Это случилось в ночь праздника, вспоминала Сари. Это, вероятно, было в Иредэ.

Все еще ребенок, она была ведома рукой ее брата, гуляя по светом мириада фонарей. Звуки мызки и разговоров смешивались вместе. Они шагали вместе через ночь, словно плыли, и даже шум толп, казалось, давал им причину чувствовать себя веселыми.

Сари посмотрела на алый фонарь через просветы между взрослыми, проходящих мимо. Маленькая птичка из бледно-голубого стекла свисала с карниза ларька. Для Сари, маленькая птичка ловящая свет фонаря своей высоко поднятой хрупкой головой, выглядела более прекрасно и неустрашимо, чем сама луна.

"Такая красивая..."

Мальчик с запозданием заметил, что его сестренка замедлила темп, и остановился и повернулся назад. - "Сари?"

"Разве она не прекрасна?" - Спросила она, указывая на птичку. Ее сердце все еще билось от возбуждения, когда взгляд ее брата присоединился к ееному, алый свет растекался по его красивым чертам.

Некоторая часть Сари предвкушенно ждала, что скажет ее брат, но когда он посмотрел на нее, своим обеспокоенным выражением, она проглотила дыхание. Мальчик - почти мужчина - похлопал свою сестру по голове.

"Она прекрасна, но ты, наверное, разобьешь ее." - Сказал он ей. - "Давай, пойдем."

"Н-Но..."

*Я хорошо о ней позабочусь. Пожалуйста, купи ее мне,* почти взмолилась Сари. Но она сдержала слова, не давая им вырваться.

Она помнила, что, всего-лишь парой дней назад, она разбила чашку, которой дорожила ее бабушка. Когда ее бабушка увидела разбитые фрагменты, она строго отругала Сари, но хуже Сари было от того, что она выглядела страдальческой о потери.

Естественно, с этим воспоминанием на уме ее брата, Сари знала, что она ничего не могла бы сказать, что убедило бы его о том, что она позаботится о птичке. Она продолжала молчать, а ее брат потирал ее голову с печальной улыбкой. Он казался почти на грани того, чтобы уйти с ней на буксире, но, вероятно, чувствуя жалость от вида ее головы, поникшей так сильно, он вместо этого потянул ее в сторону улицы за ее маленькую руку.

Приседая низко, чтобы их глаза были на одном уровне, он спросил. - "Сари?"

"Дыа?"

"Ты можешь пообщать, что хорошо о ней позаботишься?" - Тон его голоса был добрым.

Сари быстро осознала, что он, вероятно, говорил о птичке - но покачала головой, поднимая кулаки и сжимая их крепко.

"Все нормально." - Сказала она. - "Я не хочу ее."

"Не хочешь? Ты уверена? Я куплю ее для тебя."

"Да." - Слезы грозили пролиться, но она выдержала, кусая губу.

Птичка действительно выглядела прекрасно. Она уже в ее влюбилась. Она хотела ее так сильно, что потянулась и коснулась ее. Почему она остановила себя? В тот момент, Сари не знала.

Она поняла одну вещь, однако - она почувствовала боль. Было больно знать, что она не могла позаботиться о вещах, бывших для ее важными, и было больно, что ее брат на это указал. Было также больно знать, какой глупой она была, хотеть что-то так сильно, но быть неспособной озвучить это чувство вслух.

Сари продолжала качать головой туда-сюда в тишине.

Мальчик провел некоторое время, пытаясь ее уговорить ее упрямство, но как только он понял, что его сестренка не собиралась сдаваться, он вздохнул и встал обратно.

"Ладно." - Сказал он. - "Тогда давай пойдем. Но...ты *действительно* уверена?"

"Угу." - У нее не было другого ответа.

И так они ушли, ночь вокруг них яркая и красочная. Сари держала взгляд на земле, пока шла, ее челюсть сжималась, а ее зрение размывалось.

