Меня разбудили довольно грубо, оплеухами по щекам.

— Эй, парнишка, ты меня слышишь? Ты живой? Понимаешь меня? Говорить можешь? Мы вызвали скорую!

Придя в себя, я попытался оценить происходящее вокруг. Сам я находился на заднем сиденье разбитой в хлам машины, передний бампер которой смят. Человек, сидящий за водительским сиденьем, лежал на руле, весь помятый, в крови, голова и рука вывернуты под неестественным углом — с такими травмами не живут. Да, крепко же мы врезались в придорожный столб, это какая же скорость была?! Капот смят, столб оказался почти на метр внутри автомобиля и согнулся, скособочившись.

У сиденья с водительской стороны возилась, пытаясь открыть дверцу, одна полицейская. Вторая служительница закона нависла надо мной, кажется, она стирала кровь с моего лба. Обе женщины были совсем не миниатюрными дамами, лет за тридцать пять-сорок. Я думал, это клише — про вечно жрущих пончики полицейских, но нет, обе дамы были поперёк себя шире.

— Мальчик, с тобой всё хорошо? — спросила ближайшая ко мне полицейская. — Ответь чего.

— Со мной всё в порядке. Но кто был шофер? Родитель?! — спросил в свою очередь я.

— Это был наш вопрос к тебе, вообще-то, — возразила женщина. — Но, видимо, ты ещё не пришёл в себя?!

— Судя по остаткам кожи, он цветной или цветная, а ты блондинчик! — наконец, вторая открыла дверцу спереди и принялась рассматривать кровавое месиво под светом из фонаря. — Не волнуйся, это просто водятел, а не твоя родня!

— Что за цветные?! — спросил я, не понимая.

— Ты чё несёшь? Опять на нас заявят за расистские шуточки, — «моя» полицейская сделала замечание своей коллеге. После чего обратилась ко мне: — Она шутит, парнишка, не принимайте близко к сердцу! Мы же все сестры… и братья — пучеглазые и бледнолицые беляши!

— Ну, так я и не сказала, что она чёрножопая или пиздоглазая… А «своя» чернильница.

Я кое-как попытался вылезти, но, учитывая, что полицейская так и не отошла от двери, у меня ничего не получалось.

— Эй, ты куда вылезаешь? Возможно, у тебя поврежден позвоночник или разорваны внутренние органы, не двигайся, ждём врачей.

— Помогите! Кажется, я задыхаюсь!

Обогнув кое-как своего колобка в форме, я выскочил из машины, резко вытянулся во весь рост и… мне стало больно. Я грохнулся на асфальт. И через минуту, полностью придя в себя, понял, что творится что-то неправильное. Пока я был в немного не в себе, вокруг меня суетилась «моя» полицейская, опустилась передо мной на колени и сейчас активно делала искусственное дыхание. Вторая уже стояла рядом и непрерывно тараторила: «Ну что там с ним? Он точно живой?»

Какое-то время фараонша действительно делала искусственное дыхание, хотя я явно успел прийти в сознание и открыл глаза. Думаю, она была совсем не тормоз, но, сообразив, что я дышу, банально начала меня целовать. Что за больная и озабоченная дура?!

«Впрыснуть ей яд или снотворное через слюну?» — раздался голос в моей голове.

Толком не соображая, что за фигня творится, и опешив, я на автомате «дакнул». После этого голос не повторялся, и я решил, что мне почудилось. Немудрено после такой аварии, если я даже память потерял. Кажется, это называется ретроградной амнезией — всплыло у меня в голове. К этому момент второй стражнице закона надоело безучастно наблюдать творившееся безобразие, и она буквально завопила от негодования:

— Хватит уже с мальчиком целоваться, чем я хуже? Век такого белокурого не щупала!

— Хезер, ты чего? — оторвалась первая от волнующего занятия. — Я же человека спасаю!

— Ага, а то я не вижу. А за жопу ты его зачем щупаешь? Чтобы воздух, который ты в него вдуваешь, с другой стороны не выходил?! Двигайся, дай и я «поспасаю»!

А ещё говорят — дважды снаряд в одну воронку не падает. Вот и нет, вторая — такая же идиотка, отодвинув в сторону осоловевшую подругу, припала к моим устам. Какое незамутнённое сознание у охранительниц режима, вот ведь… сучки. Я окончательно пришёл в себя и пытался сопротивляться, но не тут-то было: пользуясь моей слабостью после аварии, навалившаяся на меня полицейская дальше продолжала лапать меня и лобызать.

«Впрыснуть второй яд или снотворное через слюну?» — снова раздался голос в голове.

