Застойный воздух был представлением его самого.

Недавно гниющая кровь, живущая глубоко внутри темных глубин земли, была подавлена силой, что распространилась по поверхности, от чего она сместилась в неглубокую почву. В обычных обстоятельствах, она просачивалась бы на поверхность, принимая форму людей и блуждая по городу. Но ныне она не могла. И все же, взамен, эссенция, осевшая под землей, стала намного гуще и стала владеть большей силой, чем обычно.

Лениво, он полз.

Эссенция, что стала ближе к своей первоначальной форме, подняла голову из грязи. У него было предчувствие. Нет, вероятно, назвать это знамением было бы более точным.

Он ощутить множество сил, пересекающихся на поверхности. Он знал, что сила, подавившая его, была смыта.

Ощущение свободы охватило его, как будто тяжелый камень на его голове был убран, и спонтанно он начал подниматься к поверхности. Когда его голова наконец-то вырвалась из земли, лунный свет засиял на него, блистательно и слепительно. Но он уже стал густым, поэтому был способен оставаться на свету, не рассеиваясь.

Он был на грани принятия человеческой формы, как он всегда делал, но затем он заметил присутствие.

Там была женщина, стоящая невдалеке, облаченная в лунный свет; она была существом, однажды его убившим. Она была той, погребла его глубоко в земле, долгие годы пожиная его эссенцию, сочившуюся на поверхность.

Когда он осознал, что она была немного слабее, как и ближе к нему, он испытал эмоцию сродни ликованию. Без какого-либо сознательного усилия, он собрал вместе свою эссенцию, начавшую рассеиваться, и сформировал ее в одну форму.

Он захотел ее. Пожрать ее, сделать ее своей собственностью.

Он стал крупным черным змеем - схожим с его первоначальной формой - и, поддаваясь непреходящему голоду, беззвучно пополз в сторону женщины. Он повернул в переулок и поднял голову. чтобы рассмотреть толпу и сцену за ними. Девушка, стоящая на ней с побледневшим лицом, кажется, еще не заметила его.

Он, не могший быть увиденным обычными людьми, прилег обратно к земле и начал ползти в ее сторону, намереваясь не дать своей добыче сбежать.

Однако, прямо в следующий момент, обнаженный клинок пробил ему затылок.

Меч, прикалывающий голову змея к земле, был мечом истребителя мраков; колосья пшеницы были брошены в печь во время его ковки. Когда он затерзался во внезапных муках, пылкий голос пал на него.

"Не приближайся к ней. Возвращайся туда, где твое место."

Когда слова предупреждения были сказаны, клинок, пронзающий его, был выдернут. Он обнажил клыки, все еще чувствуя остатки боли, но военный меч на краю его зрения промелькнул еще раз, когда он пошел по дуге в его сторону.

В его клинке не было ни ошметка милосердия.

Удар сплеча рассек воздух, как и шею змея, и его эссенция еще раз растаяла в темные глубины земли.

После того, как Зиксу подтвердил, что черная эссенция исчезла, он сделал вдох и продолжил идти в сторону сцены.

Сари, стоявшая на сцене за толпой, выглядела так, как будто была в восторженном трансе, но когда на заметила его, ее глаза распахнулись. Ее выражение сразу стало широкой, облегченной улыбкой.

Это было выражение, которое Зиксу хорошо знал - то, что принадлежало ее истинному Я. Однако, скорее всего, из-за того, что Сари все еще была на сцене, оно продлилось только миг, и было быстро заменено чем-то более поверхностным. Ее губы заново изогнулись, ее выражение, такое же прекрасное и невинное, как цветок, переливающийся плененным светом луны - это был вид, что несомненно принадлежал юной куртизанке.

Сари оттянула правую ногу назад, и одарила аудиторию элегатным поклоном.

Аплодисменты и крики восторга хлынули на протяжении окружающей толпы, и Сари пошла к лестнице на стороне сцены, поддержанная Тенсé. Зиксу, вернувший военный меч в ножны, встретил их там.

Он посмотрел на лицо Сари, обеспокоенный; с него сошел цвет.

"Сариди, с вами все нормально?" - Спросил он.