Ее брат не повернулся назад. Маленькая голубая птичка становилась более далекой. Эмоции грозили вырваться из горла Сари, и это было очень больно.

Она продолжала идти, все ее мысли изо всех сил концентрировались на том, чтобы не поднять взгляд.

※

"Я просто смешна." - Пробормотала Сари.

Это был только сон о старом воспоминании, но тем не менее он причинил ей боль. Это было доказательством, что она все еще не выросла?

Сари, проснувшаяся лежа на спине, стерла дорожки слез, все еще находившиеся на лице. Она оглянула комнату, которую в этот момент окутывали сумереи. Единственным освещением был лунный свет, просачивающийся через ее окно.

Смотря на маленькую голубую птичку, свисающую с рамы, Сари улыбнулась вопреки себе. Она нашла маленькое изделие из стекла, которое она хотела так сильно, на подоконнике в своей комнате на утро после того давнего праздника.

Сари знала, что Тома, должно быть, купил ее ей, зная, что она отказывалась быть честной с собой. Тогда, да и сейчас, она причиняла ему только проблемы.

Самоуничижительная мысль подстегнула ее сесть. Она смахнула назад свой волос все еще теплыми руками. - "Все будет хорошо."

*Как и не будет сегодня проблем*, сказала себе Сари. Не о чем будет грустить. В конце концов, она уже стала взрослой - даже если случится что-то, что ее огорчит, она сможет скрыть эмоции намного лучше, чем когда она была ребенком.

И все же, даже когда она молилась, чтобы так и было, Сари не могла не подумать о том, какой глупой она была.

Управление куртизанским домом естественным образом сделало Сари посвященной во всяческие слухи. Некоторые были туманнее информации, собранной ее кузенами в столице, но остальные могли быть равным образом убедительными или удивляющими. Она узнала один такой слух только что, в разговоре с двумя господами в возрасте, с которыми она была знакома, пригласившими ее к ним на чай.

Голубые глаза Сари моргнули от удивления, когда она удостоверилась в том, что они только что ей сказали.

"Их обычая меняются?" - Поинтересовалась она.

"В самом деле. Или, наверное, вы бы могли сказать, что они отклоняются." - Пожилой мужчина театрально пожал плечами, пока развлекался, складывая игральные камни на доску для го. - "Это весьма жуткая тема, не так ли?"

"Не говорите это так - вы напугаете деву." - Сказал холодно другой пожилой мужчина, сидевший напротив. Он щелкнул камнем для го пальцем, и он столкнулся со стопкой, обрушивая всю структуру. - "Я не сомневаюсь, что есть кто-то, кто там дергает за ниточки. В противном случае, это было бы просто смехотворно."

Темой разговора была соседняя страна к востоку. Видимо, ситуация в стране - которая сама по себе была предметом всех тревожных слухов - недавно начала ухудшаться.

Видимо, распространялась идеология, что заявляла о том, что "удовольствие" было величайшей добродетелью, а весь труд вне его должен быть равным образом разделен. Как результат, жизни людей страны начали меняться. Казалось, что большая часть трансформации сосредотачивалось вокруг столицы, а странных поворотов, которые она совершала, было достаточно, чтобы отметить всю странность происходящего даже для внешнего наблюдателя.

Сари наклонила голову в сторону, размышляя над историей, которая только что ей была дана в общих чертах.

"Но это кажется хорошей вещью, на первый взгляд." - Сказала она. - "Все принимают равную долю работы, верно?"

"Но всегда есть предел таким вещам." - Сказал один из господ. - "Это просто жутко, когда жадный скряга решает внезапно распределить все, чем он владеет, среди бедных, нет? И все же, с учетом всех вещей там, это считается добродетелью. Страна была искажена по самое чувство правильного и неправильного."

"Одно дело, когда наш набор ценностей отличается от державы, такой как Страна Открытого Моря, но мы говорим о нашей соседе." - Отметил другой мужчина. - "Это заставляет вас задаваться вопросом, не заболели ли они все или что-то такое."

