Меня долго трясли и пытались разбудить, но мне так было хорошо, что не хотелось просыпаться.

— Джон, любимый, проходи, я заждалась тебя! Жених всё равно беспробудно спит! — наконец нежный голос Клариссы, шептавший чуть вдалеке, разбудил меня окончательно, и я вскочил как в попу ужаленный.

— Чё за ерунда?! Какой на фиг Джон?!

— Ты долго не просыпался, а тебя ждут мои родители, Рик. Вот и я пошутила.

Проверив на всякий случай шкаф, занавеску у окна, и даже под кроватью, я ответил недовольным голосом:

— Просто потерял кое-что, ищу…

— Конечно-конечно. Пришлось на тебе проверять народную мудрость, чтобы быстрей разбудить супруга, нужно вызвать в нём ревность. Назвать его чужим именем или притвориться, что привела любовника.

— Шутку твою я сразу раскусил! — соврал я. — Но лучше больше так не делай! Пошли уже к твоим!

— Прям в таком виде?! — удивлённо спросила Кларисса.

— У меня другой одежды нет, ношу ваши обноски. Сама выбрала нищее чучело…

— Я не про то, просто у тебя синюшное лицо...

Я дотронулся до распухшей половины лица и поморщился от боли — страшный, наверное, жуть! Меня же вчера хорошо так приложили по лицу.

— Ты не хочешь с таким убожеством появляться на людях?!

— Да нет, мне всё равно, я рассказала семье всю подоплёку событий, но ты же парень, вы в этом деле щепетильны, должны выглядеть прекрасно и быть на уровне. Я собрала тебе клатч с косметикой. Взяла на время у брата.

— А зачем ему женская сумка и косметика? — всполошился я, — У него же девушки есть, даже две, он не из этих точно!

Но потом я взял себя в руки и решил успокоиться. Тут же другой мир с гендерным перекосом. Может, у Билла дезодорант какой. На худой конец, помада от обветривания губ. Чай я сам тоже не наждачной бумагой в туалете подтираюсь!

— Вот, потому что у него есть девушки, он немного, там и сям, подкрашивает себя. Помада, духи, тени, тушь, румяна, всё собрала, можешь прихорашиваться!

— А разве не девушки для него должны прихорашиваться?

— Думаю, они все втроём друг для друга стараются!

— Ну ладно, косметика так косметика. Не мои дела — не лезу!

— Что значит — не лезешь? Я думала, ты сейчас будешь накладывать грим, скрывая кровоподтёк. Пользоваться тональным кремом, консилером, корректором, пудрой, в конце концов. Бросила сюда всё, что было у него и у меня, не зная, чем ты там пользуешься! Не может же мужчина выйти в свет в таком виде!

— Ага-ага, — ответил я, пытаясь сообразить, что значат слова «консилер» и «корректор». — Как скажешь, конечно, но я из тех, которые считают, что мужчин красят раны и шрамы. Ты же помнишь, какой я странный, такую красоту погубил, копну светлых волос сбрил, теперь хожу с тёмным коротким ёжиком. Прими меня таким, какой я есть!

— То есть никакого мейкапа? И ты не будешь стесняться? Все парни странные, но ты самый особенный!

Наконец мы с невестой вышли в люди, к веренице из многочисленного семейства.

Четыре женщины-жены, сам глава... тьфу, папаша семейства и ещё двое детей. Старшая сестра Клариссы, лет двадцати пяти, и младшая сестра, ребёнок лет десяти. Я здоровался с каждым членом семьи Кэмпбеллов лично, горячо пожимая им руки. Видя их восхищение и подобострастный взгляд, я решил воспользоваться своим положением — «Зять — негде взять!»

— Очень приятно, Царь! Ой, какая малышка малипусенькая! Очень приятно, Царь!

— Рик, это Мэри, глава семьи, она же по совместительству моя биологическая мать. — наклонившись ко мне, зашептала на ушко Кларисса. — Мы с ней не ладим, я забитая тихоня, а она властная женщина. Единственный её ребёнок и то пошёл не в мать. Я мягкая и вся в отца.

— Что вы там шепчетесь?!

— Это мой любимый папа, Стив, — представила Кларисса чуть полноватого мужчину в возрасте, в очках и с усами.