"Я в порядке." - Сказала она. - "Я просто использовала немножечко многовато силы. Спасибо."

Она вытянула обе руки в его сторону, и Зиксу взял одну и поднял ее себе в руки. Вероятно, из-за того, что она использовала свою божественную власть, ее тело было холодным, как лед. Даже если кто-то, кто не осознавал ее обстоятельств, дотронулся бы до нее, он бы осознал, что она не была человеком. Зиксу нес ее с огромной заботой. как будто она была такой хрупкой, как стеклянное волокно.

Сари прислонилась к его груди и сделала маленький вдох.

"Его присутствие исчезло из Иредэ..." - Сказала она. - "Похоже, что вы и Вас справились и у себя."

"Ммм."

"Думаю, я немного посплю... Пожалуйста...позаботьтесь об остальном."

Не успела Сари сказать слова, как ее глаза закрылись. Она свернулась клубочком - ей, должно быть, было холодно - и Зиксу поправил хватку на ней, чтобы лучше передать ей немного собственного тепла тела.

Стоя на площади, где жар от танца девы все еще держался, Зиксу поднял взгляд на ночное небо. Луна была блистательной, ослепительно белой, и не было видно ни одного облака.

※

Скорее всего, не было другого случая до сих пор, где полный отчет о повреждении был таким же сложным для вычисления, как этот.

Убрав последствия, как они могли, на следующее утро Зиксу, Тома и Тенсé собрались в Бледной Луне. Сев вокруг стола в комнате цветом, которая была пустой от гостей и куртизанок, три разделили взгляды, полных разными степенями истощения. Зиксу, сделавший круг по городе, начал.

"Итак, каков статус раненных?"

"Строго говоря, единственный раненным у нас - Эйд." - Сказал Тома беззаботно, удерживая стопку документов. - "Он не сможет двигаться какое-то время. У него еще и развилась лихорадка."

Сам Тома был причиной лежачего состояния Эйда, но он вообще не показал ни признака раскаяния. Зиксу прикусил язык, сдерживая то, что он хотел сказать, и спросил другой вопрос, который его тревожил.

"У Сари ведь тоже развилась лихорадка? Она в порядке?"

"Ну, это обычно для нее." - Сказал Тома. - "Она сейчас отдыхает в одиночестве, потому что все остальные женщины Бледной Луны тоже не в себе, но он восстановится достаточно скоро. Если это тебя беспокоит, тогда можешь пойти поспать с ней."

"Нет. Как Вас?"

"Что о нем, я не совсем уверен. У него нет физических травм, но, полагаю, не в этом дело, да?"

Зиксу хранил молчание, вспоминая события вчерашнего дня. Челюсти волка закрылись на Васе прямо перед его глазами. Но, в следующий момент, он, должно быть, был затронут танцем девы, потому что он подпрыгнул и выбежал через открытую дверь. И все же, хотя Вас и не имел на себе никаких внешних ран, он упал без сознания.

Зиксу, знавший, что мраки будут проявляться после того, как волк оказался изгнан, только проверил, что Вас все еще дышал, прежде чем оставить его, спящего, в прихожей Бледной Луны и отправиться ко сцене. Однако, похоже, что Вас с тех пор не просыпался. Сари также осмотрела кузена, прежде чем самой забраться в постель, но она просто сказала, что его существование было ослаблено и они могли только ждать, когда он восстановится самостоятельно. Тоже самое касалось и ее, поэтому, в конце концов, это было просто вопросом того, кто из них очнется первым.

Тенсé глубоко вздохнула. - "Кажется, что те, кто был более глубоко под контролем, страдают от более худших последствий. Это, должно быть, довольно сурово, раз даже у Железного Клинка развилась лихорадка."

"Это заставляет вас задуматься, почему вот этот товарищ так полон энергии?" - Сказал Зиксу, жестикулируя в сторону Тома рукой, которой он держал чашку.

Тома, его лицо слегка потеряло цвет, пожал плечами. - "Если меня не будет, тогда на тебя свалится больше работы по уборке, нет?"

"Тебе следует приготовиться к тому, что тебя побьют несколько человек, как только это закончится."

