Я — твое отраженье,

Я — твои ложь и сомненья,

Я — твоя истина,

Непреодолимая стена.

Тебе меня не победить

И не переубедить,

Я буду вечно с тобой,

У тебя нет власти надо мной!

(Otto Dix — Война)

Следующая ночь

Огромное здание отеля, покинутое несколько десятилетий назад, все еще хранило остатки былого великолепия. Стены покрывала сеть мелких трещин, крыша и четвертый этаж полностью сгорели. Территория же теперь превратилась в строительную площадку.

Анжела рассматривала величественное строение, машинально вращая в руке ключ от парадного входа.

— Ну, вперед! — скомандовала она сама себе, просто за тем, чтобы хоть бы на миг отогнать тишину. Ей было страшно, и Гангрел ничуть не стыдилась этого страха. Для нее, обращенной несколько ночей назад вампирши, страх перед встречей с призраком был естественным.

Стоило Анжеле подняться по широкой лестнице к парадному входу, как один из фонарей взорвался.

— Что за?! — вампирша отпрыгнула в сторону. — Это привидение что, полтергейст?

На несколько мгновений наступила почти мертвая тишина, а потом взорвался светильник у входа.

— Ну и прекрасно! — Анжела, храбрясь, погрозила кулаком темным окнам. — Я не боюсь тебя, слышишь?

В ответ где-то внутри отеля что-то ухнуло.

Анжела отперла парадный вход и осторожно вошла в здание. Она была готова к тому, что призрак встретит ее метким броском чего угодно в голову, однако ничего подобного не случилось. Когда глаза привыкли к темноте, вампирша смогла осмотреться.

Холл оказался помпезным. Высокий потолок, две полукруглые лестницы, ведущие на второй этаж, огромная хрустальная люстра, ковры на полу, побелевшие от осыпавшейся с потолка штукатурки, резная мебель, помутневшие зеркала и картины в покрывшихся пылью позолоченных рамах — эдакий музей роскоши пятидесятых.

Гангрел медленно двинулась вперед — и наверху что-то зазвенело. Она хотела было поднять голову и посмотреть, но вместо этого резво отскочила назад — а на место, где она только что стояла, упала та самая люстра.

— Черт, ну и мерзкий же у этого призрака характер!

По пути к лестнице Анжела едва успела увернуться от брошенных в нее полтергейстом картины и вазы.

— Чем ты еще в меня швырнешь, призрачный засранец?!

Старые ступени заскрипели под ногами. Когда до второго этажа осталось совсем чуть-чуть, раздался громкий треск, и вампирша поняла, что летит вниз.

«Твою мать!» — пронеслась паническая мысль. Хотелось хоть как-то защититься, смягчить удар…

И тут пришло странное ощущение — будто ее тело овевал теплый ветер, образуя воздушный кокон. Появилось чувство защищенности.

Удара она почти не почувствовала.

— Где это я? — пробормотала девушка, поднимаясь с пола. Взгляд упал на руки. — Что это?!

Руки, да и все тело, окутывало какое-то колеблющееся голубоватое свечение, напоминающее собой то ли пламя, то ли туман. Похоже, именно оно и защитило ее от травм.

«Неужели это и есть Стойкость? — вспомнила вампирша рассказ Сира, разглядывая слабо светящийся щит вокруг своих рук. — Но как мне удалось ее применить? Ладно, об этом позже думать буду, сейчас главное — выбраться отсюда».

Что ж, она смогла призвать Стойкость — это уже небольшое подспорье. К тому же, девушка заметила, что, несмотря на отсутствие источников освещения, она прекрасно видит серые бетонные стены и многочисленные запертые двери. Тренировки в, так сказать, полевых условиях явно давали результат. Если так пойдет и дальше, то на склад шабашевцев она придет уже не неоперившимся птенцом, а неплохим бойцом.

Меж тем странности становились уже почти ощутимыми: стоило подойти к пересечению двух узких коридоров, как дорогу Анжеле перебежала растрепанная женщина в залитом кровью белом платье. Вампирша даже не успела ее рассмотреть.

Гангрел заглянула в коридор, в котором скрылась женщина, но никого не увидела. Зато заметила, что коридор заканчивается очередной дверью, как выяснилось опытным путем, на этот раз незапертой.