«Только, пожалуйста, снотворное! А что ты впрыснул первой? Надеюсь, не яд?»

В такой ситуации приходится довериться явной шизе и даже начать общаться с ней. Чуть погодя я увидел, как сползла вниз по машине первая полицейская — заснула или?.. А вторая, с именем Хезер, так вошла в роль и распалилась, что даже не замечала этого. Да и я помог — испугавшись, что она заметит, что творится, я обхватил её голову обеими руками. Так, не давая ей осмотреться по сторонам, я целовался, преодолевая отвращение, и минут через пять она отвалилась в беспамятство. Поднявшись с земли, я не знал, что делать дальше.

«Эй ты, слышишь меня? Кто бы ты ни был… я ненавижу тебя! Думал, скажу спасибо? А если она умрет от яда?! Мне же теперь сидеть или… скрываться!» — кричал я вслух.

Потом я повторил эти слова мысленно, но голос в голове молчал, не отвечая. Может, он обиделся?! Так, стоп, не время об этом думать, полицейские же говорили, что едет неотложка! Надо поискать камеру у них в машине, может, она снимала этот театр абсурда — и валить-валить! Сильно хотелось спать, видимо, последствия травмы от аварии, но ничего, потерпит. Быстренько обшманав легавых и вытащив у них пару сотен баксов налички, я переключился на «мусоровозку».

Так-с, фиг поймёшь, видеорегистратор в машине работал или нет. Я содрал всю конструкцию с окна — заберу с собой. Глянув в зеркало, я убедился — да, я блондин, как и говорили эти любительницы светленьких мальчиков. Мне лет двадцать, на мой вкус — симпатичный, статный юноша с голубыми глазами и огромными, как опахала, ресницами. В подробностях себя разглядеть не удалось, я ведь был весь измазан в крови. На лбу была рана, но она не кровоточила. Пришлось поискать для водных процедур бутылку воды, не в придорожной же канаве отмывать следы грязи с себя?! Стащив с заднего сиденья какой-то свитер, слишком широкий для меня, я побыстрее убежал в лес. Как раз вовремя — через минуту я услышал сирену и увидел свет от «мигалки» скорой помощи. Так и не успел проверить пульс у обеих женщин!

Пробежав напрямик некоторое время, я вновь оказался на неширокой автомобильной дороге. Что ж, я не в лесах, уже хорошо. Остановился, сильно запыхавшись, выпил немного воды, сложил свою верхнюю одежду, забрызганную кровью. Отмылся кое-как от следов аварии остатками воды из бутылки, надел на себя тот самый свитер, что стибрил у легавых в их машине. Рассуждаем здраво. Вторая полицейская, если меня не обманул голос в голове, жива и спит. С первой сложнее, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, она умерла, как и водитель машины после аварии. Смогу ли я объяснить это? Нет. Никто не поверит, что её отравил голос моей шизы, к тому же через слюну. Скорее, решат, что я им вколол что-то... или каким-то иным способом убил женщин при исполнении! А значит, я лет на двадцать присяду в тюрьму — или на всю жизнь в психушку, если напеть про голос, который слышу я один. Нужно скрыться, ничем не выдавая себя, и некоторое время не светиться.

Вдруг меня пронзило чувство, заставившее поёжиться, хотя в лесу было жарко — сейчас явно лето. Чувство совести? Брезгливости к самому себе? Мало того, что я, возможно, убийца, так вместо переживаний об этом, рефлексии я думаю, как скрыться с места преступления. Возможно, дамочка жива, возможно, они обе меня насильно целовали, и виноваты в чём-то. Дозволительно обвинить мою шизофрению — и я не в ответе. Но я даже особо не волнуюсь и думаю, как скрыть улики.

Мои глаза расширились от понимания того, что я безжалостный убийца — если не сейчас, то готов стать им. Через мгновенье я мигнул, захлопнув глаза, сужая мой мир до чудовища, которым я стал. Чудовище воняло потом и кровью, тяжело дышало после бега и всё никак не могло прийти в себя. Мои грязные пальцы, лицо, одежда — всё подчёркивало во мне моё животное начало. Стал ли я животным или всегда им был? Сейчас я просто крыса, загнанная в угол и готов наброситься хоть на льва! Мне нужно выжить любой ценой!

Вторая полицейская, возможно, запомнила меня! А вдруг были ещё видеорегистраторы? Или, может, просто люди, которые знали, как и куда я ехал в этой машине? Если они укажут на меня? Без документов, памяти, связей и денег меня быстро найдут. Пока на меня не устроили облаву, нужно срочно изменить внешность и валить отсюда.