"Ты имеешь в виду так, как ты пнул меня в канал?"

"Ты помнишь это?" - Зиксу уставился на Тома безучастно. Мужчина не упомянал об этом до этого самого момента, поэтому Зиксу предполагал, что у него не было об этом воспоминания.

Тома печально улыбнулся. - "Помню. Сари ведь тоже помнила, как она была под контролем? Я не уверен, будет ли это касаться всех. И все же, это помогло мне немного очнуться. Нахождение под этим контролем было довольно неприятным. Нам нужно будет придумать контрмеры для следующего раза."

"Следующего раза?!"

"Это же лучше, если мы предположим, что будет еще, верно? Нерей мог быть выведен из строя, но главный виновник все еще в порядке. Ему нужно только сделать другую марионетку, а затем он может начать свое вмешательство еще раз. Фактически, пройдя весь этот путь, было бы странно, если он сдался бы так легко."

Пока Тома потягивал чай, Зиксу и Тенсé разделяли испуганные взгляды. В этот раз у них было достаточно проблем; если их противник научился бы на ошибках и вернулся, было бы сложно сказать, смогут ли они опять его прогнать. Зиксу вяло покачал головой. Он чувствовал, как будто темная тень внезапно была брошена на будущее.

Тома одарил его взглядом изумления. - "К чему все эта тряска головой?"

"Ни к чему..." - Ответил Зиксу подавленно. - "Я только что испытал, на что похожа абсурдность."

"Не чувствуй себя подавленным так быстро. У нашей стороны тоже все еще есть место для роста. Сари все еще ребенок и все такое."

Это значило, что когда она станет взрослой, она даже сможет быть ровней этому волку?

Зиксу встал, страшась направления, в котором направлялся разговор. У него не было желания, чтобы Тома выбалтывал ему уши о священном подношении. Но, когда он решил молча покинуть комнату, Тома небрежно поднял руку.

"Идешь проверить Сари, да? Если она проснулась, принеси ей немного воды."

После паузы, Зиксу ответил. - "Хорошо."

"И извини за причиненные хлопоты. Вы меня спасли. Правда."

"Прости?"

Зиксу повернулся, пораженный, но Тома уже повернулся к нему спиной и стал потягивать чай. Он не мог видеть выражение мужчины, только кривую улыбку Тенсé.

Вероятно, даже обычно легкомысленный Тома находил этот инцидент почти невыносимым. Все остальные попавшие под контроль бога лежали в кровати, оставляя его одного на побегушках, в попытке справиться с последствиями - чрезмерное бремя само по себе. И хотя танец девы был успешен, ее сила не выбралась за пределы города. Кому-то нужно было что-то сделать с предприятиями, покинувшими Иредэ и переместившиеся куда-то еще.

Немного изумленный своим спутанным другом, Зиксу покинул комнату цветов. Он ненадолго остановился на кухне, чтобы набрать кувшин воды, затем отправился в комнату владелицы.

Сари, спавшая в спальне внутри, похоже, проснулась от звука, когда он открывал раздвижную ширму. Ее веки приоткрылись, когда она посмотрела на Зиксу. Он поднял кувшин с водой, показывая его ей, затем сел, скрестив ноги, у ее подушки

"Вы можете пить?" - Спросил Зиксу. - "Если можете, вам следует попить."

"Угу..."

Сари была одета в *йукату*, и она держала грудь закрытой, когда села. Зиксу повернулся к ней спиной, из вежливости, и когда она поправила растрепанный наряд, он налил воды в чашку. Пока вода рябилась, голубая бабочка, нарисованная на дне белого фарфора, казалась порхающей.

Сари перевела дыхание, затем потянула бледную руку в его сторону.

"Спасибо." - Сказала она. - "Можно?"

"Вот."

Она взяла чашку и выпила из нее воду, внешне довольная. У нее, скорее всего, все еще была лихорадка; пот блестел на ее брови, а цвет ее лица был бледен.

Зиксу нахмурился, обеспокоенный. - "С вами все в порядке? Вам следует, наверное, продолжить спать."

