Всё это — лишь иллюзия.

Ведь стены Бастополя, сияющие передо мной, я собственными руками разрушил всего несколько дней назад.

И все же их призрачное сияние казалось куда более чистым и величественным, чем у настоящих камней.

— ...Мастер меча.

Мир, наложенный поверх реальности чьей-то несокрушимой волей.

Картина, нарисованная тем, кто твердо осознал собственное «я», становится реальностью ровно настолько, насколько сильна вера творца.

И на такое способен лишь один — тот, кто достиг вершины искусства меча. Мастер меча.

— Дайте мне щит.

На призрачной арене стоял рыцарь, который когда-то заблокировал мои когти.

Пабло из Арнштейна. Человек, выбравший долг вместо личной чести ради спасения одного мальчика.

— Чтобы я мог защитить твою возможность.

Возможность — это нечто прекрасное. А юные души, способные выразить её через собственный мир, бесценны.

Поэтому на щите рыцаря, по праву защитившего тот миг, начал собираться звездный свет ночного неба.

— Нападай, Сарнус.

— ...Жалкие черви!

Существо, на которое в обычное время он не удостоил бы и взглядом.

Но в мире Влада они стали равны. Стоило Пабло лишь пошевелить щитом, как Сарнус, не в силах стерпеть такой дерзости, бросился в атаку.

Ква-а-а-ан!

Удар был поистине чудовищным.

В реальности от такой мощи тело рыцаря разорвало бы в клочья. Пабло отбросило далеко назад.

— Кх-х-х!

То, что обрушилось на него, было миром Сарнуса — существа, ближе всех в этом мире подошедшего к совершенству.

Но вес клятвы, которую взвалил на свои плечи Пабло, оказался самую малость, но тяжелее мира дракона.

— ...Ты достоин.

Те же золотые волосы, те же голубые глаза.

Стоя на той же арене, что и годы назад, Пабло смотрел на несущегося к нему Сарнуса, но видел в нем мальчика из прошлого.

— Это поле битвы достаточно почетно для меня.

Бам! Ба-бам! Бам! Бам!

Под шквалом ударов Сарнуса щит Пабло трескался и рассыпался, кусок за куском.

Но этот щит был сотворен не из стали, а из воли.

И пока не сломлена его воля держать удар, звезда в ночном небе будет вечно сиять для Пабло.

— ...Теперь ты можешь назвать свое имя!

В тот миг, когда щит в очередной раз разлетелся вдребезги, Пабло внезапно бросился вперед, ударив плечом.

Рыцарь, ставящий защиту превыше всего, отбросил свой щит ради единственного шанса.

— Кх!

Сарнус широко раскрыл глаза, ошеломленный напором человека.

Находчивость рыцаря удивила даже Древнейшего Дракона.

Но изумление Сарнуса относилось не к Пабло, толкающему его, а к тени, вылетающей из-за его спины.

— Ха-а-а-ап!

Рыцарь, вырвавшийся из-за спины Пабло, ставшей для него крепостной стеной, — Влад из Шоары.

Его Аура, которую Пабло скрывал до последнего мгновения, молнией скользнула по плечу дракона.

— ...!

Атака была столь непредсказуемой, что золотая чешуя просто не успела вырасти.

На плече Драгулии вспухла рана, и багровая струя крови взметнулась в темно-синее небо.

— Влад! Ах ты ж!..

Алчный дракон, веками проливавший чужую кровь, но не отдавший ни капли своей.

Взбешенный болью, Сарнус резко обернулся, но Влада там уже не было.

— ...Что за?!

Вместо арены перед ним возвышалось юное Мировое Древо, кроной пронзающее небеса.

Сарнус, внезапно оказавшийся не в Дермаре, а в эльфийском лесу, увидел перед собой темно-синеволосого эльфа с натянутой тетивой.

— Наша зелень проросла из слез наших предков.

Барадис. В его широко раскрытом левом глазу ярко сияла пентаграмма.

— Пришел черед и тебе принять немного нашей боли.

Эльфы, потерявшие мать-Мировое Древо, вынужденные бежать из горящих лесов.

Гнев, копившийся поколениями, теперь сгустился на наконечнике стрелы эльфа этой эпохи.

— Совсем немного!

Тан-н!

Звук тетивы раздался одновременно с ударом.

Стрела Барадиса, быстрая, как мысль, несла в себе сотни лет эльфийского терпения.

Бесчисленные духи, обитавшие в ней, яростно набросились на дракона, пережившего века.

