занятый только ей и служанкой. Ее взгляд остановился на парадных вратах, который некоторое время назад были перестроены.

Сари почувствовала, словно забыла что-то важное.

Она не знала, чем это было. Но хотя она и изменилась, это не значило, что она потеряла свои воспоминания.

Просто у нее было чувство, что она что-то потеряла. Это напоминало тоску по дому, и хотя она думала, что это, возможно, просто было ее воображением, внезапный поворот ее головы дал ей впечатление, что рядом с ней была оставлена дыра.

Сари выдохнула льдистое дыхание. - "Если подумать..."

"Что-то случилось, Госпожа Владелица?"

"Нет. Мне просто пришло в голову, что все еще нужно понести ребенка."

Хотя ей больше и не нужно было священное подношение, чтобы завершить ее объединение, ей все еще была нужна дева, которая сменит ее. Для этого, ей нужно было взять гостя. Это было то, о чем она совершенно забыла, вероятно из-за того, что жизни и дела человечества чувствовались сейчас для нее такими далекими.

Сари наклонила голову и проверила свои нечеловечески холодные пальцы.

"Интересно, что мне следует делать..." - Пробормотала она.

Она одарила бы мужчину, который был бы ее гостем, тем еще испугом, с ее-то нынешним телом. Поскольку она могла выбрать только один раз, было бы проблемно, если этот один решил бы сбежать. Это было бы повторением ситуации с ее матерью.

Бабушка Сари не говорила ей многого о ее матери, которая была рождена по девичьим именем Дистира. Это был рот Зиксу, из которого она впервые услышала это имя, и это был Тома, который позже рассказал ей историю о ее матери, отбросившей свою божественность. Сари даже не была в курсе, что такой подвиг был возможен. Это было свидетельством, как сильно ее мать любила ее отца.

Хотя Сари и искренне восхищалась глубиной любви своей матри, она также находила ее сложной для понимания. Она чувствовала, что это было ироническим поворотом судьбы, что она, рожденная от такой женщины, отвергла человечество и объединилась самостоятельно.

От этого Сари задалась вопросом, на что будет похожа судьба, которая ее ожидает.

Служанка, прижала бамбуковую метлу к себе, слабо покраснела, ее щеки окрасились слегка красными.

"Думаю, что вы бы могли выбрать любого, кого бы захотели, Госпожа Владелица."

"Проблема в том, что я думаю, что они все убегут..." - Ответила Сари.

"Что о Господине Зиксу?"

Мгновенная скорость ответа служанки несомненно была из-за того, что случилось в тот день. Она была представлена бесстрастной тираде молодого мужчины и, видимо, была очень тронута его простой честностью. Хотя он и был известен как бестактный по всему Иредэ, временами эта его искренность пронзала все, чтобы пленить сердце женщины.

Сари, с которой случилась именно эта вещь, криво улыбнулась.

"Нет." - Сказала она. - "Это не может быть Зиксу."

Она знала, что поскольку он сказал, что он желал стать ее священным подношением, он также бы принял ее нынешнее тело и охотно бы его объял. Но этого нельзя было допускать. Она не хотела причинить ему смерть. Она никогда не хотела.

И все же, в конце концов, возможно, что именно она все это время двигала его в сторону смерти.

Когда служанка посмотрела на нее любопытствующе, Сари небрежно махнула на нее рукой.

"Ну." - Сказала она. - "Я что-нибудь выясню."

Если бы дошло, она могла просто попросить Васа, своего кровного родственника. Он наиболее определенно бы ненавидел эту идею, но с тем, каким критическим он был к ее матери за то, что она бросила семью Веррилосия, Сари ожидала, что он бы сдался во благо долга.

Что до других вопросов, ей нужно было бы разобраться с Дистирой, которая таилась рядом с Зиксу.

Сари не поняла, как она могла быть так сильно привязана к человечеству после того, как была тщательно отрезана от него, но она не могла позволить существу, чья эссенция была так близка к ее собственной, оставаться свободной, без уз к чему-либо еще. Ей нужно было уладить этот вопрос так, чтобы существование Дистиры не переналожилось с ее собственным. И хотя убийство девушки, у которой отсутствовало физическое тело, скорее всего, никак бы не появлияло на ее мать, Сари намеревалась убить ее, независимо от того, какие появятся препятствия.

