На дорожке из белого гравия была свежая лужица крови.

Тезед Зарас, покинувший свое поместье, чтобы расследовать вспышку, которая осветила небо незадолго до того, вместе со взрывом, сопроводившим ее, оглядял своих подчиненных. Он думал, что, наверное, один из них мог пострадать во время патруля. Однако, это было опровергнуто, когда все из них покачали головами.

Вывод напрашивается сам собой, кто-то вторгся в это место - и, следовательно, на его личные земли.

Тезет наклонился к гравийной дорожке, учитывая возможность, что лужица крови перед ним была от животного. Он коснулся ее; она еще не свернулась.

Он вздрогнул.

Багровая жидкость зарябилась заманчиво. Она казалась ничем, кроме простой крови, но для Тезеда она была чем-то больше - следом неизвестного. Ибо когда он коснулся ее, он находил ее холодной, как лед, и от этой холодности кончик его пальца онемел.

※

"Видите ли, Зиксу... Для меня, вы были просто как та голубая стеклянная птичка."

Женский голос добрался до ушей Зиксу, сказанные им слова раздавались прямо внутри его головы. Вопреки этому, он не думал, что голос обращался к нему - его слова звучали как монолог, предназначенный только для говорящего. И все же, печальность, исходившая из него, разрывала сердце Зиксу.

"Это было прекрасна," - Продолжил голос. - "и поэтому я этого жаждала. Но это было за пределом моей хватки - наши натуры были слишком разными."

Каждое слово просачивалось медленно, неся столько эмоции, сколько они могли держать. Но даже так, голос был спокойным; спокойствие, что приходило от раскрытия слов, которые кто-то подавлял глубоко внутри.

Вот как она всегда жила: решительно и самосдержанно, последнее качество она сама никогда сознательно не признавала. Она всегда прилагала усилия для выполнения своего долга в совершенстве.

"Тома дал мне ту птичку." - Сказала она, намек на эмоцию проник в ее тон. Почти...самоуничижение. - "Но вы больше, чем просто украшение, Зиксу. Так что..."

Была короткая пауза. Затем, словно последняя капля, выжимаема из ткани, раздался шепот, словно слеза.

"Так что...я теперь в порядке. Я сдамся."

Она испустила долгий вздох. Услышав его, тело Зиксу внезапно освободилось от оков, и он находил, что хотя бы мог опять дышать.

Он стоял, но не мог сказать, где, а его зрение стало туманным. И все же, Зиксу находил себя за мыслью, что он, вероятно, мог быть в каменных покоях. Наверное.

Оглядывая неопределенный, мерцающий мир вокруг него, Зиксу увидел блеск примечательно яркого света, светящегося невдалеке.

"Сариди." - Пробормотал он.

Имя само вырвалось с его губ, когда он потянулся рукой в сторону света.

Он не мог ее видеть. Он не знал, достигнет ли ее его голос. И все же, шаг за шагом, Зиксу приблизился к нежному свечению. Он не чувствовал страха.

Зиксу шагнул в свет, его тело растворилось в нем. И когда он это сделал, он назвал имя девушки.

"Сариди, вы там?"

Вновь, он потянулся рукой. Он сделал другой шаг ближе.

А затем, без всякого предупреждения, он был отброшен, далеко, далеко прочь.

"Какого *черта* ты делаешь?!"

Зиксу был оттащен обратно в реальность гневным криком, грозившим разорвать его барабанные перепонки. Его мысли запаздывали, пока он смотрел на свое тело - только с запазданием он осознал, что он был сброшен на пол.

Молодой истребитель мраков поднял взгляд на своего друга, хватавшего его за воротник. Его мысли все еще были спутанными, вероятно, из-за грубого пробуждения, но когда он вернул взгляд на кровать, где спяще лежала Сари, полуголая и запятнанная кровью, его разум наконец-то уловил смысл слов, которые только что были крикнуты ему.

"Подожди, нет - это не то, чем кажется."

