— Ты… О чём ты говоришь?

Фу Хэн отпустил девочку и стеклянным взглядом уставился на неё.

— Цинцин прощает дядюшку, — ответила та с улыбкой.

Казалось, её маленькое милое личико было абсолютно чуждо внешнему миру.

Ей будто и не было дела до того, что Фу Хэн испытывал глубокую вину. Слова прощения слетели с её губ так легко — лишь бы он больше не мучился и не ненавидел себя.

Однако же Фу Хэн всё не мог поверить, что Гу Цинцин говорила от всего сердца.

— Цинцин знает, как я с ней поступил? — горько улыбнувшись, мужчина заглянул в ясные глаза девочки.

— Не знает, — честно покачала головой Цинцин.

«Ну конечно…»

Сердце окончательно ушло в пятки, и длинные острые иглы, полные злобы, вонзились в него. Разве можно было поверить в прощение ребёнка, который даже не знал правды?

Если бы Цинцин имела хоть малейшее представление о том, через какие мучения ей пришлось пройти из-за него, то ни в жизни не простила бы его.

— Но это неважно, — Цинцин взяла Фу Хэна за руку и прижалась к ней щекой, потёршись ласковой кошкой. — Какие бы плохие вещи ни сделал дядюшка, Цинцин тебя простит. Потому что ты самый лучший дядя в мире!

Его зрачки едва заметно расширились, а сердце будто перестало биться всего на мгновение. Его грудь вновь дрогнула, но на этот раз не из-за слёз.

Низкий и глубокий смех зазвенел в ушах Цинцин, и девочка, вскинув голову и заметив его облегчённую улыбку, присоединилась к его радости.

— Дядюшка, а можно Цинцин ещё одно мороженое? — не преминула воспользоваться ситуацией малышка.

— Нельзя, — в ту же секунду отказался безразличный и жестокий взрослый.

— Дядюшка — большой злодей. Цинцин тебя больше не простит!

Девочка на всех парах выбежала из комнаты, заливаясь горькими слезами, и бросилась жаловаться Фу Сыцзиню, смотревшему новости в гостиной.

Какая жалость, что в присутствии отца властный и хладнокровный президент всегда отступал, съёжившись.

— Э-э… Но мороженое ведь совсем невкусное. Может, поедим что-нибудь другое? Кажется, в холодильнике были фрукты. Хочешь, я порежу тебе персик? — примирительным голосом спросил Фу Сыцзинь.

— Не хочу! — отрезала девочка, оборвав взрослую ложь.

Фрукты даже близко не стоят с мороженым.

Фу Сыцзинь, оказавшись беззащитным перед ребёнком, взял пульт и переключил новости на детский канал, по которому крутили её любимый мультик с динозаврами.

— Тираннозавр!

Стоило девочке заприметить любимого персонажа, как радость застлала все остальные чувства. Спустя секунду она уже даже не помнила, что хотела что-то съесть.

Однако так как Цинцин так ничего и не поела вечером, Фу Хэну пришлось насильно пихать её в ручку бутылку с молоком.

Прихлёбывая молочко и неотрывно следя за динозавром, малышка проживала свою лучшую жизнь.

***

Пробный трёхдневный поход в детский сад прошёл успешно.

После этого Фу Хэн хотел отвезти Цинцин и в другие сады, но девочка уже обзавелась немалым количеством хороших друзей, а потому упрямо упёрлась в своё. А дело в том, что её новые знакомые ещё не горели желанием посещать детский сад, поэтому Цинцин просто не могла их бросить на произвол судьбы.

И кто же её этому научил?

Виновник торжества попытался проскочить мимо Фу Хэна. Главное, прошмыгнуть достаточно быстро — так отец никогда не узнает правды.

— Сяо Шэнь! — довольно закричала девочка, едва заметив силуэт Фу Сышэня.

Боги явно возжелали его смерти!

— Доброе утро, отец.

Смущённо улыбнувшись, Фу Сышэнь с трудом переборол желание удушить Цинцин на месте — не посмел.

«Маленькая предательница, даже не надейся, что в будущем тебе ещё хоть раз помогут тайком выбраться поиграть!»

Видимо, малышка осознала, что ненароком выдала сына, и уселась на детский стульчик, сжимая в ручке бутылку с молоком и невинно хлопая ресницами. Притворившись, что ничего не случилось, она опустила голову и взялась за завтрак.

Рис был таким ароматным, навыки дядюшки стали заметно лучше.

Так и наступил первый день в садике. Вся семья намеренно взяла отгул, чтобы приготовить девочку к такому важному шагу. Даже Гу Лань прибыл в дом Фу раньше обычного.

Четыре высоких мужчины чинно провожали маленькую паровую булочку до ворот садика, решительно огораживая её от толпы. Не считая любопытных детей, отчаянно вытягивающих головы, некоторые родители также не могли сдержать коротких, скользящих взглядов. Причиной тому, конечно, были дядюшки в возрасте тридцати-сорока лет и куколка-малютка.

Люди — создания визуальные, неудивительно, что им нравятся красивые вещи.

Так как садик впервые открывал свои двери в новом году, вокруг него столпилось немало народа. В дополнение к тем деткам, которые должны были переступить порог первый в жизни раз, присутствовали и «старички».

Подсчитать точное количество детей и их родителей было просто невозможно. Куда ни глянь — там обязательно кто-нибудь стоял.

К счастью, на страже Цинцин стояли «четыре великих защитника», а потому девочку никто не толкал и не зажимал.

С трудом прорвавшись через блокаду, они вошли в маленькую классную комнату. Их тут же заприметила учительница, стоявшая возле стола.

— Моя маленькая подружка Цинцин уже здесь.

Учительница опустилась на корточки перед девочкой и одарила её тёплой улыбкой. Казалось, в её взгляде не было злого умысла, и она не специально выделила Гу Ланя и остальных среди прочих родителей и опекунов.

В этом садике собрались дети из богатых и именитых семей, их фамилии у многих на слуху.