— Кх-х-х-х!

Ква-ду-дук!

Это напоминало само Дыхание Дракона.

Красные, синие, изумрудные вспышки света вгрызались в меч Сарнуса, пытаясь разорвать его.

— Влад!

Но даже в этом ослепительном хаосе красок Сарнус безошибочно узнал один-единственный цвет.

Цвет золотых волос, сияющих так же, как и он сам.

— Ха-а-а-а!

Стрела Барадиса, выпущенная как снаряд, обернулась мечом.

И тем, кто летел вместе с этой стрелой, был Влад, страж Мирового Древа.

— Жалкие фокусы!..

Рыцарь, который остановил острейшего дракона и защитил лес от скверны.

Звездный свет духов, помнящих его подвиг, собрался на острие клинка Влада.

— И это ты называешь жалкими фокусами?

Скрежет! Скрежет!

Два скрещенных меча давили друг на друга, и Сарнус, к своему ужасу, начал отступать.

В чистой физической силе он, чистокровный дракон, никогда бы не проиграл, но сейчас маленькие ладони бесчисленных духов помогали Владу давить на клинок.

— Ты попался именно потому, что так думал. На этот смертельный удар!

Фехтование, перехватывающее инициативу неожиданным маневром. Проницательность, позволяющая читать поле боя на шаг вперед.

Стиль, созданный благородным дуэлянтом, теперь идеально воплощался в мире Влада.

— Сейчас!

— Что?

Дзи-и-и-инь!

Древнейший Дракон был скован духами и заблокирован клинком Влада.

И в этот миг из-за его спины раздался чистейший звон меча.

— Наконец-то мой черед.

Звук был таким, словно кто-то щелкнул пальцем по лезвию.

Вместе с этим хрустальным звоном лес вокруг начал таять, превращаясь в зеленые пастбища, под которыми клокотала ярость.

— Ты и правда лучший загонщик драконов, Влад.

Восходящая звезда — это мир, подобный действующему вулкану.

Меч Рутгера, когда-то рассекший самого твердого дракона, теперь извлекал гигантский поток гнева из недр своей души.

Ур-ру-ру-рум!

Земля дрожала все сильнее по мере того, как он поднимал меч.

Глядя на багровую лаву, готовую вырваться наружу, глаза Сарнуса расширились.

— Меня зовут Рутгер из Баязидов.

Следы драконов, растоптавших Север.

Эти следы вели к гибели бесчисленного множества северян.

— Рутгер Баязид, который взыщет плату за кровь Севера!

Мир, доступный только рыцарю, способному заглянуть в самую бездну себя.

Багровая лава, готовая поглотить даже дракона, вырвалась с кончика меча Рутгера.

— Проклятье!

Сарнус: крылья есть, но их не расправить; ноги есть, но они намертво примерзли к земле.

А с небес на него уже обрушивался ослепительно пылающий мир Рутгера.

Ква-ру-ру-рум!

Золотой дракон был вынужден принять этот водопад лавы всем телом.

Мир Рутгера, острее клинка и горячее магмы, начал покрывать трещинами его совершенную золотую защиту.

— А-а-а-а-а!

Возможно, из-за жара, который он наконец почувствовал, Сарнус взревел.

Грубо отшвырнув Влада, он вдруг осознал, что оказался в совершенно другом месте.

— А это еще где?!

Ни Мирового Древа впереди, ни вулкана позади.

Мир, который нарисовал Влад на этот раз, был бескрайней северной пустошью, укрытой белым снегом.

— Место, где убили самого быстрого дракона.

Снежное поле, ставшее могилой для Линдворма.

— Это место вполне подойдет для твоего конца, не так ли?

— Влад! Ах ты ж!..

Сарнус заскрежетал зубами, глядя на Влада, одиноко стоящего среди снегов.

— Так ты и есть корень всех моих бед!

Пабло из Арнштейна, Рутгер из Баязидов, Барадис из Аушрина.

Все они были великолепными рыцарями, но поодиночке им было не под силу тягаться с Сарнусом.

— Я немедленно разрушу этот проклятый мир!

Но в мире Влада эти рыцари стали звездами, сияющими в полную силу.

И сейчас в ночном небе над белой пустыней вспыхнула еще одна звезда.

— Убив тебя!

За спиной Сарнуса, бросившегося на Влада, поднялась свирепая метель.

Рывок дракона, близкого к совершенству, был стремительнее даже самого быстрого дракона, Линдворма.