Тома обожал свою сестренку. Зиксу не нашел бы ничего удивительного, если он бы сначала его зарубил, а задал вопросы потом, после того, как он попал в такую ситуацию.

Затуманенный разум Зиксу метался в поиске объяснения. - "Клянусь, я ничего не делал." - Объявил он поспешно.

Если его бы спрашивали, сделал ли он что-нибудь, за что ему следует сожалеть, то Зиксу сомневался, что он смог бы объявить свою совесть совершенно чистой, но, по самой крайней мере, он не пересек никаких проблемных черт. Устоит ли это в качестве защиты было другим вопросом, однако.

Но прежде чем он смог объясниться дальше, его опять упрепнули.

"Я не говорю об *этом*! Ты самоубийца, идиот?!"

"Чего...?"

"Если она бы забрала из тебя больше жизненной силы, ты бы впал в кому! Смотри, просто пойди отдохни и согрейся! Я возьму это на себя!"

Рука женщины коснулась плеча Зиксу, а когда он посмотрел назад, он увидел Ишу, стоящую на коленях позади него. Ее прикосновение чувствовалось как кипящая вода, и только тогда Зиксу осознал, как ненормально холоден он был. Он посмотрел на спящую форму Сари; ее цвет лица казался теперь здоровее, но она не подавала признаков пробуждения.

Тома забрался на кровать, сел и поднял свою сестру на колени, обнимая ее. Он обернул ее стройное тело в одеяло и закрыл свои глаза.

"Я выслушаю историю от тебя позже." - Сказал он. - "Есть кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить. Пока, иди поспи в комнате владелицы. Попроси Ишу сварить тебе что-нибудь лекарственного."

"Я... Извини."

Сама Сари говорила Зиксу, чтобы он ее не касался, потому что это было опасно, и все же добровольно решил разделить свою жизненную силу с ней. Если он бы впал в кому из-за этого выбора, он не знал, как бы он смог еще раз посмотреть в ее глаза.

Зиксу принял помощь Иши и встал, прижимая руку к брови, когда головокружение поразило его. Маленькая голубая птичка, висящая на подоконнике, вошла в его шаткое поле зрение.

"Эта птичка..."

Зиксу вспомнил слова, которые он слышал во сне, которые рассказала историю о подарке, который Тома однажды дал своей сестре. Он хотел взглянуть поближе, но ему было нехотно дальше тревожить брата и сестру - Сари спала, а глаза Тома были закрыты. И поэтому, с ободрением от Иши, Зиксу покинул обособленное здание. Впервые за долгое время, он пошел к комнате владелицы.

Иша указала на раздвижную дверь в задней части комнаты, когда она приготовила лечебный настой в маленьком железном чайнике.

"Спальня готова для вас." - Сказала она. - "Я приготовила сменные одежды, так что, пожалуйста, воспользуйтесь ими. Что касается ополчения, мы уже с ними связались."

"Верно... Извините."

Зиксу прижал руки к черепу, опираясь обеими локтями на низкий стол. Его голова чувствовалась нестерпимо легкой, как будто если он бы прекратил делать сознательное усилие, чтобы оставаться сконцентрированным, даже на мгновение, то он бы погас как свет.

Иша слабо улыбнулась и предложила ему чашку горячего лечебного отвара. - "Я знаю, как вы себя чувствуете." - Сказала она. - "Она забрала много у вас, да?"

Слова расшевелили память Зиксу, и он вспомнил, что Иша обычно добровольно соглашалась спать с Сари, когда ей было нехорошо. Он посмотрел на хрупкую женщину с восхищением.

"Это было грубо." - Согласился он. - "Хотя я и рад, что это, похоже, помогло ей."

"Это было, скорее всего, более тяжело, чем обычно, из-за того, как глубоки были ее раны. Спасибо, что защитили ее."

