Если в Танзе и было место, которое не разочаровало Гао Вэня и позволяло хоть немного прочувствовать классическую, изящную красоту иного мира, так это квартал богачей, расположенный чуть севернее центра города. Несколько улиц и стена отделяли его от внешних трущоб. Здесь, в относительно чистом и опрятном месте, жили все уважаемые люди.

Тут стояли красивые двухэтажные домики, каждый из которых был построен из светло-серого камня и кедра. На балконах вторых этажей сушились вяленая рыба и солёное мясо — символ достатка.

Хотя Танза в целом была всего лишь городком, далеко не дотягивавшим до размеров полноценного города, обитатели богатого квартала с гордостью именовали себя «почтенными горожанами».

Все они были свободными людьми, платили налоги и имели приличную работу в городе — в основном это были владельцы ферм и управляющие на рудниках.

Сегодня эти уважаемые люди, как обычно, стояли на своих балконах, среди вяленой рыбы и солёного мяса, и обсуждали с соседями последние события. Всё мало-мальски интересное было достойно подробного обсуждения, а самым животрепещущим сейчас, без сомнения, было происшествие во владениях Сесилов.

Танза и окрестности были ленным владением виконта Эндрю. Владения Сесилов и виконта Эндрю граничили друг с другом. Хотя между их обжитыми частями лежали обширные пустоши, Королевский тракт всё ещё соединял эти две территории. Поэтому даже в эту эпоху несовершенной связи весть о случившемся во владениях Сесилов быстро облетела всю Танзу.

Сначала сюда, словно беженцы, прибыл отряд рыцаря с дюжиной солдат. А затем распространилась весть о том, что владения Сесилов полностью затоплены и уничтожены полчищами монстров и магическим приливом.

Эта ужасная новость походила на страшилки, которые сочиняют бродячие барды. Горожане, многие годы жившие в мирное время, поначалу вообще не верили в это. Но беженцы и потрёпанные солдаты действительно вошли в город, а затем виконт Эндрю отдал приказ не только о более строгом комендантском часе, но и об увеличении патрулей в окрестностях. Так невероятная страшилка превратилась в реальность.

Горожане перевели разговоры о бедствии во владениях Сесилов из разряда «занятных баек» в разряд… серьёзных тем.

Сначала они лишь изредка перекидывались парой фраз при встрече в таверне. Теперь же они стояли на балконах на фоне вяленой рыбы и солёного мяса и обсуждали это со всей серьёзностью.

И пока эти уважаемые люди судачили о том, что захиревший род Сесилов наконец-то окончательно разорился, глава этого самого рода уже миновала богатый квартал и церковный район и вошла в замок виконта Эндрю.

Как бы ни была тяжела жизнь бедняков Танзы, дом виконта Эндрю был роскошен. Благодаря плодородию земель и умению его семьи копить добро, замок, который отстроил себе этот виконт, был куда красивее той ветхой крепости, в которой выросла Ребекка.

Доложив о визитёрах, дворецкий виконта Эндрю провёл Гао Вэня и его спутников в замок. Их провели в просторную, светлую гостиную, усадили за длинный стол из красного дерева и попросили подождать виконта.

Сидя в широком, удобном бархатном кресле и глядя на изящный серебряный чайный сервиз, Гао Вэнь то и дело вспоминал оборванных, истощённых бедняков снаружи и их лачуги. Надо признать, его представления об этом мире меча и магии несколько… пошатнулись.

— Предок, — тихонько тронула Гао Вэня за локоть сидевшая рядом Ребекка. — Как мы вас представим?

— Как договорились, прямо, — не меняя выражения лица, ответил Гао Вэнь. — Здесь нам выгоднее быть открытыми.

— Предок, — снова заговорила Хетти, кивая в сторону Эмбер. — Вы правда думаете, что ей место здесь?

Эмбер сидела напротив Гао Вэня и в этот момент со всем тщанием изучала серебряный чайный сервиз. Главным методом изучения было: вылить чай и засунуть чашку за пазуху. Пока Гао Вэнь поднял глаза, она уже спрятала туда же ложку.

Гао Вэнь сверкнул глазами:

— Эмбер!

— Ой! — слегка наигранно воскликнула воровка и, смущаясь, выложила на стол всё, что успела припрятать: две чашки, три ложки, серебряное блюдо, карманные часы, горсть орехов, два кубка и… монокль, который только что висел на груди у дворецкого.

Гао Вэнь: «?!»

Чёрт возьми, да как ты это делаешь?!

В этот миг Гао Вэнь невольно погладил лежащий рядом Меч Первопроходца и искренне возблагодарил эту королеву воров за то, что во время вскрытия его могилы она проявила милосердие и ничего не украла.

— Она была важной свидетельницей моего воскрешения, — Гао Вэнь, изо всех сил стараясь не скривиться, произнёс с серьёзным видом. — И тебе не кажется, что если оставить эту особу там, где мы не сможем за ней уследить, от этого будет только хуже?

Хетти глубокомысленно кивнула.

В этот момент в гостиную наконец вошёл виконт Эндрю.

Дубовые двери распахнулись, и в комнату ступил худощавый, высокий мужчина. На нём был облегающий чёрный длиннополый сюртук. Короткие тёмно-каштановые волосы, умащённые благовониями, плотно прилегали к голове. Две безупречные стрелочки усов расходились в стороны под носом. Бледность его лица, с нездоровым румянцем, довольно часто встречалась среди аристократов, особенно тех, кто не имел особых магических или воинских талантов.