Сари искушалась вздохнуть - казалось маловероятным, что проблемы, лежащие перед ней, имели прямолинейные решения.

"Честно..." - Пробормотала она. - "Почему так много нечеловеческих существ бродят в округе? Им всем следует просто пойти домой."

Бог, однажды призванная для решения проблемы, теперь сама была причиной многих проблем. Это было совершенно противоречивым изначальному намерению ее сделки с городом. Каким ужасным неудобством это было бы нынешнему миру человека.

Ворча себе под нос, Сари сняла сандали, когда она решила вернуться внутрь Бледной Луны, но затем резко передумала и открыла шкаф в стороне от входа. Она вытащила лист красочной декоративной бумаги и начала его сворачивать.

Когда она закончила маленького небесно-голубого журавля, Сари поднесла его к лицу и нежно подула на него. Как только она это сделала, журавль начал светиться тускло-голубым.

"Иди." - Пробормотала Сари.

Журавль, одаренный дыханием льда и получивший жизнь, взмахнул бумажными крыльями и вылетел за дверь и исчез из виду.

Техника была исключительно простой, а единственное, что мог сделать журавль, это доставить себя до своей цели. И все же, он мог хотя бы послужить заменителем для мешочка со льдом, вероятно, если у цели была лихорадка.

Сари повернулась обратно внутрь. Эмоция, которую она чувствовала, была охлажденной до своего ядра и непоколебимой, не больше, чем иллюзия послышанного шепота.

Но журавль, и только журавль, летел через небо над Иредэ, направившись на юг.

※

Маленький пруд, в который были погружены ноги Зиксу, отражал красную луну. Ее формы, так близко к идеальному кругу, как было возможно, не изменила форму на неподвижной поверхности воды.

Зиксу стоял неподвижно в пруду, окруженный ночью. Он уставился на отражение луны перед собой лишенными света глазами.

А затем, из ниоткуда, он услышал голос девушки.

"Другие люди уже пали. Цена за попытку убить бога была огромной."

Зиксу понял смысл слов, которые были сказаны ему, но, по какой-то причине, они отказались отмечаться у него в голове. Он опустил взгляд; он уже стал погружен по колени.

Вода не чувствовалась холодной. Скорее, она была тепловатой - напоминая о телесных жидкостях человека. Температура приглашала спать, а его сознание продолжало дрейфовать, на грани растворения в ничто.

Тень Дистиры всплыла из луны на поверхности воды, поднимаясь, пока верхняя половина ее тела не была видна. Она положила подбородок на руки, устроив локти на красной луне, и посмотрела на Зиксу, остававшегося полым.

"Как ты себя чувствуешь?" - Спросила она. - "Хотя, полагаю, ты ничего не можешь 'чувствовать'."

Голос девушки проскользнул лишь поверх сознания Зиксу. Вопрос ничего не вызвал в нем.

Хотя, это не было полностью верным. Звук ее ясного голосо принес с собой мельчайшее ощущение дискомфорта, и он почувствовал жажду, грозившую вырваться из его губ в форме крика, как будто он жаждал очень схожего, но все еще другого голоса, который он однажды хорошо знал.

Молодой мужчина уставился на Дистиру, недвижимо. В мире ее собственного творения, бог выдохнула слабый вздох.

"Люди - слабы."

Красная луна слегка зарябилась.

"Они глупы и капризны. Ревностные, но, невзирая на это, трусливые. Но они теплые. И именно к этой теплоте я стремилась."

Девушка закрыла глаза. Зиксу наблюдал за ней, неспособный сформировать ни одной мысли. Он был лишь призраком, стоящим безучастно в водах пруда - какой была и Дистира, пока он не назвал ее имя и не свободил ее.