Осанка Иши, когда она поклонилася головой, была нежной, как обычно, но ее признательность только заставила Зиксу чувствовать себе некомфортно в том смысле, который он не мог выразить словами. Он чувствовал, что, вообще, ему следовало бы извиняться за то, что подставил Сари под угрозу - в конце концов, хотя она изначально и отправилась в соседнюю страну из-за волнения в столице, вина за ее последующий конфликт с Дистирой была на самом Зиксу.

Зиксу проглотил горький лечебный настой, который Иша дала ему, и куртизанка встала.

"Мне следует вернуться в комнату цветов." - Сказала она. - "Мне жаль, что не могу больше оставаться, но..."

"Нет, все нормально. Извините за беспокойство."

Другие куртизанки, должно быть, были в растерянности без Сари или Иши поблизости. Хотя, наверное, они по максимуму использовали свою свободу, но это казалось беспокоящим по-своему - для гостей.

Иша остановилась перед раздвижной дверью и вежливо поклонилась, с обеими руками вместе. Когда дочь благородной крови подняла голову и посмотрела на Зиксу, многое было заключено в ее взгляде.

"Тома, может быть, многое вам позже скажет." - Сказала она.

После паузы, Зиксу ответил. - "Я знаю. Я готов это услышать."

"Перед этим, однако, у меня тоже есть вопрос, который я бы хотела с вами обсудить." - Иша обдумала следующие слова на момент. - "Почему, думаете, Тома еще не выкупил мой контракт?"

"Тома...?" - Зиксу задался вопросом, какое это имело отношение, но Иша не была таким человеком, который потворствовался бессмысленным уловкам. Немного подумав, он дал то, что, как он думал, было ответом. - "Извините, что я так говорю, но это потому, что его семья настроена против?"

Дом Ради был выдающейся семьей даже в королевской столице. Казалось возможным, что они будут против, чтобы их будущая глава брала куртизанку в жены, даже если Бледная Луна *была* законным сердцем Иредэ. Однако, услышав ответ Зиксу, Иша улыбнулась печально и покачала головой.

"Дом Ради - один из трех священных домов. У них нет возражений против куртизанки Бледной Луны. Причина проста, как только гость выкупил контракт куртизанки из этого места, он не может быть допущен когда-либо снова в гостевую комнату."

"Он не может больше воспользоваться гостевой комнатой?"

Зиксу прежде об этом не слышал. Однако, теперь, когда он услышал, это имело смысл, почему Тома еще не забрал Ишу - от этого ему было бы крайне неудобно посещать свою сестренку. И не только это, но это также лишило бы Сари ее суррогатной старшей сестры, от чего Тома еще больше бы забеспокоился о ее благополучии.

"Вы встречаетесь с той же самой проблемой прямо сейчас, ведь так?" - Добавила Иша.

"Я?"

Зиксу не помнил, что был вовлечен в любые вопросы, связанные с выкупом контракта куртизанки. Или это имело какое-то отношение к тому, что он был священным подношением? Его выражение стало задумчивым.

Иша одарила его прекрасной улыбкой. Это было идеально выверенной улыбкой куртизанки, и все же эмоция, таящаяся внутри, была также куртизанской, по-своему глубокой. Печаль в ней было просто увидеть, отраженную в опущенных вниз длинных ресницах.

"Да, вы." - Ответила она. - "Так что, пожалуйста, будьте осторожны. Те из Иредэ, мы... Наши желания интенсивны."

*Это бремя, которое Сари тоже несет?* Зиксу задавался вопросом, когда Иша ушла.

Он пошел в спалню и рухнул, сдаваясь своему изнурению. Сон, в который он погрузился, не содержал каменных покоев, что, как он думал, было отчасти постыдно.

Когда он погрузился глубже в сон, Зиксу вспомнил лицо девушки, увиденное со сторону. Она плакала.

Зиксу не был уверен, как долго он спал. Снаружи было уже ярко, когда он проснулся потащил свое вялое тело в баню комнаты. Как только он закончил умываться, он прибрался в комнате, затем переоделся в кимоно, которые оставила ему Иша. Тома прибыл через несколько секунд, словно он ждал именно этого момента.