"Это..." - Сари замолчала.

Первое вещью, о которой она подумала, был белый цветок, увиденный ею в королевской столице - его запах был способен влиять на ум человека. Использовал ли ныне Тезед Зарас этот цветок для какой-то неизвестной цели за границей?

Сари старалась не показать подозрение на своем лице.

"Но наши отношения с той страной ухудшились до такой степени, где даже война может развязаться, да?" - Спросила она. - "Как они будут сражаться в войне под такой идеологией?"

"В том-то и дело." - Сказал один из пожилых господ, с раздражением в тоне. - "Видимо, с их точки зрения, Торлония - зла и посвящена только собственной корысти. Они презирают нас просто за то, что мы занимаемся обычной торговлей, вот что мы можем сделать? Если это было недостаочно плохо, они жаждут 'освободить нас от нашей чрезмерной жадности и вернуть на правильный путь'."

Другой мужчина одарил изнуренной на вид печальной улыбкой.

Оба пожилых господина были на пенсии, но их наследники вели обширный бизнес на пределами границ державы. Неудивительно, что они были хорошо информированы о проблемах, ныне вредящих международному климату.

Один из господ слегка вдохнул, его дыхание пало ан стол. - "Вот почему я сказал сыну вернуться на некоторое время, видите ли. Бизнес важен, но что случится, если толпа с неверными идеями в головах атакует наших работников или что-то такое? Я не смогу это вынести."

"Я так же этим взволнован, как и вы, но с этим ничего не поделать." - Сказал другой господин. - "Мы можем только молиться, что это не продлится слишком долго."

Слова обоих господ были высказаны в шутливом тоне, но Сари не сомневалась, что они были их честными мнениями.

Чувство неловкости закорчилось внутри груди Сари, когда она вежливо извинилась и отправилась прямо к прихожей усадьбы. Как только она надела сандали, прибыл истребитель мраков.

Сари, все еещ сидя в двери, подняла взгляд на черноволосого молодого мужчину перед собой.

"О, Зиксу." - Сказала она. - "Добро пожаловать."

"Сариди..."

Зиксу казался таким же неспособным выразиться, как и всегда, но Сари чувствовала, что что-то в нем было немного другим. Она одарила его улыбкой юной девушки.

"Да? Это мрак?"

"Нет, не это. Я хотел извиниться за тот день."

"Зачем? Все было в порядке. Таги разобрался с мраком, а я всегда счастлива, что у Бледной Луны появляется больше работы."

Молодой мужчина продолжал молчать, с кислым видом на лице. Сари приятно рассмеялась. Она слышала, что Зиксу в самом делое был удивлен, когда услышал цену компаньонства, но как и ожидалось, он заплатил ее без неохоты.

Шесть десятых денег шли Бледной Луне, а четыре десятых переходили рассматриваемой куртизанке. Мифилье отказывалась брать деньги Зиксу, говоря, что она не могла такое сделать, но Сари аналогичным образом отказалась уступать в данном вопросе.

Юная владелица Иредэ встала, стараясь, чтобы подол ее кимоно ничего не коснулся.

"Итак, почему вы пришли?" - Спросила она. - "Следует ли мне позвать Фи?"

"Я бы хотел сначала с вами поговорить." - Сказал Зиксу. - "Не могли бы вы уделить мне немного времени?"

"Если вас устраивает разговаривать здесь."

Она больше не могла пускать его в комнату владелицы. За своими веками, Сари представила голубую стеклянную птичку и улыбнулась.

Зиксу заколебался, явно опасаясь широко открытого дверного проема, но вскоре начал говорить.

"Для куртизанки из Бледной Луны возможно уволиться с работы?" - Спросил он.

"Если у нее нет перед нами долгов." - Подтвердила Сари, отвечая сразу. Она ожидала, что вопрос будет таким. - "И если она этого хочет."