Девушка бросила взгляд по овальному пруду и пробормотала. - "Без любых уз, я чувствую, словно могу растаять и исчезнуть. Чувствую, словно стану чем-то, чем не являюсь, подобно воздушному змею, сорванному с веревки. Ибо у меня нет ни престола Иредэ, ни его священного подношения, чтобы быть мне якорем. Я всегда одна."

Мягкие слова потрясли дух Зиксу, пусть и немного. Они напоминали разговор, который у него прежде был, с кем-то еще. Тогда, он думал: *Я не хочу, чтобы она испытывала одиночество.*

В мягком, хриплом голосе, Зиксу проскрежетал. - "Вы...не одна..."

Она никогда не была бы одна, если это не было тем, что она желала. Пока она протягивала рукук, он всегда бы ее принял. Хотя сознание Зиксу и было тусклым и мутным, то было одной нитью, которое он не мог отпустить. И поэтому, он озвучил ее.

Глаза Дистиры очень сильно расширились от удивления, и она посмотрела на его лицо.

"Ты все еще можешь говорить?" - Спросила она. - "Это потому, что ты стал привыкшим к нашей силе?"

Зиксу не понял смысл позади ее вопроса. Его взгляд оставался брошен вниз, когда Дистира вытянула в его сторону руку, ее грациозное тело проявлялось из отражения луны.

Прозрачная ладонь коснулась щеки Зиксу. Девушка встретила его несфокусированный взгляд своим собственным.

"Вместо того, чтобы ломаться..." - Пробормотала Дистира. - "тебе следовало ответить мне с самого начала. Ты бы тогда обрел силу бога. Ты мог бы сражаться столько угодно против натуры человека, и любостяжания, которое в состоянии быть полчищами - такими обширными в своем голоде, что даже воззвание к богам не кажется за пределами досягаемости человечества."

Одинокий, улыбающийся визаж девушки казался для Зиксу ностальгическим, по какой-то причине. Он что-то потерял, и все же это не было тем, что ему следовало когда-либо забывать. Имя, которое он хотел назвать.

Пальцы Дистиры нежно коснулись век Зиксу. Его поле зрение начало скукоживаться, хотя он все еще увидел, как она слегка кивнула.

"Теперь спи." - Сказала она. - "Ничего не говори."

Вопреки ее словам, и факту, что она убаюкивала его изнуренный дух ко сну, Дистира выглядела так, словно она ждала, что он что-то скажет. Даже когда она улыбнулась, слеза скатилась из уголка ее глаза.

Зиксу почувствовал другую пульсацию вольнения в своем сердце, когда она наблюдал за ее падением. Он должен был рассказать "ей". Одно это надоедливое чувство было тем, на что он полагался, чтобы поднять руку. От мельчайшего движения пальцами, на него навалилась невыносимая усталость.

Своей рукой, он схватил руку девушки.

"Все нормально."

Даже если в будущем их пути бы разошлись...

"Я понимаю. Я никогда вас не отвергну."

Он стал бы на защиту ее образа существования. Он не убежал бы просто из-за того, что она была другой. Он хотел, чтобы ее искреннейшие усилия двигаться вперед были вознаграждены.

Зиксу выдохнул обессиленный вздох.

В этот момент, голубой журавль прилетел из ниоткуда и приземлился ему на плечо, нежно устраиваясь на нем. Бриз, взволнованный биением крыльев журавля, казался достаточно холодным, чтобы пронизывать его тело насквозь. Невыносимый озноб вынудил сознание Зиксу вернуться по мосту к вменяемости. Его однажды полые глаза расширились от удивлеиня, затем заглянули в лицо Дистиры. В это мгновение, он осознал, в какой ситуации он находился.

Собирая силу в ладонь, которой он держал руку девушки, Зиксу решительно вытащил нижнюю половину ее тела из отражения луны.

В этом мире под контролем Дистиры, у него не было военного меча. И все же, в обмен, он был способен касаться девушки, у которой не было физической формы.

Зиксу схватил тонкую шею девушки левой рукой. Если он вложил силу в хват, он, скорее всего, смог бы ее сломать, но, все же, он так не сделал. Когда Дистира уставилась на него в чистом изумлении, он сказал, резким голосом. - "Нет смысла это продолжать."