Мужчина выглядел устало, скорее всего из-за того, что он сдал немного своей жизненной силы сестре. Он сел напротив Зиксу на другой стороне низкого стола, налил две чашки крепкого чая, и небрежно толкнул одну к нему.

"Перво-наперво." - Сказал он. - "Сари уже рассказала мне, что случилось."

"Она проснулась?!" - Воскликнул Зиксу.

"Да, но теперь вернулась ко сну. Я долго ее ругал. Извини, что тебя впутали в бардак, что окружает нашу мать."

"Я..." - Тогда это подтвердилось; Дистира была их матерью. Зиксу не был уверен, что сказать.

Тома не обратил на него внимания и продолжил. - "Мы справимся с этим, так или иначе. Это *должно* было быть проблемой наших родителей, но они бесполезны, поэтому это решать мне и Сари. В любом случае, мы больше тебя этим не побеспокоим."

"Я не особо против..." - Зиксу замолчал. - "Что более важно, я беспокою *ее* делом, включающим Тезеда Зараса.

"Мы умоем руки. Извини, но мы передадим всю информацию, собранную нами, поэтому возьми ее в столицу и разберись с ней там."

"Понял." - Охотно согласился Зиксу. Он изначально никогда не намеревался вмешивать деву Иредэ в эту конкретную проблему.

"Я позже выложу все на бумаге." - Подытожил Тома.

Облегченный прогрессом, который делал их разговор, Зиксу потянул плоховато сваренный чай. Он был слегка раздражен; сами листья были прекрасны, но Тома обратился с ними грубо.

"Как ты можешь так не замечать вкус чая, будучи сыном варщика...?" - Проворчал Зиксу.

"Мой вкус просто хорош, а вот в методах варки я несведущ. Если у тебя проблема, выпей тогда немного вина."

"От алкоголя я устаю."

"Звучит так, будто ты вытянул короткую соломинку, когда дело пошла о твоем телосложении. Не упомяная все остальные твои недостатки."

"Перестань. Я не считаю свое телосложение недостатком."

Фактически, если Зиксу был честен, у него было чувство, что его обычное истощение было бы слегка облегчено, если Тома и Сари проявляли бы больше сдержанности, когда он был обеспокоен.

Однако, рассматриваемый мужчина спокойно осушил собственный чай и, словно он просто продолжал их празднюю болтовню, сказал. - "Итак, Зиксу."

"Теперь-то что?"

"О той женщине - выкупи ее контракт и вернись в столицу. Извини за все проблемы, которые я причинил тебе до сих пор."

Тома поставил пустую чашку на стол с *клацем*. Зиксу наблюдал за действием, непонимающе. Он задавался вопросом, кем была "та женщина" и почему Тома поднял тему выкупа контракта. Но - вероятно потому, что это было так внезапно - его мысли застряли в колее, и он сумел вспомнить только слова Иши, о том, что у людей Иредэ были интенсивные желания.

Замешательство, должно быть, показалось на его лице, потому что Тома посмотрел на него недоверчиво. - "Я говорю об этой твой старой знакомой." - Сказал он. - "Ты ведь в последнее время покупаешь ее компанию?"

После долгой паузы, Зиксу наконец-то ответил. - "Я...забыл об этом."

"Ты действительно можешь быть самым низким из низких время от времени, ты это знаешь?"

"Угх..."

Неважно, как суровы были упреки Тома, простая правда была в том, что Зиксу совершенно забыл о Мифилье. Так много всего случилось с прошлого вечера, что он вообще был неспособен о ней думать. И все же, пока Зиксу держал голову в руке, он подумал, что ему следовало бы хотя бы объясниться.

"Я не покупал ее компанию."

"Дыа, я слышал, но ты все еще выбираешь ее и заходишь с ней в гостевую комнату. Это одно и тоже, в конце концов."