Однако, казалось, что ее ответ не был тем, который ожидал услышать Зиксу, даже если он, скорее всего, ожидал это. Выглядя обеспокоенно, он погрузился в тишину.

Теперь, когда Сари подумала об этом, она осознала, что ей нравилось это его выражение. Она печально улыбнулась собственным сентиментальным мыслям.

"Это все, о чем вы хотели поговорить?" - Спросила она.

Через несколько моментов, Зиксу сказал. - "Нет, не все."

"Ладно. Я могу вас выслушать, хотя бы."

"Ей не подходит для того, чтобы быть куртизанкой. Она причинит проблемы Бледной Луне в будущем."

"Я буду этому судьей, и бесполезно пытаться вмешиваться, даже если вы истребитель мраков." - Объявила Сари на одном дыхании. Бесплодный, окольный разговор начинал ее раздражать. Скрещивая руки, она зыркала на высокого истребителя мраков перед собой. - "Прекратите быть таким уклончивым. Если вы не хотите, чтобы одна из ваших знакомых продавала свои ночи, тогда просто так и скажите."

"Сариди, это не то, что я-"

"Именно то. Каждый из столицы смотрит свысока на куртизанок, включая вас и ее. Вам ненужно это говорить; я могу сказать. И я понимаю. Я только что ничего не сказала потому, что я также знаю, что вы оба понимаеет и мою сторону вещей, и вы уважаете это. Но это не значит, что вы можете меня втягивать в какую-то ни было ссору, какая есть у вас с ней."

Как только Сари закончила говорить, она осознала, что погорячилась. Подавляя стремление щелкнуть языком, она смогла восстановить уверенность, но раздражение все еще пылало на дне ее желудка, напоминая ей о днях, когда она жила как человек. У нее было мимолетное заблуждение, что она, вероятно, действительно была человеком, и оно заставляло ее хотеть закричать. И все же, даже эти эмоции, такие напряженные, могли исчезнуть, как только она бы так пожелала.

Молодой истребитель мраков таращился на нее, растерянность видна на его чертах. Вероятно, ее гнев поймал его врасплох. Сари, хранящая пустотность, посмотрела на него. Ее тело постепенно охлаждалось, и она думала, что это чувствовалось довольно комфортно.

Зиксу потянул руку в ее сторону, но в итоге опустил ее, не коснувшись. Как будто в обмен на этот жест, он назвал ее имя, хотя его тон был сдержан.

"Сариди."

Несколько моментов прошло, прежде чем она ответила. - "Да?"

"Это не то, чего я намеревался. Мне жаль, если заставил вас чувствовать себя неловко."

"Не заставили."

Только это было правдой. Эта ситуация не была его виной. Это была ее собственная вина, что она не знала себя, и что она оттолкнула то, что было для нее драгоценно.

Сари выдохнула дыхание, смешанное с затянувшейся эмоцией, и прошла к ближайшей полке. Она взяла один деревянный комнатный жетон и передала его Зиксу. Когда он нахмурился, она сказала. - "Вы могли знать ее лучше, Зиксу, но, насколько я могу судить, я не думаю, что она причинит каких-либо проблем. Если вы хотите, чтобы она ушла, тогда убедите ее сами."

"Сариди..."

"Даже если вы не сможете ее убедить сразу, пока вы продолжаете ее посещать, она будет получать плату за компаньонство от вас. Это тоже может решить проблему.'

Хотя Сари и сомневалась, что деньги были единственной мотивацией Мифилье, нельзя было отрицать, что это было одной из тягостей на женщине. Она также говорила, что больше не желает жениться. Может быть, если она бы сказаал Зиксу ее причину, они могли бы достичь более быстрого решения?

Пока молодой мужчина изучал комнатный жетон, выглядя обеспокоенно, Сари осознала, что чувствовала себя довольно устало. Она решила покинуть прихожую - но затем, внезапно, ее одолело такое человеческое чувство, как томительное сожаление. Она повернулась обратно, встречая истребителя мраков, который, как она знала, пытался приспособиться.