"Что ты...?"

"Я не подчинюсь. Как и не следует вам продолжать себе причинять боль."

Хотя Дистира и пересиливала своих человеческих противников, она не показывала никакого удовлетворения, когда так делала. Она страдала только от своего одиночества. В чем был смысл продолжать такое бесплодное занятие?

Вероятно, придя в себя, девушка высвободилась из своей безмолвности и уставилась на Зиксу.

"Какая забавная вещь." - Сказала она, горько улыбаясь. - "Ты, вероятно, умоляешь о своей жизни? Для начала, это твоя вина, что все развивается так, как оно развивается. По какой причине человек, предложенный богу, вынужден был бы отказаться?"

"Это не было становлением священным подношением, от чего я отказался." - Зиксу искоса посмотрел на журавля, взгромоздившегося у него на плече. Он не знал, почему такая вещь сюда пришла, но он *знал*, что его послал. Думая о другой луне, яркой и холодной, он продолжил. - "Дистира, для тебя люди от вина не отличаются? Неизменный инструмент для комфорта, невзирая на то, кто это может быть?"

После паузы, Дистира ответила. - "И что из этого? Что именно ты желаешь сказать?"

"Если вот что вы думаете, тогда вы не сможете понять. Куртизанки Бледной Луны не меняют своих гостей. Поэтому, гости должны отвечать добром на добро. Даже если один из них - священное подношение."

То, что она была богом, не означало, что подошел бы любой. Сродни тому, как она получит только одного гостя в качестве своего священного подношения за всю свою жизнь, она тоже должна быть для него единственной. В противном случае, он не смог бы подарить ей сердце, достойное одиночества бога.

Зиксу остро осознавал голубого журавля, напоминавшего ему о глазах кое-какой девушки. Даже если она не намеревалась его выбирать, он бы подождал, по самой крайней мере, пока она не выберет другого компаньона. Он бы ждал столько, сколько было бы необходимо ребенку, повернувшемуся спиной к чему-то хрупкому, чтобы попробовать подобрать это снова.

Хмурясь, Зиксу изучил Дистиру. В зависимости от ее ответа, он был готов сразу сломать ей шею.

Однако, выражение Дистиры казалось расслабленным, когда она спросила. - "Это для ее блага?"

Зиксу не ответил, но его решительная тишина была сильнейшим подтверждением из всего.

Губы девушки слегка задрожали. - "Как ты можешь жертвовать собой ради нее после того, как она отвергла тебя?"

"Потому что я должен. Если человек должен встретить бога с глазу на глаз, то он должен делать так совершенно искренне."

"Даже если его предали?"

"Да. По самой крайней мере, пока он сам не будет удовлетворен."

Если Сариди была бы обычным человеком, а они были бы не более, чем истребителем мраков и девой, тогда, вероятно, Зиксу пришел бы к этому ответу намного быстрее. Он просто бы влюбился в нее и сделал бы естественным выбор, чтобы провести их жизни вместе.

Однако, со всеми обязанностями, которые она несет, если он должен был бы с ней встретиться, тогда ему самому нужно было искренне продемонстрировать соответствующую степень решимости. Вот почему он не мог взять руку Дистиры, даже если это привело бы к его поражению и смерти.

Ибо вот что это означало, прикоснуться к богу.

Дистира посмотрела на Зиксу глазами, колеблющимися подобно таковым у ребенка, оставленного позади. По всей видимости, они отражали не Зиксу, но другого человека из прошлого.

Бог, которая была предана и отвергнута, которая все это время была спящей, бросила взгляд на красную луну, к которой она была привязана. Скорбный шепот покинул ее тонкие губы.

"Я..."

Девушка свесила голову. Капли пали на поверхность воды. Слабая рябь была всем, что осталось, - тенями и разбитыми остатками уз, что должны были длиться вечность. Когда она пронаблюдала за ними, Дистира немощно улыбнулась.

"Я...завидую тебе и ей."