"Наверное...это так." - До этого момента, он, в сущности, полагался на доброту Сари, чтобы встречаться с Мифилье, но было очевидно, как его действия выглядели для наблюдателя. Зиксу свесил голову, пав духом. Эта новая перспектива принесла с собой ряд других откровений. - "Но если я куплю ее контракт, я больше не смогу войти в Бледную Луну, верно?"

"Т-Ты знал об этом?! *Серьезно*?! Кто ты такой, и что ты сделал с Зиксу?!"

"Это действительно так удивляюще...? Иша мне сказала."

"О, она? Если она собиралась теперь тебе сказать, я бы предпочел, чтобы она просто тебя раньше остановила."

Тома рассеяно ерошил собственный волос, внешне раздраженный тем, как события разыгрались без него. Именно тогда Зиксу наконец-то распознал ранние слова мужчины.

"Ты только что мне сказал вернуться в столицу?" - Зиксу знал, что Тома не имел в виду одну из его обычных временных поездок домой. Он просил его отрезать узы с Бледной Луной и Иредэ целиком.

Тома одарил его страдальческой улыбкой. - "Я не говорю это из какой-либо злобы. Это вина той жещины, и тебя тоже, за то, что ты был таким невнимательным. Но Сари не без своей доли вины - это было ее выбором, молчать. Вместо того, чтобы сказать тебе о путях Бледной Луны, она просто передала тебе комнатный жетон без слова."

"Путях Бледной Луны?" - Зиксу нахмурился, обеспокоившись. Он причинил некоторые проблемы, не зная, точно так же, как он был невежественен о том, что означал выкуп контракта куртизанки Бледной Луны?

Тома постучал по низкому столку пальцем. - "Дыа. В Бледной Луне, гости не могут менять женщин, которых они видят. У завсегдатаев два выбора. Они или часто посещают приемную, даже не входя в гостевую комнату, или продолжают покупать компанию одной и той же женщины."

"Итак, это бы значило..."

Зиксу мог видеть две стороны проблемы. Первая была в том, что он теперь считался гостем Мифилье, а вторая была в том, что дева получала своего гостя как куртизанка. Он теперь наконец-то понял положение, в которое он втянул себя в своем невежестве.

Тома посмотрел на него со смесью раздражения и жалости. - "Ну, суть в том, что ты больше не подходишь быть священным подношением. Тебя недавно не пускали в комнату владелицы, верно? Наверное, действительно никто не знает, что приготовит ему жизнь."

Зиксу ничего не ответил.

"Итак, это вина Сари, серьезно. Сказав, как сурово это, не говорить новоприбывшим о неписанных правилах Иредэ, она сделала именно ту же вещь, когда оная вступила в ее сферу. Она решила быть бессмысленно упрямой, и это вернулось, чтобы ее укусить."

"Нет... Это моя вина."

Зиксу думал, что Сари вела себя странно. Это началось с тех пор, как Мифилье пришла в Бледную Луну или, вероятно, даже раньше. Но, в итоге, он не стал на нее давить насчет этого. В отличие от ее брата, суетившегося над ней до точке, где это временами изматывающе, или ее друга детства, попытавшегося поторопить ее ко взрослости, Зиксу хотел предоставить ей пространство, где она могла делать собственный выбор. И все же, как результат, его недостаточность действия могла быть рождена и из равнодушия.

Зиксу хорошо знал характер Мифилье, поэтому его намерением было разрешение вопросов с ней так, что не побеспокоило бы Сари. И все же, в попытке так сделать, он достиг ровно противоположного.

Теперь, когда у него был объективный взгляд на весь бардак, Зиксу почувствовал, как ударялся головой об стол. - "Мне жаль..."

"Ты чрезмерно реагируешь." - Ответил Тома. - "Ненужно быть таким подавленным. Я говорю тебе, это вина Сари."