[...Будешь смотреть и реагировать — опоздаешь!]

Твердый, быстрый, острый и огромный.

Все качества, которыми обладали павшие драконы по отдельности, изначально были лишь гранями совершенства Древнейшего.

[Предсказывай и действуй!]

— ...!

И дракон, несущийся сейчас на Влада, был самим Сарнусом — совершенством этой эпохи.

— Сдохни!

Его мир, раскаленный гневом, наконец дико взревел, готовый поглотить Влада.

Ква-га-ган!

— Кх-х-х-х!

Удар был нанесен с такой скоростью, что уклониться было невозможно, и с такой остротой, что ничто не могло устоять.

Влад едва сумел предсказать атаку, но заблокировать её не значило отразить.

— Я породил тебя драконом, а ты стал Мастером меча?!

Захватил инициативу — не отпускай.

Таков закон хищника.

Бам! Бам-бам! Бам!

Гигантский гнев Сарнуса непрерывно обрушивался на отступающего Влада.

Кровавая Аура, исходящая от его несокрушимого меча, уже сковала звездный клинок сына и раскалилась докрасна.

— Я посеял тебя, чтобы посмотреть, что вырастет среди мусора! А ты смеешь хватать меня за лодыжку!

Больнее острого клинка и холоднее северного ветра.

Слова Сарнуса резали Влада без ножа.

— Кто ты такой, чтобы мешать моему стремлению к совершенству?!

Начало моего существования — простое любопытство.

Смысл моего существования — быть съеденным.

Отец кричал сыну, рожденному лишь для того, чтобы умереть.

— Не стоило тебя рожать.

— Кх-х...

— Ты — ошибка! Бракованный кусок плоти!

Меч Сарнуса приблизился к шее Влада, загнанного к ледяной стене.

Отступать было некуда.

Клинок, нависший над ним, словно говорил: «Я тебя породил, я тебя и убью. Это мое право».

— ...Да кто ты вообще такой?

Мальчик, рожденный там, где никто не видел.

Влад, выросший в грязи, которая засасывала любого, кто стоял на месте. Возможно, он и правда был ошибкой.

— Чтобы называть меня ошибкой.

Др-р-р-р!

Но мальчик, стоявший в грязном переулке, всегда смотрел на звезды.

Звезда была единственным ориентиром для меня, потерявшего путь.

А девочка, смотревшая на эту звезду вместе со мной, была единственной опорой, не дававшей мне упасть.

— Ты даже не знаешь, кто я!

Влад с силой разжал левую руку, и из неё начал разматываться красный клубок.

Нити, похожие на женские волосы, сплелись со звездным светом, льющимся с небес, обретая форму.

— Я обещал, что обязательно вернусь!

Один луч звездного света, пронзивший тьму над белым полем.

Этот свет был соткан из мечты старика, куплен слезами девочки.

И отражался он в мече без украшений, который мальчик сжимал своей волей.

— Я убью тебя здесь! И вернусь в Шоару!

В правой руке — меч, озаренный звездами. В левой — меч без украшений.

Мир Влада, танцующего с двумя клинками, наконец скользнул по лицу Сарнуса, высекая из его глаз голубые слезы.

— А-а-а-а-а!

Крик Сарнуса родился там, где прошел простой меч.

Этот вопль исходил из мира дракона, потерявшего один глаз.

— Ах ты ублюдок! Убью! Убью тебя!

Ква-ру-ру-рум!

Влад молниеносно взмахнул звездным мечом, глядя на обезумевшего от ярости отца.

Траектория клинка прочертила длинную черту на белом снегу, открывая врата в иной мир.

— Хочешь убить — заходи!

Древнейший Дракон медленно перешагнул черту, поддавшись грубой провокации.

Но, ослепленный пылающим гневом, он не ведал, что творит.

Кр-ра-а-а-а-а!

Он не знал, что с каждым шагом погружается все глубже в мир Влада.

Входит в самое сокровенное место, которое хранил юноша, туда, где сияла самая яркая звезда его жизни.

— Заходи же!

Этот мир — место, где одна черта меняет смысл существования.

Место, где одна улица, пересекающая город, делит жизни на две части, которые никогда не смешаются.

— Иди сюда и посмотри, кто я такой!

Это — «Улыбка Розы».

Квартал красных фонарей, залитый алым светом.

И гнездо мальчика, который поклялся, что обязательно вернется.

Звездный свет Шоары, сияющий в ночном небе Влада, теперь вел за собой Древнейшего Дракона.