Кризис миновал.

Когда последний монстр рухнул на землю с предсмертным воплем под мечом рыцаря Филиппа, на поле боя не осталось живых мутантов — лишь груды постоянно распадающихся и развеивающихся костей, да несколько солдат, почти полностью исчерпавших свои силы.

Из гор больше не выбегали новые чудовища, и со стороны Тёмных гор больше не доносилось грохота, подобного раскатам грома.

Прошло добрых полминуты, прежде чем рыцарь Байрон первым разразился ликующим криком.

За ним подхватили солдаты, потом ополченцы, а затем и мирные жители с крепостными. Крик ликования разнёсся по всему южному берегу Белой Воды, и каждый знал о победе. Для тех, кто пережил катастрофу в старом Сесиле, эта победа имела особое значение.

Тот, кто планировал оборону, понимал, сколько в этой победе было удачи, везения и непредсказуемых переменных. Но подавляющее большинство простых людей этого не знало. Они знали только, что с юга пришло несметное полчище монстров, едва ли не вдесятеро превосходившее защитников лагеря, и что меньше чем за полдня эти чудовища были уничтожены все до единого, ни одно не прорвалось даже к деревянному частоколу.

Огромное психологическое напряжение выплеснулось в эту минуту в ликующем крике. Даже Эмбер, только что вернувшаяся в лагерь вместе с Хетти, невольно поддалась общему порыву и присоединилась к празднованию.

Но, прокричав немного, она заметила, что Гавейна нет с остальными. Она поймала за рукав пробегавшую мимо служанку Бетти, которая с охапкой склянок бежала за друидом Питтманом:

— А где твой господин?

Бетти растерянно покачала головой:

— Не знаю!

— Он в южной палатке, — Питтман остановился и быстро обернулся. — Кажется, с этим яйцом опять что-то стряслось. Ах, мне некогда, я отнесу зелья — раненых много!

Старик снова заспешил вместе со служанкой. Эмбер огляделась, поняла, что здесь она уже ни к чему, и исчезла в тенях.

В южной палатке лагеря Гавейн и Ребекка тоже давно слышали ликующие крики, разносившиеся по всему лагерю. Всё было кончено, кризис благополучно миновал. Рыцарь Байрон только что присылал гонца узнать о дальнейших распоряжениях. Гавейн велел передать, чтобы оба рыцаря занялись уборкой поля боя, а сам вместе с Ребеккой остался в палатке, разглядывая этот подозрительный каменный шар — «яйцо дракона».

Останки монстров снаружи стремительно разлагались, уцелевшие скелеты солдаты собирали в кучи, ожидая, пока они распадутся сами. А шар, только что явивший чудеса воинской доблести, снова вернулся в палатку и теперь спокойно парил в полуметре от пола, сохраняя с Гавейном какое-то неловкое равновесие.

— Честно говоря, я чуть не умер со страху, — шар покачивался на месте, из его нутра доносился металлический, с дрожью голос. — С чего это они все вдруг на меня кинулись, эти… как их… мутанты?

— Не знаю, что их так привлекло, но тебе, собственноручно забившему насмерть с десяток монстров, как-то неловко теперь говорить об испуге, — Гавейн искоса поглядел на этот странный шар. — И вообще, оказывается, ты не только двигаться можешь, но и разговаривать… Выходит, всё это время ты притворялся?

Шар ничуть не смутился (впрочем, по его поверхности всё равно нельзя было ничего понять):

— А что такого в желании защитить себя? Я же не знал, что у вас на уме, вот и вёл себя скромно. Хотел ещё пару дней понаблюдать, а тут с утра поднялся шум, и охраны почти не осталось, я и решил потихоньку выбраться, посмотреть, что случилось… Откуда мне было знать, что стоит мне только шевельнуться, как эти твари сбегутся?

Гавейн кивнул. Теперь он понимал всю картину. Раньше этот шар намеренно подавлял свою «активность», поэтому его присутствие было едва заметно, и даже Питтман обнаружил его лишь случайно. Но сегодня, когда монстры напали, шар, решив, что это его шанс, рискнул вылезти наружу. В движении он невольно проявил свою сущность, и для людей это, возможно, было не так заметно, но для мутантов, питающихся жизненной энергией и магией, он стал подобен маяку в ночи. К тому же, в глазах этих тварей, жизнь и магия шара, видимо, казались особенно «лакомыми», что и привело к неожиданным последствиям.

К счастью, всё обошлось.

Поняв это, Гавейн с интересом оглядел шар, едва не погубивший себя своим любопытством:

— Так ты теперь всё ещё хочешь сбежать? Предупреждаю: это была всего лишь небольшая группа бродячих мутантов. Если ты выберешься и попадёшься им на глаза, никто тебя не спасёт.

Ребекка тут же поняла, что предок пугает… шар, но шар, не знавший истинного положения дел, испугался:

— И-и-и… не надо, я не пойду. Тут и так опасно. Но, кстати… теперь я немного больше верю тому, что ты говорил.

— О? — Гавейн вскинул бровь. — И чему же?

— Что вы не из тех, кто запер меня в той лаборатории.

Гавейну стало любопытно, он хотел спросить, как шар к этому пришёл, но краем глаза заметил, как из тени в углу палатки выпрыгнула Эмбер. Полуэльфийка, видимо, уже слышала разговор, потому что с ходу затараторила:

— А как ты это понял?