"Эй, Зиксу-"

Сари резко замолчала. Она увидела женщину позади него, дальше по коридору, скрывающуюся за столпом и выглядящую так, как будто она могла расплакаться. Она носила розовое кимоно, и протягивая взгляд сродни тому, как мог несчастный цветок, если оный был обеспокоен, поистине ли у него есть сила для цветения. Ее плачевная невинность, как будто она ждала, что ее сорвут, казалась такой чистой, что никто не мог не протянуть к ней руку.

Она была хрупкой, скоротечной и человеческой. Женщина, бывшая одновременно искренней и способной на на то, чтобы обращаться к другим за помощью. Сари не могла ничего думать, кроме того, как она отличалась от нее.

Сари никогда не была способна это сказать - она никогда не была способна пообещать, что она позаботится о том, чем она пожелала дорожить. Неважно, как сильно ее воодушевляли или просили, она никогда не говорила эти слова вслух. И поскольку она стала взрослой, не говоря им, она больше не могла их понять.

Сари изменила свое Я и чарующе улыбнулась - это была улыбка девы Бледной Луны.

"Я ненадолго выйду." - Сказала она. - "Не стесняйтесь заварить тот чай, какой вы желаете."

"Сариди?" - Спросил Зиксу. - "Куда вы...?"

"Просто на прогулку. Не волнуйтесь, я вернусь."

Она вышла, ничего больше не говоря.

Сари не боялась меняться. Когда тьма прижалась к ней, она, наоборот, почувствовала, что ее существование пробивало свой путь наружу, и это противоречие гармонично закружилось внутри ее тела. Ее стремительно охлаждающие мысли начали отделяться от таковых, которые были человеческими. Ее поле зрения, которое она могла свободно изменять, отделилось от земли внизу. Якорь ее существования был убран.

Она могла справиться со всей своей силой с легкостью. Стена, которую она однажды была неспособна превзойти, казалась теперь далеко внизу.

Сари обдумала о своем прошлом, глупой себе, и улыбнулась, слабо и горькосладко. А затем, когда бог, однажды ходившая по брусчатке, остановилась, она была именно там, где она хотела быть - прямо перед поместьем Веррилосия в столице.

Городской пейзаж королевской столицы или, как минимум, таковой района поместий после заката, был окутан в спокойную безмятежность.

Сари посмотрела на знакомые железные врата перед собой. Она потянулась бледной рукой, чтобы их открыть, но быстро убрала ее. - "Ох, блин. Я не скрываю свое лицо."

Даже если она бы скрывала, это не имело бы значения - она все еще была одета в облачение куртизанки. Они не пустят ее.

Сари недолго обдумала проблему, затем слегка пнула правой ногой по ключевым камням внизу. В следующий момент, пейзаж вокруг нее был полностью другим.

Вернувшись в свою комнату внутри поместья Веррилосия, Сари ловко сняла кимоно и переоделась в платье, которое она достала из гардероба. В конце, она распустила волос, надела вуаль, и вышла из комнаты.

Сначала, она направилась к комнате своего кузена, отчасти потому, что она также желала проверить его здоровье. Однако, когда Сари постучала в дверь, ответа не было.

"Хмм. Интересно, не спит ли он."

"Эвери?" - Голос, раздающийся из темного коридора, принадлежал сестре Васа. Фира вскоре вышла в поле зрение, держа маленькую лампу. Она уставилась на главу семьи, затем сказала с отчетливым удивлением в ее тоне. - "Это действительно ты, Эвери. Как ты сюда попала?"

"Я просто перепрыгнула." - Объяснила Сари. - "Где Вас?"

"Что ты имеешь в виду под 'перепрыгнула'?" - Фира изучила ее на миг. - "Ну, полагаю, это неважно. Мой брат сейчас отлучился. Думаю, у него есть некоторые дела, которые он желал рассмотреть."