Зиксу не ответил; он ничего не мог сказать. Вероятно, его беспечные действия возникли из личного чувства легкости, которое он развил в последнее время, думая, что он привыкал к Иредэ. Невзирая на то, он укрепился в своей решимости, чтобы извиниться перед Сари, пока что.

"Я не закончил." - Сказал Тома, и Зиксу поднял взгляд. Тома изучал его с редким видом серьезности.

"Слушай," - Сказал другой мужчина. - "Да, ты невнимателен - мы это выяснили. Но проблема здесь - это *Сари*."

"Каждый предрасположен к примадкам упрямости." - Сказал Зиксу. - "Не говоря уже о том, что Сариди - владелица этого дома."

"Прекращай так быстро перескакивать к ее защите." - Огрызнулся Тома, затем вздохнул. - "Нет, кроме того. Смотри, я говорю о том, что она больше не она."

Красивые черты Тома скривились в горькое выражение. Он выглядел нерешительным, чтобы сказать что-либо дальше, и сожалеющим, что все из этого случилось. Когда напряжение начало просачиваться на Зиксу, мужчина тяжело вздохнул, и его следующие слова были теми, которые Зиксу никогда не ожидал услышать.

"Сари... Ее мысли становятся совершенно нечеловеческими. Она больше не та Сари, которую ты знал."

Первой реакцией Зиксу была растерянность. Он уже знал, что она не была человеком. Но как только он начал говорить об этом, он был остановлен воспоминанием о том, какой она была ненормально холодной, как и о том, как она казалась не в себе, когда он спросил ее об этом.

Перед лицом рефлекторного молчания Зиксу, Тома встал и начал заваривать другую порцию чай.

"Ты знаешь, о чем я говорю, да?" - Спросил он. - "Не может быть, что ты не знаешь, наверное, после сна с ней в своих руках."

"Я... Было ли это потому, что она использовала слишком много своей силы?"

"Нет, далеко не так. Это теперь ее нормальная температура. Или недостаток температуры, я бы сказал. Это могло быть фактором того, почему она была такой странно упрямой. Ее привязанность к людям становится ненормально разбавленной."

Это значило, что мысли Сари стали совершенно нечеловеческими?

Зиксу безучастно наблюдал, как Тома утопил листья чай в теперь уже холодной воде. - "Дистира не кажется такой." - Сказал он.

"Эй, эй! Не говори ее имя, идиот. И, в любом случае, это потому что она божественность, которую отбросила моя мать перед своим союзом с моим отцом. Она незрелая. По сути, противоположность Сари."

"Противоположность?"

"Если я понимаю это правильно, Сари заставила себя объединиться со своей божественностью в одиночку, без связи с интимным партнером. Я не думал, что это выйдет в *это*."

Зиксу хмыкнул понимающе. - "Это имеет смысл. Ее божественность в последнее время проявляется сильно, даже когда она ведет себя как обычно."

"Ты *заметил*?! Тогда почему ты ее не остановил?!"

"Что ты имеешь в виду под 'почему'? Не было бы неправильно с моей стороны ее останавливать? Эта ее сторона - тоже Сариди."

"Я имею в виду, *да*, но... Ты..."

Тома свесил голову, явно подавленный. От зрелища Зиксу чувствовал себя слегка виновато, но это не изменило его мнения - вмешиваться в объединение Сари с ее божественностью было бы ошибкой. Даже если ее истинная натура проявлялась более сильно, это не меняло факта, что Сари все еще была собой. Это не то, что можно было видеть как проблему.

"Это идеальный настрой для священного подношения, знаешь ли." - Сказал Тома. - "Проблема в том, что ты не оно. *Почему* ты не мог быть им...?"

Вопреки претензиям мужчины, Зиксу подумал, что это было бы намного более проблематично, если он самовольно бы приступил к роли подношения Сари, когда она даже не выбрала его. И все же, говорить о таком казалось слишком похожим на возложение вины на нее для удобства Зиксу, поэтому все, что он сказал, было "Мне жаль."