"Ну, это не простуда." - Ответила Сари. - "Но, думаю, я переборщила и сделала чуточку многовато, рановато."

По словам Сари, ее человеческое лицо и божественная натура постепенно становились ближе, но, как бог, она все еще была незрелой. Во время этого инцидента, она сильно старалась восполнить этот зазор, чтобы одержать незначительную победу.

"Мне жаль, что поставила вас под угрозу." - Извинилась Сари. - "И всех остальных. Все было так близко."

"Мы здесь, чтобы помочь вам." - Ответил Зиксу. - "Не позволяйте этому себя беспокоить."

Зиксу считал себя первым в списке помощников Сари. Он пришел в Иредэ, чтобы помогать ей, поэтому он не мог позволить себе стать источником ее грусти. В этом отношении, это он был тем, кто переборщил и провалил свою цель к этот раз. Он слегка нахмурился, вспоминая, как едва избежал потерю собственной жизни.

"Мне нужно стать сильнее..." - Пробормотал он себе под нос.

"Вы только человек, Зиксу." - Сказала Сари. - "Не будьте слишком безрассудным. Я однажды стану той, кто сможет всех защищать, так что..."

Голубые глаза Сари внезапно расфокусировались, как будто она смотрела вдаль. Зиксу был поражен, увидев слабый, холодный свет внутри них. Она была ясной и слепящей, отдаленной от всего - далеким существом. Священное существо, которое, в обмен на три подношения, было связано с миром человека.

Когда эти впечатления промелькнули по уму Зиксу, он рефлекторно задержал дыхание. Но затем Сари положила чашку в сторону, и он увидел, что она уже вернулась обратно в норму.

Вероятно, из-за того, что ей было сложно держаться, она положила обе руки вниз, чтобы поддерживать свое стройное телосложение. Зиксу, замечая это, сдвинул чашку в сторону и призвал ее лечь обратно.

"Если вы можете еще спать, вы должны." - Сказал он. - "Скажите мне, если вы что-то хотите, и я это принесу."

"Все, что захочу?"

"Все, что придет в голову."

Зиксу знал, что, даже если это окажется тем, что ему сложно достать, Тома приготовит это для него, если он попросит.

Сари посмотрела на него.

"Руку." - Пробормотала она.

"Хмм?"

"Подержите мою руку. До тех пор, пока вам не придется уйти."

Когда Сари легла обратно, она вытянула руку к Зиксу. Он уставился на нее на миг, с широкими глазами, но сдержал вздох, когда заметил несчастный взгляд в ее голубых глазах. Нежно, он взял ее руку. В тот момент, как он коснулся ее стройных пальцев, он нахмурился - они были холодны, как лед.

"Сариди."

"Мне становится одиноко, когда мне холодно. До тех пор, пока не усну...хорошо..."

Сари слегка выдохнула. Она уже была на грани возвращения в дрему. Вероятно, это было потому, что ее волос был таким растрепанным, но с закрытыми глазами она выглядела ужасно зрело. Забываясь, Зиксу уставился на нее. Ее плечи, вздымающиеся и опускающиеся с ритмом ее дыхания, казались такими легкими, что от этого он захотел к ним прикоснуться, чтобы удостовериться, что они действительно там были.

И все же, когда Зиксу застал себя за этой мыслью, его лицо скривилось в гримасу. Он почувствовал, как будто пнул самого себя; как он мог думать такое о девушке, бывшей младше него?

По правде, он знал, что ему нужно было спросить Сари о нечеловеческой девушке, внезапно появившейся перед ним. Но, по тем или иным причинам, он просто упустил шанс. Сари была ныне слаба, поэтому, вероятно, было лучше, что он подождет, пока она не восстановится. Сейчас, им следует просто порадоваться факту, что им достаточно повезло, чтобы удержаться за собственные повседневные жизни. Шансы были таковы, что им еще раз вскоре придется столкнуться с трудностями.

Зиксу поправил свой хват на руке Сари. Он не знал, что принесет будущее. Как и не знал, какие решения он примет, когда оно придет.

И все же, он окутал ее далекую руку своей, надеясь, что, даже если только немного, она согреет ее льдистую кожу, и облегчит одиночество бога.