"В его состоянии?" - Сари нахмурилась. Когда она посетила Васа месяцем ранее, ему все еще нужна была трость, чтобы ходить.

Фира небрежно пожала плечами. - "Оно, должно быть, нормальное. Он недавно полностью вернулся к норме. Не говори мен, что ты заскочила, чтобы проверить его?"

"Отчасти поэтому, но я также захотела его о кое-чем спросить. Кто из вас следит за изменениями, происходящими в соседней стране к востоку?"

"Это была бы я." - Восторженная улыбка Фира говорила о ее уверенности в информацию, которой она владела. Но, как только Сари открыла рот, чтобы начать расспрашивать о деталях, ее кузина подняла левую руку, чтобы остановить ее. - "Мы могли бы точно обсудить здесь вопрос, но почему нам бы не пойти проверить, появились ли новые лакомые кусочки?"

"'Новые лакомые кусочки'?" - Сомнительно повторила Сари. Есть ряд мест, где вы могли купить и продать такую информацию?

Фира, облаченная в темно-багровое платье, засмеялась.

"Давай пойдем в район удовольствий, Эвери." - Сказала она, в тоне, который прозвучал так, словно она обсуждала погоду. - "Хотя, ты едва ли можешь пойти, одетая *вот так*; мне сначала нужно тебе помочь переодеться."

Сари не ответила. Она не была уверена, могла ли она считать это удачей или неудачей.

Проглатывая слова, которые она хотела сказать - *Мне нужно *опять* переодеваться?* - Сари пошла обратно переодеваться в свое первоначальное кимоно, все это время сетуя о тщетности этого.

Район удовольствий королевской столицы был намного хаотичнее и более декадентским, чем Иредэ. Атмосфера, пускай тусклая и грязная, никогда не переставала привлекать глаз, а местность была пронизана такой непристойностью, что заставляла чувствовать, как будто простой взгляд на это был имморальным. Прохожие, в отличие от таковых в Иредэ, были облачены в атмосферу мрачности, которая, казалось, вмешивалась в тень ночи, а их выражения, казалось, содержали эмоцию только тогда, когда их было видно под светом фонарей на ближайших зданиях. Сахариновый, притягательный аромат таился под ногами, внешне напоминая спокойную спальню.

"Сюда?" - Спросила Сари.

"Да. Иди прямо вперед."

Следуя указаниям Фиры, при этом стараясь не попасться никому на глаза, Сари проскользнула по короткому отрезку переулка в сторону непритязательного куртизанского дома с пастельно красными стенами. Когда она открыла дверь, она обнаружила себя в уютной, круглой комнате с высоким, купольным потолком. Она не видела других посетителей; видимо, парадная дверь была расположена где-то еще.

Сари воспользовалась несколькими моментами, чтобы оглядеть тускло освещенную комнату. Внутренние стены, как и внешние, были пастельно-красными с маленькими портретами различных женщин, висящих тут и там на них. Ниже располагался ассортимент плетенных стульев с шелком, небрежно наброшенным на их спинки. Крупная впадина дальше по комнате, вырезанная в пологом изгибе стены, создавала пространство для стола и прилагающихся к нему стульев.

Фира села на один из стульев в задней части с легкостью знакомства, после чего старая женщина принесла ей плоскую, широкую питьевую чашу. Оная также была размещена перед Сари - она сидела рядом с Фирой - и когда она поднесла ее ко рту, чтобы попробовать, ее выражение смягчилось от облегчения.

"Вкус как у вина Дома Ради."

"Мы проделали весь этот путь в Иредэ, чтобы запастись им." - Голос, который источал шарм, видимо принадлежал владелице этого заведения. Нося платье, что сильно раскрывала ее грудь и ноги, Решенте одарила Сари беззаботной улыбкой. - "Привет, Госпожа Принцесса. Чувствуйте себя как дома."

"Спасибо, что приняли меня." - Ответила Сари, вставая для поклона.

Фира, в контраст, просто продолжила улыбаться; по выражению было трудно сказать, что она думала.