Тома почесал голову. - "Нет, это *мне* жаль, что выпустил свой гнев на тебя." - Ответил он. - "В конце концов, это личная проблема Сари. Похоже, что она была слишком поспешной в получении контроля над своим божественным Я из-за дела с ее братом богом. Она много тренировалась в своих техниках и в расширении своей силы."

Чем больше сила Сари расширялась, тем больше, должно быть, она влияла на ее сознание. Постепенно, божественное влияние, должно быть, изменило это и разбавило ее привязанность к человечеству, как и привело к ее детской прямолинейности. И так, даже так медленно, Сари привыкла к одиночеству, которое приходило, когда она была другой.

"Итак," - Продолжил Тома. - "теперь, раз она приняла это одиночество как естественное, она стала даже больше отдаленной от людей. Это порочный цикл. Она, вероятно, пыталась держать тебя на дистанции, сначала из некоторого странного чувства упрямости, а раз ты подыгрывал, это чувство изоляции оттолкнуло ее еще дальше от остальных. У нее всегда были времена, когда она отказывалась сдаваться, но кто мог знать, насколько далеко она зайдет на этот раз? Было бы лучше, если она бы просто закатила обычную истерику."

Тома щелкнул языком и налил чай, который он заваривал, в чашку Зиксу. Вода стала тепловатой, поэтому вкус листьев едва ли заварился, но Зиксу не прокомментировал это. Он просто выпил свою воду со вкусом чая.

"Ты говоришь, что она изменилась." - Сказал он. - "Это действительно все теперь так сильно меняет?"

"Да." - Ответил Тома. - "Грубо говоря, она теперь просто апатия - безэмонациональная и холодна. Я знаю, как много я тебя подкалывал в отношении нее до сих пор, но я не могу зайти так далеко, чтобы заставить тебя позаботиться об этом."

"Она не казалась вчера такой уж плохой."

"Ее голова все еще работает просто прекрасно; она может вести себя отчасти как обычно, без проблемы. Проблема в том, что у нее нет никаких эмоций, чтобы это поддержать. Я считал себя твоим другом, знаешь ли. Я не могу навязать тебе куклу, сделанную изо льда."

"Куклу, сделанную изо льда.."

Суровость фразы поразила Зиксу почти физически. Он сомневался, что Тому нравилось это говорить. Это просто продемонстрировало, какой отдаленной Сари стала от человечества.

Зиксу уставился на воду перед собой, имевшую вкус, только едва напоминавший чай. - "Вот почему ты говорил мне, чтобы я вернулся в столицу?"

"Да. Нет надежды, что она вернется в норму. Первый бог, призванный королем древней державы, даровал теплоту через гармонию с человечеством. В других словах, она встретила человечность на полпути. Но то, что сделала Сари, было противоположным - если мы не будем с ней осторожными, вся страна может за это пострадать."

Пала тишина.

В свете дневного солнца, комната владелицы выглядела уменьшенной, по сравнению с воспоминаниями Зиксу о ней, как будто он наблюдал за ней издалека. Он повернулся к декоративному алькову, всегда держанного в чистоте и в свободе от любой пыли. Керамическая цветочная ваза, выставленная внутри, была пустой, отдавающей комнате ощущение неиспользованности.

Зиксу, вспоминая слова, которые он слышал в своем сне, осушил свою чашку воды, затем поднял голову и зафиксировал взгляд на мужчине, сидящего напротив его. - "Я бы хотел поговорить с Сариди."

"Не надо." - Предупредил Тома. - "Или, выражаясь просто: оставь ее в покое. Она теперь проблема Иредэ, и мы уже получили дополнительные проблемы в виде других богов, бродящих поблизости, вопреки тому, что мы не желаем их присутствия. Независимо от ее нынешнего состояния, до сих пор решения Сари были безупречны."

"Ты видел, как тяжело ранена она была после встречи с одним из этих богов один на один." - Напомнил Зиксу другому мужчине. - "Мы не можем, чтобы она справлялась со всем одна."

