Увидев старую потрёпанную тетрадь, Хетти наконец поняла, откуда всё это:

— Это… оставил тот вольный маг?

— Да. Маг, которого отвергло сообщество, который всю жизнь не мог подняться выше второго уровня. Его дар был намного выше, чем можно было представить, но эта эпоха не дала ему возможности раскрыться, — Гавейн с восхищением посмотрел на тетрадь в своей руке. — Я просмотрел за эти дни часть его заметок. По моему мнению, эта тетрадь стоит по крайней мере половины герцогства.

Хетти, раскрыв рот, изумлённо уставилась на него:

— А?!

Однако Гавейн нисколько не преувеличивал. Если смотреть с точки зрения развития технологий, наследие, оставленное тем безымянным вольным магом, со временем будет становиться всё ценнее. Хотя все его исследования были на самой начальной стадии, Гавейн прекрасно понимал: для эпохальных идей и концепций «начальная стадия» — самая ценная.

Гавейн положил тетрадь на стол и поднял глаза на Хетти:

— Его дочь, та девочка по имени Анни, страдала, скорее всего, синдромом элементной ассимиляции тёмного типа. Это самый редкий вид магических заболеваний. Как маг, ты, должно быть, неплохо знакома с этой болезнью.

— Элементная ассимиляция… Это болезнь, характерная для королевства Фиалок. Заболеваемость низкая, но лекарства нет, — Хетти слегка кивнула. — Я догадалась, когда прочла те дневники.

В этом мире, где существовала магия, было много вещей, совершенно не похожих на родной мир Гавейна. Среди них было хорошее, но было и плохое. Синдром элементной ассимиляции был одним из худших.

Это заболевание, вызванное магической эрозией, чаще встречалось в местах с насыщенной магией и активными элементалями. Во времена империи Гондор оно часто проявлялось в районе колодца «Глубинная Синева» в столице. Даже в эпоху расцвета империи оно считалось почти неизлечимым. В нынешнюю эпоху это — «особенность» королевства Фиалок на севере материка.

Если сверхъестественные силы принесли людям этого мира дары природы, то сопутствующая элементная ассимиляция была словно злой умысел, заложенный в этот дар.

Синдром элементной ассимиляции проявляется только у новорождённых. Это мутация, вызванная магическим излучением во время внутриутробного развития. Ребёнок с этим заболеванием поначалу растёт нормально, но с возрастом у него постепенно проявляются признаки поражения и ассимиляции определённой стихией. Плоть и кровь больного начинают трансформироваться, постепенно становясь полуэлементальными. А по мере того как нормальная биологическая ткань замещается элементальной, организм начинает испытывать отторжение со стороны материального мира. За исключением немногих рас, обладающих особыми способностями, никакое элементальное существо не может долго существовать в материальном мире — таков естественный закон этого мира.

Этот процесс ускоряется с развитием болезни и он необратим. Когда более половины биологических тканей человека превращается в элементальные, он изгоняется из материального мира в ту элементальную плоскость, которая соответствует его типу ассимиляции.

А затем он умирает в щели между материальным миром и миром элементалей. Остатки биологических тканей делают этот процесс невыносимо мучительным, похожим на разрыв на части.

Дочь того безымянного вольного мага, Анни, должна была страдать именно этой болезнью, причём ассимиляцией тёмного типа — самой редкой из всех.

Маги и учёные много лет изучали различные элементальные плоскости, но только таинственная плоскость теней оставалась почти неисследованной.

— Синдром элементной ассимиляции неизлечим, его можно только замедлить. Самый эффективный способ «замедления» — сдерживать тело больного магической силой, подобно тому, как призыватели элементалей с помощью магических оков удерживают элементаля в материальном мире, — Хетти, хотя и была магом низкого уровня, неплохо разбиралась в теории. — Но это сложнее, чем удержать элементаля, потому что болезнь постоянно прогрессирует, и для поддержания этого процесса нужно постоянно вливать магию…

— Маг второго уровня, к тому же отверженный в магическом сообществе, не имел ни возможностей, ни средств для такого дорогостоящего лечения, — кивнул Гавейн. — Поэтому он пошёл своим путём: построил самозарядный магический круг с небывалой эффективностью и, нарушив железное правило, согласно которому такие круги работают только на себя, превратил его в устройство для «подзарядки» своей дочери. Его вынудили обстоятельства: все крупные магические фокусы были уже заняты, а разрозненные второстепенные фокусы в лесах давали слишком мало энергии. Но он смог решить эту проблему благодаря своему необычному дару.

— Но та аномальная магическая волна разрушила его круг… — Хетти вдруг вспомнила одну вещь. — Выходит, у этого самозарядного круга, названного «Магической сетью», есть большой недостаток? Во время магической волны он не выдерживает…

— Нет, магическая волна не разрушила структуру круга. У него были совершенные механизмы защиты, — покачал головой Гавейн. — Я сам видел тогда этот круг и могу утверждать, что он остался цел. Судя по дневнику вольного мага, проблема была не в круге, а в ритуале «трансформации тени», который он проводил. Магическое сдерживание может только замедлить ассимиляцию, но не излечить её. Тогда Анни была на грани срыва, и вольный маг пошёл на риск, решив провести ритуал, которым не мог управлять. В результате магия, вырабатываемая Магической сетью во время магической волны, превысила его возможности.