Если б не усы, они бы походили с моей невестой друг на друга, она и вправду в отца пошла и внешне, и внутренне! Я присмотрелся к нему. Ничего себе! Да на его физиономии полно белил и пудры, морщины и оспинки замазаны, тоже мне краль на склоне лет! Брови выщипаны, глаза подведены — хорохорится, молодится старичок! Билли-боя нужно срочно вытаскивать из этой клоаки и воспитывать мужиком, а не этим... метросексуалом.

— Приветствую тебя в семье, сынок! — сказал Стив. — Теперь нас трое парней, мы сила!

— Будете заниматься с нами церебральным сексом пуще прежнего? — фыркнула старшая сестра Клариссы.

— А это недовольная грымза, Лиза — моя старшая сестра, она завидует, что выходит замуж не первая.

— Очень приятно, главное, лёд тронулся, а значит, ты следующая. — пожал я ей руку и тут же вырвал её. — Зачем ты тянешь мою руку вверх и на себя?

— Невежа, у вас в деревне не учили этикету? — удивилась Лиза. — Для того, чтобы поцеловать мужчине ручку. Давай заново! Только повернись ко мне нормальной стороной, со стороны синяка ты выглядишь не очень, а с другой стороны прям красавец!

— Не стоит, в моей деревне Гадюкино такая учтивость не принята!

— Хватит, дети, препираться! — прервала нас старшая жена. — Я слышала, Рик, ты не отсюда и таким незамысловатым способом хочешь натурализоваться.

— Мама, что ты говоришь?!!

— Скажи, Рик, — не обратив внимания на Клариссу, спросила Мэри, — ты женишься по любви или по расчету?

— Кларисса сказала, что я женюсь по-любому! — отшутился я.

После некоторых расспросов, на которые я всегда отвечал однообразно, что потерял память месяц назад, ничего не помню из прошлого — им со мной стало не особо интересно — все направились к праздничному столу. Кларисса отсутствовала несколько часов и принесла много готовой заказной еды, рассудив, что пригласить меня с такой раскрашенной физиономией в ресторан лучше не надо.

— Рик, ты христианин? Веруешь ли ты в Пресвятую Троицу? — спросила одна из жён Стива. — Прочтёшь молитву перед трапезой?

— Если честно — я не помню! Ничего не помню!

— Тогда возьмёмся за руки, семья, повторяя вместе со мной. Благословенна Госпожа, Богиня наша, Царица Вселенной, вырастившая хлеб из земли. Во имя Матери, Дочери и Святой Души. Аминь!

После этого мы наконец-то приступили к трапезе. Конечно, было вкусно, а то целыми днями лопаю еду из холодильника! Но приходилось сдерживать себя, пытаясь есть наравне с остальными — я решил пока не шокировать их своей привычкой жрать за пятерых.

— Рик, ты не против, чтобы моя дочь была в подвенечных брюках?! — папаша Стив уже вовсю витал в облаках, думая, как оденет дочурку. — Чёрного покроя или в полоску?

— Я бы предпочёл видеть невесту в белом платье… — поперхнулся я от неожиданного свадебного поворота.

— У нас так не принято! — отрезала старшая мать семейства. — И нескромный вопрос, с фатой или без фаты?

— В чём его нескромность? — спросил я.

— По обычаю фата символизирует невинность. Есть — надевают, нет — не надевают!

— А-а-а, вы об этом... Я до вашей дочери ещё не дотрагивался! Поэтому проверить возможности не было, но вам лучше знать, как её старшей биомаме!

— А при чём здесь наша Кларисса? — удивлённо спросила одна из жён Стива.

Чтобы не позориться и не тупить больше, я просто уставился на свою невесту, которая как бы делала вид, что ни при чём. Пусть разруливает со своими мамашами сама.

— У него же отбило память, он вас не понимает! И из другой страны! Милый, фата символизирует чистоту и непорочность мужчины!

— Чё-то я всё-таки не понял, ты в подвенечном белом платье, с натянутыми под ним чёрными подвенечными брюками. Это уже сюр! Но на тебе ещё будет фата, которая символизирует мою девственность?!