"Это все еще лучше, чем добавлять больше врагов к куче." - Опроверг Тома. - "Лучше столице справляться с собственными проблемами, а Иредэ справляться с таковыми Иредэ." - Наследник Дома Ради наполнил пустую чашку Зиксу водой прямо из кувшина, затем продолжил. - "Смотри, просто возращайся. Священные дома напишут письмо, объясняющее обстоятельства для короля. Он сдастся, как только поймет, что ты не можешь стать священным подношением, оставайся ты тут или нет."

И, в итоге, Зиксу знал, к чему это все шло. Даже он бы остался в Иредэ, он не мог стать кем-то значимым - фактически, если он бы не ушел, он в действительности бы ухудшил обстановку города, втягивая сюда с собой дела столицы. Точно так же, как он принес свои разногласия с Мифилье в Бледную Луну.

Тома встал, не дожидаясь ответа Зиксу.

"В любом случае, просто жди здесь." - Сказал он. - "Я попрошу служанку подсчитать цену приобретения контракта той женщины. Она не должна быть такой уж высокой, раз она новенькая, и я внесу половину за все беспокойство."

"Погоди." - Вмешался Зиксу. Он поспешил за Томом, проигнорировавшего его и уже покинувшего комнату. - "Не решай все без меня."

Коридор снаружи комнаты Зиксу был смертельно тихим, за исключением звука бодрых шагов его и Тома. Солнце все еще было высоко, поэтому, скорее всего, недостаток шума был из-за факта, что куртизанки Бледной Луны все еще спали.

Зиксу потянулся и схватил Тома, который в ответ слегка стряхнул его.

"Ты можешь говорить все, что хочешь," - Ответил мужчина. - "но я знаю, что если оставлю все на вас двоих, вы никогда ничего не добьетесь. Вы все только усложните."

"Я поговорю с ней. *Не* усложняя все."

"Я говорю тебе, брось это. Сари скажет тебе тоже самое, что я тебе сказал - насколько ей известно, ты уже гость другой женщины."

"Вытекает ли разница из того, входил ли я в гостевую комнату или нет?"

"Это скорее про то, платил ли ты или нет. Ты ведь прежде множество раз был в комнате владелицы?"

"Комнате владелицы..."

С тех пор, как Сари предложила ему свое содействие, когда он пришел в Иредэ, она позволяла ему использовать свою собственную гостевую комнату - жест гостеприимства во благо молодого мужчины, бывшего незнакомым с куртизанками. Она приглашала его туда каждый раз, как будто это было самим собой разумеющимся, подавая ему чай и обеды, и хотя Зиксу предлагал заплатить за упомянутые обед множество раз, она всегда твердо отказывала. Потому что она, как владелица, знала истинный смысл позади оплаты того, что было дано.

Но если это было причиной, тогда...

Зиксу смотрел вслед своему другу, пока он спускался по лестнице. Служанка в прихожей была отчетливо удивлена, когда Тома остановился рядом так внезапно, но он не обратил на это внимание, когда подозвал ее.

"Извините," - Он извинился. - "но могу ли я попросить вас подсчитать счет? У меня есть разрешение владелицы."

"О, эм, конечно. Какой был бы это счет?"

"Сумма того, сколько я должен." - Перебил Зиксу.

"Чего?"

Тома стремительно развернулся с отчетливым удивлением на своем лице, но Зиксу намеренно проигнорировал его. Со своего места на верху лестницы, он опустил взгляд на прихожую Бледной Луны. - "Должна быть запись того, сколько раз Сариди пускала меня в комнату владелицы."

Если владелица также была куртизанкой, тогда ей, тоже, нужно было придерживаться путей Бледной Луны. Поэтому Зиксу продолжил, как будто это было самим собой разумеющимся, связывая почти отрезаную нить обратно вместе.

"Добавьте то, что я должен, к цене компании владелицы. Хоть и с опозданием, я выплачу это все."