«Есть возможность изменить внешность один раз, восстановиться обратно не получится! Станешь брюнетом, черты лица, отпечатки пальцев изменятся. Но это билет в один конец!» — в третий раз за недолгое время моего нового существования раздался голос в моей голове!

«Кто ты?» — но, как и в прошлые разы, голос мне не ответил.

Может, это как в книгах, что я читал, хоть и не помню ни сюжета, ни главных героев? Кажется, помню название «Отдай свои мысли»! Классная ЛитРпг… РеалРПГ. Вот и у меня сейчас в башке установлена [Система], это уровни, прокачка, навыки, магия и прочие фантазии подростков или инфантильных взрослых, которые не смогли вырасти из детства, застряв там. К сожалению, голос в моей голове не отвечал. [Система] перед глазами, с виртуальными кнопками и интерактивным интерфейсом, не висела — поди догадайся, чего нужно делать! Минут через пять я смог добиться ответа, много раз повторив, что хочу изменить внешность, но чтобы я при этом не стал уродом, а остался симпатичным парнем!

«Для этого не хватает ресурсов, нужны мозги, исключительно человеческие, можно и приматов, но в больших количествах. После чего удались в безопасное место и дай команду на переделку организма!» — наконец ответили мне.

Только такие ресурсы было очень сложно добыть, откуда в лесу мозги человека? Это не гриб, под деревом не растёт. Убивать людей я для этого не буду. Хотя, постой, почему убивать?! Есть же мёртвый водитель и, возможно, первая полицейская! Опять, что ли, возвращаться и возиться в кровищи? Где моя старая грязная одежда — надену и снова побегу обратно! Заодно и проверю пульс у обеих легавых — не смог сделать это раньше. Вдруг не всё так страшно, и убийства не было.

Через пять минут бега я снова был на прежнем месте. Неотложка, видимо, забрав тела двоих полицейских, уехала. Обе машины, разбитая и легавых, были на месте, как и труп моего шофера. Как мне ни было противно, пришлось подойти к человеку и мельком взглянуть. Спереди было просто месиво крови и ошмётков кожи. Много хуже, чем вид сзади, который я запомнил — это как же надо было удариться об стекло и руль?! Почему не сработала подушка безопасности? Кажется, голова у человека треснула. Превозмогая отвращение и тошноту, я поддел обеим руками кости в месте разлома и со скрипом вскрыл черепушку мертвеца. Уговаривая себя, что лучше так, чем всю жизнь в тюрьме или психушке, я погрузил свою руку внутрь и вырвал первый кусок очень мягких и водянистых мозгов.

«Только бы не вывернуло! — повторяя эту мантру без конца, я сделал первый укус, зажмурив глаза. — Господи, как же вкусно-то! Просто божественно!»

Потеряв остатки совести и разума, я жрал и жрал, пока не выскреб весь череп до донышка. Где-то через минуту-другую я пришёл в себя. Опять сюда кто-то ехал, и снова заорала сирена. Я побежал обратно. Теперь у меня не было с собой воды, но вытереть со своих губ и рук не засохшую жижицу мозгов и крови не составляло труда. Отбежав довольно далеко от места ДТП, я надел свитер. Подумав, засунул в глубокую яму в земле старую одежду и доломанный до груды стоптанного пластика видеорегистратор из мусоровозки.

Пройдя ещё несколько километров вглубь лесопарка, я нашёл подходящее мягкое место в буреломе и сел, обняв руками колени. Тёмный и суровый ночной лес вокруг, стволы деревьев внушительных размеров — своими кривыми ветками, спускающимися до земли, они скрывали меня от опасностей. Хотя разве такому монстру, как я, страшны люди, медведи или волки?! Всюду пахло гниющей листвой и влагой, видимо, недавно прошёл дождь. В лесу царила тишина. Ночь, все улеглись спать — видимо, пора и мне.

Я попросил так и не ответивший мне голос в голове запустить процесс смены личности. Чтобы ничто не выдавало меня, цвет глаз я попросил сменить на тёмно-серый. Я хочу быть не нежным голубоглазым мальчиком, а стальным взором давить людей! Шиза ответила мне своим странным способом, сначала пощипыванием лица, затем началась адская боль, казалось, мне ломало кости черепа, они где-то раздвигались, где-то, наоборот, сужались. Рвались мышцы, шевелились отрастающие волосы, даже уши сворачивались в трубочки, судя по ощущениям. В какой-то момент стало настолько невыносимо больно, что я потерял сознание.