Чтобы ощутить недоступные им сверхъестественные силы и предаться более изощрённым удовольствиям, они в избытке употребляли дорогие магические эликсиры для «усиления восприятия». Побочный эффект как раз и сказывался на цвете лица.

Они даже гордились этим, считая бледность одной из отличительных черт аристократа.

В этом смысле потомки Сесилов, следовавшие заветам предков, честно оттачивавшие мастерство и полагавшиеся на собственные силы в постижении воинского искусства (или магии), были в аристократических кругах белыми воронами. Но что поделать, род пришёл в упадок. Не то что на эликсиры, которых днём с огнём не сыщешь, у Ребекки даже денег не было, чтобы залатать дыры в стенах родового замка. Впрочем, теперь затыкать те дыры уже не было нужды.

— А, прекрасная леди Хетти и столь же прекрасная леди Ребекка! — с порога воскликнул виконт Эндрю, растягивая слова и изображая на лице искреннее сожаление. — Приношу извинения за опоздание! Но дела, знаете ли, закружили. Весть о бедствии во владениях Сесилов разнеслась по моим землям, народ в тревоге. Приходится большую часть дня посвящать организации обороны и заслушиванию донесений патрулей.

У Гао Вэня по коже пробежал холодок. Он тихо пробормотал:

— С современными аристократами все разговоры вот так вот, нараспев?

Ребекка понизила голос:

— Предок, а разве в ваше время было не так?

— Мы обычно забивались в таверну, глушили крепкое пойло и по ходу решали дела, нахваливая друг друга.

— …Ну, обычаи изменились. Хотя манера речи виконта Эндрю… действительно немного своеобразна.

— Мы понимаем, у вас сейчас много забот, — сказала Хетти, метнув укоризненный взгляд на Ребекку, которая, вместо того чтобы встать и поприветствовать гостя, увлеклась беседой с предком. Она встала сама. — Но позволю себе напомнить: Ребекку следует именовать виконтессой, а не леди. Она унаследовала титул ещё в прошлом году. В такой обстановке правильнее называть её виконтессой Ребеккой или виконтессой Сесил.

В этом мире в неофициальной обстановке правила обращения к титулованным особам, судя по всему, были не слишком строги. Перед титулом можно было ставить как имя, так и фамилию.

Ребекка, опомнившись после взгляда Хетти, запоздало встала и изобразила поклон, подобающий при встрече равных по титулу. Получилось более-менее сносно:

— Виконт Эндрю, благодарю за приём.

— Что вы, что вы, виконтесса Сесил, — виконт, получив мягкое, но недвусмысленное напоминание от Хетти, припомнил репутацию этой дамы в аристократических кругах и слегка поубавил пафоса. Обращаясь к Ребекке, он выбрал более формальный вариант — титул с фамилией. — Я глубоко опечален тем, что случилось в ваших владениях. Истинное бедствие. Но рад, что вы невредимы. Похоже, роду Сесилов не грозит угаснуть.

Далее последовали пустые, ничего не значащие любезности и поздравления. Одна сторона строго по правилам выражала свою озабоченность, другая должна была изобразить благодарность и умиление, вызванные проявленной заботой. Судя по всему, Ребекка, чей ум, казалось, иногда заклинивало, в таких делах была не сильна. Поэтому она довольно резко перевела разговор в практическое русло:

— До того как замок пал, рыцарь Филипп с отрядом прикрывал прорыв мирных жителей. Они должны были отступить сюда. Согласно законам, установленным государем-основателем, сейчас они должны находиться под вашей защитой. Не знаете, как они?

— Разумеется, законы государя-основателя священны. Мои владения невелики, но прокормить пострадавших соседей мне вполне по силам, — кивнул виконт. — Тот храбрый рыцарь был весь изранен и до сих пор не оправился. Я распорядился разместить его в церкви Святого Света — там ему обеспечат наилучшее лечение. Верных солдат и несчастных мирных жителей я поселил в восточном и южном кварталах. До сих пор ни один не умер от холода или голода.

Ни один из беженцев Сесилов, добравшихся до Танзы, не погиб от холода или голода — это говорило о немалой заботе. Разумеется, у виконта Эндрю были свои резоны приютить этих людей. В конце концов, каждый принятый им беженец из владений Сесилов ложился долгом на Ребекку. Если она захочет восстановить род, ей придётся выплатить виконту Эндрю «вознаграждение» за каждого человека.

Как и то, что «следует по мере сил помогать пострадавшим соседям, аристократ обязан принять и защитить подданных попавшего в беду соседнего рода», было записано в законах Анзу, так и то, что «получивший помощь обязан выплатить помогающему необходимое вознаграждение», тоже было чётко прописано в кодексе. Гао Вэнь это прекрасно знал.

В конце концов, оба эти закона были приняты при участии самого Гавейна Сесила и Чарльза Первого.

Ребекка как аристократка была ещё неопытна, но это правило знала. Услышав слова виконта, она помрачнела. Она сильно сомневалась, что сможет расплатиться с этим внезапно свалившимся долгом.

Она невольно взглянула на Гао Вэня. В голову лезли дерзкие и нахальные мысли.

Предок… у него же, наверное, всё с иголочки, антикварное… Может, убедить его продать свой костюмчик?