— Если так… то мне не о чем беспокоиться, — медленно кивнула Хетти и снова взглянула на тетрадь, оставленную вольным магом. Её взгляд был сложным. — Невозможно представить, что такой нищий вольный маг мог создать подобную вещь… Этот большой круг, собранный из простейших элементов, не похож ни на один из известных мне магических кругов. В нём почти нет сложных, трудно постижимых структур. Всё доведено до… предела простоты.

— Называй это «универсальностью», — улыбнулся Гавейн. — Работу по прокладке экспериментальной «Магической сети» в кузнице я поручу…

Он заколебался, переводя взгляд с Хетти на Ребекку. Очевидно, что прокладка магического круга — дело техническое, и Хетти подошла бы для этого больше. Но на Хетти уже лежала большая часть работы по организации строительства лагеря. Хотя она прекрасно с ней справлялась, её ждало ещё оборудование магической лаборатории, и Гавейн не хотел увеличивать её нагрузку. Можно было бы поручить это Ребекке. Хотя она умела только запускать огненные шары, прокладка магического круга — это не колдовство. Особенно самозарядного — она могла бы справиться, если бы просто следовала чертежу. Для этого нужно только знание теории и умение считать. Но всякий раз, когда Гавейн смотрел на Ребекку, у него возникало стойкое ощущение, что он смотрит на молодую олениху…

Сможет ли эта девушка?

Заметив колебания Гавейна, Ребекка, не дожидаясь, пока Хетти заговорит, сама подскочила:

— Предок, предок! Поручите мне! Я справлюсь!

— Ты уверена? — Гавейн пристально посмотрел на неё. — Важность этой работы трудно переоценить. Это основа, на которой будут строиться многие мои планы. Ты сможешь?

Ребекка перестала подпрыгивать, очень серьёзно задумалась и, робко взглянув на Гавейна, спросила:

— А если я сломаю, вы меня накажете?

Гавейн: — …Ладно, Хетти, давай лучше ты…

Но не успел он договорить, как Ребекка снова осмелела, выпрямилась и громко заявила:

— Но я всё равно хочу попробовать!

Гавейн с интересом посмотрел на девушку:

— О?

— Этот круг… он кажется мне очень интересным. Мне кажется, в нём много… много хорошего. Возможно, я смогу… смогу… — Ребекка запнулась, никак не могла подобрать слова и решила просто продолжить, стиснув зубы. — Я умею только запускать огненные шары, но теория у меня хорошая! И считать я умею! К тому же тётя Хетти сейчас так занята, а я, кроме как землю обследовать и помогать выжигать сорняки, ничего не делала…

Глядя на взволнованную Ребекку, Гавейн не смог сдержать улыбки и посмотрел на Хетти:

— Хетти, что ты думаешь?

— Теоретические знания и счёт у Ребекки действительно сильны. Если отбросить самое главное — способность колдовать, то у неё даже больше таланта, чем у меня, — Хетти с некоторой досадой взглянула на Ребекку. — Если бы она ещё была немного спокойнее…

— Я буду спокойной! — Ребекка выпрямилась, стараясь казаться серьёзной, но глаза её неотрывно смотрели на чертёж, лежавший на столе. Гавейну стало любопытно.

Он не удержался и спросил:

— Тебя очень заинтересовал этот круг?

— Да, — Ребекта почесала затылок. — На самом деле я давно думала, как было бы хорошо, если бы сложную магию можно было сделать проще. Если бы колдовать стало проще, может, я смогла бы освоить что-то кроме огненного шара… Этот круг дал мне много идей!

Гавейн пристально уставился на Ребекку, и та, почувствовав на себе его взгляд, невольно поёжилась.

Но через несколько секунд Гавейн улыбнулся:

— Хорошо, я поручаю это тебе.

Ребекка просияла:

— Правда?!

— Конечно, правда, — Гавейн достал из-под стола другой лист — грубый набросок «кузницы». — Вот такого размера. Пусть вся площадка будет покрыта «Магической сетью». Здесь же построим первую партию горнов. Материалы для нанесения круга можешь брать из горной сокровищницы. Там есть всё необходимое. Хотя круг большой, он «базовый». Думаю, тех готовых магических металлов и кварцевого песка, что привёз Филипп из города Танза, тебе хватит.

— Этот экспериментальный круг назовём «Магическая сеть — 1».

Ребекка, которой поручили важное дело, счастливая, убежала. Хетти тоже отправилась помогать только что прибывшим в лагерь крепостным и простолюдинам ставить палатки. В большом шатре остались только Гавейн и Эмбер.

— Ты выглядишь очень довольным, — полуэльфийка внимательно разглядывала выражение его лица. — Когда ты получил документы от старого короля, ты не был так рад. Это потому, что над пра-пра-правнучкой так весело издеваться?

Гавейн: «…»

Неужели она не может говорить так, чтобы не бесить?