Глаза Решенте расширились на короткий момент, когда она увидела облаченную в кимоно внешность Сари, но ее выражение быстро обратилось к таинственной улыбке. Фактически, мужчина, следующий позади нее, казался более глубоко шокирован; он все еще был застывшим в немом неверии.

Сари одарила Эйда - который, видимо, все еще был на службе Решенте - быстрым взмахом руки. - "Добрый вечер."

Несколько моментов прошло, прежде чем Эйд ответил. - "Почему ты здесь?"

"Есть кое-что, о чем мне любопытно. Я скоро вернусь обратно."

"Тратить четыре дня вне города - это для тебя 'скоро'?"

Эйд выглядел недовольно; он, должно быть, предположил, что Сари прибыла на карете. Она заверила его, что она действительно скоро вернется, и не стала возражать.

Это определенно было правдой, что до очень недавнего момента, она не была способна прыгать между такими отдаленными местами. Она была способна ранее совершать такой подвиг в редких случаях, но только в Иредэ. Сари была весьма уверена, что присутствующие не поймут, как она приобрела эту способность, даже если она бы это объяснила, и чувствовала, словно им ничего ненужно понимать.

Сари потягивала рисовое вино, пока Решенте и Эйд занимали свои места, после чего для них всех был принесен чай.

Решенте заговорила первой. - "Итак, Госпожа Принцесса, могу ли я спросить, что вам нужно?"

"Я хотела спросить об изменениях, происходящих в соседней стране к востоку." - Сказала Сари. - "Тезед Зарас стоит позади них?"

Было опасение, что привело Сари сюда, в королевскую столицу. Если Тезед поистине был причиной, был шанс, что он опять нацелится на Зиксу.

Решенте начала закручивать локон своего красного волоса у щеки.

"Давайте посмотрим..." - Пробормотала она, прежде чем поднять голос. - "Это так кажется, полагаю, хотя он и не работает один. Однако, это еще не все."

"Что еще?" - Спросила Сари. Она, казалось, была единственной из них, кто обратил внимание на зловещие слова Решенте; судя по сдержанным поведениям Фиры и Эйда, они уже знали подробности.

Решенте чарующе улыбнулась и положила подбородок на свои руки. - "Это не просто соседняя страна - изменения происходят и в друних окружающих. Некоторые становятся более жестокими, тогда как другие начали ценить чрезвычайно строгие системы дисциплины и порядка. В каждой стране начинает доминировать различный этос. Как будто кто-то пытается поэкспериментировать и посмотреть, какие страны он может намеренно создать."

"Поэкспериментировать..." - Повторила Сари. Это в самом деле прозвучало зловеще.

Сари подавила порыв вздрогнуть. Если прошлый инцидент с участием Тезеда не вышел в свет, тогда Торлония могла претерпеть такой же процесс к этому моменту. Вероятно, это было потрясением, которое предвидела дева короля.

Сари представила, как постепенно меняющиеся страны начинали тесниться и поворачиваться против друг друга, создавая раздор между собой. Вскоре, они бы жестоко столкнулись, точно как волчки. И кто-то был позади этого всего, п это все так, будто это было каким-то плохо продуманным предлогом для театральной постановки. Ее желудок свело от этой мысли.

"Итак, что вы теперь планируете делать, раз вы услышали об этом, Госпожа Принцесса?"

"Кто знает? Я не уверена."

Сари обдумывала, сможет ли она перепрыгнуть к соседнюю страну. Она никогда прежде там не была; это, возможно, было бы сложно. Но она никогда этому не научится, если хотя бы не попытается.

Вопреки факту, что она тщательно держала свое выражение нейтральным, когда обдумывала идею, резкий мужской голос перебил ее мысли. - "Даже не думай туда идти. Это будет означать бесконечные проблемы для тех из нас, кто рядом с тобой."

Сари сделала паузу. - "Пожалуйста, не читай мои мысли."