Кэмпбеллы надолго замолчали, потом заржали над моей шуткой — по крайней мере, они думали, что я съюморил. Оказалось, что жених и невеста женятся оба в костюмах. Она в чёрном или тёмном, жених — исключительно в воздушно-белом. А фата надевается на мужчину. Отшутившись ещё раз, что на мою короткую стрижку фату повесить можно, только если прибить гвоздями к черепу, я отказался от такой срамоты.

— Мы хотим скинуться и подарить тебе дорогое кольцо с бриллиантами!

— Не надо, спасибо, мне хоть из алюминия, недорогое, чтобы если потеряю или украдут, не было бы так обидно. Ничего вычурного, простое и круглое!

— Какой ты скромный. — всплеснула руками старшая сестра Клариссы. — Я и вправду завидую, только не поворачивайся той страшной стороной. Дай попускать на тебя слюни и полюбоваться тобою.

— Хорошо, кольцо будет платиновым, — вынесла окончательный вердикт Мэри. — Со стороны будет казаться, что обычное серебро. Но хоть гравировку внутри можно сделать. Какую надпись ты бы предпочёл?

— Если можно, орнитологическую. — ответил я.

— Что?

— Этот дятел был окольцован в две тысячи двадцать первом году.

Все сдержанно посмеялись и похвалили за удачную шутку, но просили дальше быть серьёзнее.

— Насколько дорогую свадьбу ты хочешь? Будь ты самым скромным на свете, но ты мужчина! — спросила Лиза, сестра Клариссы. — Для любого жениха важно, кто его избранница, как он выглядит, каков его свадебный костюм, как организована свадьба, сколь богато накрыт стол, сколько на всё это потрачено денег! Всё запечатлеть на видео и в будущем показывать своим детям и гостям. Но самое важное, чтобы твои друзья сдохли, кобели, от зависти.

— Я совсем не скромен и не бессребренник. Лучше все деньги за кольцо и свадьбы — в конверт или на счёт. Мы собираемся жить в Городе. Да, дорогая? — обнял я Клариссу. — Понадобятся на съём квартиры!

— Об этом и речи быть не может! — отвергла моё предложения старшая мама. — Она же только поступила в медицинский и не потянет аренду! Живите у нас.

— Надо жениться на взрослых девушках! — встряла Лиза. — Которые могут обеспечить себя и мужа!

Бедная Кларисса густо покраснела. Обидели мою зазнобу, задели за живое. Остальные в семейке затараторили, споря между собой и перебивая друг друга. Одни отчитывали Лизу за хамское поведение с младшей, ещё не оперившейся, сестрой. Другие ругали меня за мальчишество, мол, я смотрю на мир через розовые очки, призму молодости, не понимаю реалий беспощадной действительности Города. Папаша тем временем болтал сам с собой, выбирая, во что одеть жениха и невесту. И как одеться самому Стиву, ведь это он будет вести меня к алтарю, раз другой родни у меня нет. Если, конечно Мэри, старшая жена разрешит.

— Ша, бабьё и папаша! Я сам обеспечу свою жену, — повысил я на них голос. — С тещей… тёщами жить не намерен!

— Ты? Но что ты умеешь делать? Кроме как предлагать эскорт-услуги, с таким симпатичным личиком и прекрасным телом.

Завязался спор, в ходе которого мы пришли к заключению, что я сам решу финансовый вопрос молодой семьи. А они, если захотят, то помогут, фифти-фифти, половина денег от меня, остальное на первое время от родителей невесты. Меня всё устраивало. Несмотря на явный перебор — назвать тёщ бабьём — мне никто не выразил большого неудовольствия. Приятно быть в мире редкой и ценной птицей. С другой стороны, тут мужчину воспринимают снисходительно, да еще и к молодёжи относятся пренебрежительно — жизни не видали, глупости творят. В их глазах я просто дурачок, которого лучше лишний раз не раздражать, а то сбежит ещё, не дай Бог... Богинюшка!

Разговор семейства плавно перетёк на Билла — его стали ругать, куда это он запропастился? Уже ночь на дворе. Потом включили этот дебильный сериал про отчаянного нянь-папу-домохозяина. Я, сославшись на усталость, ушёл в комнату Билла спать. Уже на пороге услышал недовольный голос Стива, обращенный, по ходу, к жёнам, и ухмыльнулся.

— Эй, ладно, мои дочки смотрят ему вслед, холостые девахи! А вы куда уставились — на его соблазнительную задницу?