Шар покачнулся в воздухе:

— У вас всё гораздо беднее, чем у тех. В таком большом лагере нет ни одной магической пушки, так что вы точно не из той компании.

У Гавейна дёрнулся глаз, а Ребекка, стоявшая рядом, глубокомысленно кивнула:

— О-о-о, и в самом деле…

Эмбер шагнула сквозь тени к Гавейну и прошептала:

— Серьёзно, если бы я была на твоём месте, на второй день после того, как ты встал из гроба, я бы выгнала этого позорящего родню потомка…

Человек, позорящий эльфийский род, смеет ещё кого-то называть позором?

Гавейн сердито зыркнул на Эмбер, затем повернулся к парящему в воздухе шару:

— Значит, теперь ты готов поверить в то, что я тебе тогда сказал?

— Погоди. Я поверил, что вы не из той компании, но я ещё не поверил во всё остальное. Особенно в то, что прошла тысяча лет… это нужно проверить, — шар с важным видом покачнулся, а затем, как бы нехотя, добавил: — Хотя теперь я в основном убедился, что вы не желаете мне зла. В конце концов, я помню, что ты специально прибежал меня спасать.

Тон у него всё ещё был немного вызывающим, но гораздо лучше, чем раньше. Гавейн понимал, что нельзя требовать от этого таинственного шара, которого когда-то жестоко пытали в имперской лаборатории, чтобы он сразу поверил людям. Он кивнул:

— Хорошо. Доверие можно строить постепенно. Мы… Эй, подожди, повернись-ка, я посмотрю. Повернись налево.

Ребекка и Эмбер, заинтригованные, приблизились. Шар, недоумевая, повернулся:

— Что? У меня что-то на спине?

Шар чуть повернулся, и Эмбер наконец поняла, что заметил Гавейн.

Сбоку, в нижней части шара, там, где его плотная, твёрдая, похожая на металл оболочка, неожиданно откололся кусочек. От этого места по поверхности расходились длинные трещины, уже доходившие до экватора шара.

— У тебя скорлупа треснула, — сказала Ребекка, моргая, и осторожно ткнула посохом в трещину. — Тебе не больно?

— А? — Шар, казалось, только сейчас заметил трещины на своей скорлупе. В голосе послышалось лёгкое беспокойство. — А! Должно быть, это когда я несколько раз падал, разбился!

— Это ничего? — вдруг забеспокоился Гавейн. — Может, позвать каменотёса или кузнеца, чтобы заделали?

— …Эх, ладно. Всё равно пришло время сбрасывать скорлупу, и вы мне не враги, — шар, похоже, немного подумал, потом покачнулся. — Отойдите-ка. Я вылезаю.

Эмбер вытаращила глаза:

— Погоди! Ты хочешь вылупиться?! Подожди! Я сейчас!

Полуэльфийка выпалила это, не дожидаясь чьей-либо реакции, и метнулась обратно в тени. Шар и Гавейн переглянулись в недоумении. Шар помолчал несколько секунд и спросил:

— Так мне вылезать или нет?

— Подожди немного, она сейчас вернётся, — Гавейн, который тоже не мог понять ход мыслей полуэльфийки, ответил наугад. — У неё всегда свои соображения.

И правда, через минуту Эмбер вихрем ворвалась обратно, таща за собой Хетти и Питтмана.

Оба были явно схвачены на бегу и понятия не имели, что происходит.

— Предок, что здесь случилось? — Хетти, войдя, сразу увидела парящий в воздухе шар, затем повернулась к Гавейну. — Эмбер только и выпалила, что яйцо дракона вот-вот вылупится, я ничего не поняла…

Питтман, войдя, сразу заметил отслоившиеся трещины в нижней части шара. Старик вскрикнул:

— Боже! Это яйцо дракона вот-вот вылупится!

— Правда! Правда! — Эмбер была так возбуждена, словно это она сама собиралась вылупиться. — Потому я вас и позвала! Вы-то умеете ухаживать за новорождённым драконом?

Двое, схваченные за шиворот, опешили. Гавейн уже подумывал, не вышвырнуть ли сейчас Эмбер вон, но шар потерял терпение ждать, пока эти странные люди натворят дел. Из его нутра послышался низкий, пульсирующий гул, словно он накапливал энергию. Поверхность шара задрожала, и один за другим от него начали отваливаться куски плотной, шершавой скорлупы.

Все замолчали. С удивлением и нетерпением они смотрели на таинственный шар, ожидая, когда из него вылупится живое существо.

Наконец, с треском, шар покрылся густой сетью тонких трещин, и с громким хлопком скорлупа разлетелась!

Наружная скорлупа шара отпала.

Внутри оказался гладкий металлический шар.

Металлический шар покачнулся:

— Ну как? Я блестящ?

Питтман, только что осознавший, что процесс вылупления завершён, смотрел на парящий в воздухе металлический шар, не веря своим глазам:

— Э… это всё? Ты уверен, что вылупился?

— Уверен.

— Но ты всё ещё яйцо! — в голосе старого друида послышалось отчаяние. — Ты всё ещё яйцо! А где же новорождённый дракон?

Ребекка, ошеломлённая, смотрела на серебристый шар, парящий перед ней, и наконец вымолвила:

— Значит, это было яйцо… внутри которого ещё одно яйцо?