"Ты уклончива, когда люди обычно непосредственны, и обратное также верно. От этого уборка за тобой всегда более сложная работа."

"Тебе не нужно убирать за мной."

Тогда, когда Эйд был истребителем мраков, он всегда отсмеивался от извинений Сари с беззаботной улыбкой. Видимо, хотя, истинные мысли, которые он скрывал позади этого выражения, не были такими великодушными. Узнав об этом только сейчас, после всего времени, которое они знали друг друга, Сари надулась, при этом потягивая чай, ставший холодным. У него был ностальгический вкус, который она часто пробовала в детстве, и, неосознанно, ее взгляд заскользил по столу.

"Ты прав." - Признала она. - "Отправиться в ту страну нереально."

Что самое важное, роль Сари как девы Бледной Луны заключалась в защите Иредэ. Если эта защита была бы расширена за пределы границ города, то это была бы только до семьи Веррилосия. Не ей было вмешиваться в стабильность своей страны или ее соседских. Вот почему Иредэ всегда сохранялся на протяжении эпох, переходя из рук в руки между странами, которым он принадлежал.

И все же, даже так...

"Но я пообещала."

Не так давно, Сари попросили изменить судьбу Зиксу, и она решила принять эту просьбу. И именно это она намеревалась сделать.

Даже если ее Я изменилось, она не отказалась бы от своего слова. Если она не могла защитить его рядом с ним, тогда ей просто нужно было сокрушить угрозу у ее корней.

Сари нежно закрыла глаза, могшие видеть невидимое, и...что-то было поставлено перед ней с *клацем*. Она подняла еще раз веки, и была поприветствована видом крошечного керамического горшка, теперь стоящего на столе. Открыв его, она увидела, что он был полон золотого меда.

"Это же..?"

Сари посмотрела на мужчину, сидящего напротив нее. Эйд держал взгляд в сторону, словно ее даже не существовало, когда она взяла серебряную ложку, торчащую из горшка.

Сари безмолвно уронила немного меда в чай, затем выпила, поднося чашку ко рту обеими руками. Слегка сладкий вкус был ностальгическим, приглашая меланхолический вид тоски по дому.

После того, как Сари выпила чашку, она улыбнулась.

"Спасибо." - Сказал она. - "Но, думаю, мне пора идти."

"Боже, уже?" - Спросила Фира. - "Должна ли я вызвать для тебя карету?"

"Я сама справлюсь."

"Тебе лучше не думать о том, чтобы опять засунуть свою шею во что-то глупое." - Предупредил Эйд.

"Я сказал, что я буду в порядке!"

Сари встала и направилась к двери. Пока она шла, музыкальный голос Решенте позвал ее сзади: "Похоже, что вы больше не человек, ведь так, Госпожа Принцесса?".

Сари не ответила. Слова Решенте ударили по правде; у этой женщины в самом деле был прозорливый глаз.

Как только миг удивления Сари охладился, она повернулась и улыбнулась. Она подумала о себе; о том, как в результате поиска собственной силы, погони за своим желанием, чтобы найти путь вперед, и успешного контроля своей божественности, она разошлась со своей человечностью. Она нежно сжала собственные льдистые пальцы.

"Я больше не нуждаюсь в своем священном подношении."

Вероятно, просто прошло слишком долго с тех пор, как она пробудилась как бог и обнаружила, что место рядом с ней было пустым. Или, вероятно, она боролась слишком сильно в своей попытке прибрести силу для объединения собственной двойственной натуры. Какой бы не была причина, она подавила свою одиночество. Ее существование больше не было нестабильным.

Ей больше не нужен был кто-то еще, чтобы сделать ее целой. Она стала взрослой. Она не будет ждать другого, чтобы на него полагаться. Отсутствие другой ее половины больше ее не тревожило.

Тем самым, как и бог при ее первоначальном призыве давным-давно, Сари завершила себя. Ее холодное тело больше не нуждалось в теплоте человеческого прикосновения.