Лица Фу Хэна и Гу Ланя буквально перекосились после прочтения переписки, разве что каждый думал о своём.

— Почему люди всё ещё цепляются за мою сестру? Чего хотела эта женщина?

— Я не знаю, кто она. Цинцин отказывалась рассказывать мне, — покачала головой Хань Вэйлань. Показав им столь важную переписку, она больше не собиралась скрываться. — Я лишь знаю, что после свадьбы Цинцин и Фу Хэна ей часто поступали письма с угрозами. К ним были приложены… интимные фотографии её мужа в постели с другими женщинами. Может, было что-то ещё, но Цинцин не говорила.

— До этого момента? — удивлённо спросил Гу Лань.

Сколько же ненависти копилось в человеке, если он неустанно преследовал и издевался над бедняжкой на протяжении двадцати лет?

— Да, — печально ответила Хань Вэйлань.

Однажды она убедила подругу обратиться в полицию, но там так и не смогли вычислить злоумышленника, а потому заявление пришлось забрать.

Фу Хэн неосознанно крепче прижал спящего ребёнка к груди, стальным взглядом испепеляя одну точку.

— Благодарим за информацию о Цинцин… Мы можем лишь сказать, что она в безопасности. К сожалению, всё остальное — строго конфиденциально.

— Как вы можете обеспечить её безопасность?

Так как женщина знала о Фу Хэне только со слов подруги, у неё сложилось не самое приятное впечатление, а потому она и не собиралась верить его словам.

— Я ведь её муж, — обронив эти слова, Фу Хэн отвернулся и пошёл прочь.

На мгновение Хань Вэйлань потеряла дар речи. Но как только она пришла в себя, от мужчины и его машины уже и след простыл. Он так и оставил её стоять в том углу, непримиримую и злящуюся.

— Господин Фу, вам же лучше, если Цинцин будет жива и здорова. Иначе её матушка этого вам с рук не спустит!

***

По прибытии домой, Фу Хэн перво-наперво отнёс Цинцин в её спальню.

Маленькая пельмешка была плотно завёрнута в пиджак, и как только мужчина развернул одежду, ему в лицо пахнуло тёплым воздухом. Не теряя ни секунды, он завернул малышку в мягкое стёганое одеяло и положил в кроватку.

— Дядюшка… — Цинцин перевернулась, сжимая одеяло в руках, и широко, глупенько улыбнулась: — Конфетку…

— Будешь есть много сладкого, на зубах появится кариес, — Фу Хэн не смог сдержать смеха.

Что ещё он мог сказать ребёнку в полудрёме?

Он осторожно поднял руку и коснулся маленькой головы Цинцин, на что малышка только ближе прижалась к нему. Взгляд мужчины стал мягче, ласковее — а он этого даже не заметил.

Он выпрямился, обхватил тонкими пальцами галстук и затянул его потуже. От прежней нежности ни осталось ни следа, на её место ступило глубокое безразличие. Бросив последний взгляд на мирно спящее лицо Цинцин, Фу Хэн отвернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Притормозил он уже в коридоре, рядом с запертой комнатой.

Если бы Цинцин бодрствовала сейчас, то смогла распознать это место: однажды она играючи забежала внутрь.

Долго и мрачно глядя на закрытую дверь, Фу Хэн вытянул руку и, обхватив ручку, провернул её.

Последовал лёгкий щелчок, и темнота, сочившаяся из щели, становилась всё шире и шире, пока не распахнулась полностью. Единственным источником света в комнате стала полоска света из коридора. Вместе с ней внутрь, на коробки падала и длинная тонкая тень Фу Хэна.

***

— Дядюшка, Цинцин хочет молочка.

Девочка уже успела проснуться и сонно водила ручками по комнате, пытаясь найти Фу Хэна. Когда же её поиски не увенчались успехом, она вдруг осознала, что осталась в тёмной комнате совсем одна.

Тонкие губы поджались в страхе, и Цинцин в ужасе уставилась в угол. Ей всегда думалось, что стоит только отвести от тьмы взгляд, как на тебя тут же бросятся несколько страшных чудовищ.

Малышка задрожала.

Страх — отличный мотиватор, и Цинцин выбралась из кроватки с такой ловкостью и скоростью, на которые, казалось, была неспособна, и бросилась к двери. Приподнявшись на носочки, она попыталась дотянуться до ручки.

Цинцин хотела убежать!

Однако, к сожалению, трёхлетний ребёнок был мал ростом и до желаемой цели просто не доставал.

Она тянулась и тянулась — но всё безуспешно! После очередной попытки девочка начала терять остатки храбрости. Цинцин плюхнулась на пол, прикрыв рот ладошками. В уголках глаз собрались горючие слёзы, но она усердно сдерживала их, не давая им сорваться вниз.

— Будь… будь сильной. Цинцин большая девочка. Она не может плакать.

Правильно! Но комната ведь такая большая, такая страшная!

Пока Цинцин дрожала от страха, дверь в комнату, превратившаяся в непокоримую гору, вдруг отворилась, и в проёме показалась знакомая фигура.

— Дядюшка… Дядя?

Кто-то неожиданно обнял малышку, и та, настороженно протянув ручки, ответила на объятие, погладив мужчину по спине. Словно утешала ребёнка.

Прижимаясь к нему и едва дрожа, Цинцин остро ощущала, что состояние Фу Хэна сейчас крайне нестабильное. Он казался разозлённым и виноватым одновременно, в душе его плескались боль и самобичевание.

Всё это было крайне запутанно, и Цинцин не могла прочитать его целиком, однако чувствовала, что с Фу Хэном не всё в порядке.

— Прости… Прости… Прости…

На её плечи упали несколько холодных капель.

Фу Хэн… Плакал?..

— Цинцин прощает тебя, — просто ответила девочка ласковым голосом, оборвав поток извинений.