Тело бога растаяло в маленьком пруду, оставляя за собой только эти слова.

※

Когда Зиксу вернулся в мир, самой первой вещью он видел обширное голубое небо.

Далее, он учуял пресещенный запах крови, который заставил его волноваться, способно ли его тело двигаться. Он начал двигаться, чтобы проверить, начиная от пальцев, но затем резкая боль пробежала по его правой руке, от чего он заворчал от боли. Что до его левой руки, она, к счастью, казалась невредимой.

Зиксу встал, затем удостоверился в состоянии себя - его правая рука была неестественно согнута ниже локтя. Его спина была залита холодным потом, но он подозревал, что его чувство боли было, как минимум, наполовину притупленным. Тем не менее, он все еще чувствовал, что способен передвигаться.

Стискивая зубы, Зиксу встал. Ни один из их числа, кто стоял на травянистом поле, не был оставлен нетравмирован.

Окровавленная форма Тома валялась на траве - было невозможно различить, был ли он живым или мертвым. Рядом с ним, Эйд стоял на коленях, кинжал все еще был воткнут ниже его ключицы. Его пустые глаза ни на чем в особенности не фокусировались.

Вас, стоявший спиной к Зиксу, все еще держал рапиру в правой руке. Однако, все ниже его левого плеча было запятнанно кровью, струйки багрового стекали на траву под его ногами.

"Ты в сознании?" - Спросил рефлекторно Зиксу.

Вас повернулся, чтобы посмотреть через плечо. Увидев темную тень в его глазах, Зиксу был поражен резким осознанием, какой в действительности плохой была их ситуация. Но затем молодой Веррилосец ответил на его вопрос, как ни в чем не бывало.

"Я в порядке, если ты примешь относительную интерпретацию слова. Благодаря вам троим, занимавших ее, я смог сделать свою часть, так или иначе."

Вас жестикулировал в сторону Дистиры своей рапирой. Глаза бога были крепко закрыты, и она больше не выглядела девушкой в подростковом возрасте. Вместо этого, она парила над травой в форме ребенка, младше десяти.

"Этого должно быть достаточно, чтобы ее сбрить." - Сказал Вас, показывая Зиксу объект в своей правой руке. - "Хотя, некоторое время назад я весьма сомневался в наших шансах."

"Это...браслет Сари?"

"Матери Эвери, если быть точным. Я сделал небрежный предлог и позаимствовал его у нее."

Объект, что держал молодой мужчины вместе со своей рапирой, был серебряным браслетом, который Сари всегда носила на себе, предназначался для ограничения силы девы. Он, должно быть, был контрмерой, которую сам он приготовил для боя против Дистиры.

Зиксу коротко вдохнул, затем пошел подобрать военный меч, упавший неподалеку. Все это время, Дистира не показывала никаких признаков движения.

Вас вздохнул и начал идти в ее сторону.

"В любом случае, пора нам покончить с этим и забрать остальных двоих." - Сказал он. - "Хотя, наверное, они могут уже быть мертвы."

Зиксу замешкался над тем, стоило ли ему возразить на это злополучное замечание, хотя оно и было обоснованным, но решил, что сейчас не время для этого. Он схватил эфес меча, который он поднял, и вытеснил боль из своих мыслей.

Внезапно, голубые глаза Дистиры открылись, фокусируясь на Васе, стоявшем перед ней.

"Ты..."

"Пожалуйста, не делайте это более сложным." - Сказал Вас, лишенным теплоты тоном. - "Оставаться здесь для вас тоже нехорошо."

Дистира уставилась на него, со смесью гнева и страха в своем колеблющемся взгляде. Затем, взглянув на Зиксу, она подняла свою маленькую правую руку. В ней - хотя и не было ясно, как он туда попал - был голубой журавль из сложенной бумаги.

Не прошло и момента, как журавль начал светиться. Вас щелкнул языком и ринулся вперед. Он швырнул браслет, который держал, и выбил журавля из руки девочки.

Но он опоздал на мгновение. Свет распространился подобно ряби на воде, поглощая всех присутствующих, травяное поле и все остальное.