«Наверно, еще один чертов призрак», — подумала девушка. Точно, Кайл же рассказывал, что здесь погибла целая семья. Вряд ли дух женщины был тем самым агрессивным полтергейстом. Может быть, она пытается помочь — но что, если этот призрак наоборот заманивает Гангрел в ловушку?

Комната за дверью оказалась пуста, но Гангрел заметила дыру в стене. Протиснувшись в пролом, вампирша оказалась в смежном помещении.

Внимание девушки привлек лежащий на полу газетный лист. Анжела подняла его и прочитала:

— «Ад в отеле! Отрубленная детская голова найдена в стиральной машине!» Н-да, да тут все пожестче, чем Кайл рассказывал.

Теперь вампирше было еще страшнее, но уйти она не могла — хотя бы потому, что для этого надо было выбраться из подвала. Чтобы было не так жутко, девушка разговаривала сама с собой, чувствуя себя при этом чокнутой.

Внезапно до ее слуха донеслось гудение.

— Что это?! — Гангрел резко дернулась, машинально сжав в пальцах газету. Однако, прислушавшись, она поняла, что это, скорее всего, работает стиральная машина. Вампирше ничего больше не оставалось, кроме как довериться призраку женщины и идти на звук.

В прачечной действительно работала одна из старых стиральных машин. Как только Анжела подошла к ней, архаичный прибор перестал гудеть, дверца открылась. Предчувствуя, что сейчас увидит, Гангрел заглянула внутрь. Но в баке лежал лишь ключ с биркой. «Котельная» — было написано на ней.

«Логично, — подумала вампирша. — Лестницы я тут не вижу, получается, единственный путь наверх — лифт. А для того, чтобы он действовал, надо включить электричество».

Котельная нашлась достаточно быстро. Отперев дверь, Анжела спустилась вниз…

…И застыла на месте. Она отчетливо увидела идущего ей навстречу человека с топором! Человек зашел за какой-то прибор и… исчез!

— Еще один призрак?! Или тот самый воинственный придурок?

В ответ где-то что-то громко звякнуло — видимо, призрак обиделся на «придурка».

У противоположной стены Анжела заприметила рубильник за проволочной сеткой. Для вампира, тем более для Гангрел, проволочная сетка не препятствие. А потому минут через пять в сетке появилась изрядная дыра.

Стоило Анжеле дернуть рубильник, как все вокруг тут же заискрилось и заскрежетало. Не работавшие вот уже много лет приборы пробуждались от долгой спячки.

«Так, детка, бегом, быстро!» — скомандовала сама себе Анжела, уже сознательно призывая Стойкость (как ни странно, получилось) и бросаясь к выходу из котельной. Она слышала, надрывно трещат старые агрегаты и как мимо пролетают гайки. Хорошо, что Стойкость все же смягчала удары.

Успев подумать о том, как это, в конце концов, глупо — быть убитой гайкой, Гангрел каким-то чудом успела выскочить на лестницу. Захлопнув дверь, вампирша присела, опираясь спиной о стену. Боль от полученных ударов почти не чувствовалась, но само испытание на скорость неслабо пощекотало нервы. Посидев еще немного, Анжела поднялась и отправилась искать лифт. Тот вскоре был найден, но оказался неисправен. Ругаясь с досады, девушка отправилась обследовать подвал. В конце концов, она обнаружила кухню.

Внимание сразу привлекла толстая тетрадь, лежавшая на краю стола. Гангрел немедленно подняла ее.

Тетрадь на деле оказалась дневником какой-то женщины. По мере прочтения ситуация в отеле начала проясняться. Как оказалось, дневник, скорее всего, принадлежал той самой женщине, чей дух указывал Анжеле дорогу. История, рассказанная Кайлом, дополнилась новыми подробностями. Когда-то давно женщина с мужем и детьми приехала в этот отель. Незадолго до этого мать прислала ей кулон. Но ревнивый муж несчастной считал, что кулон — подарок от любовника. И в конце концов он, окончательно сойдя с ума от ревности, убил жену и детей.

Как только вампирша положила дневник обратно, ее слуха коснулся едва слышный шепот.

— Помоги мне, — просила невидимая женщина.

— Так вот что надо искать! — поняла Анжела. — Кулон!

Шепот раздался снова — на этот раз тревожный, испуганный.

— Он идет! — предупредила женщина.

— Что?! — не поняла Анжела, озираясь. А спустя считанные секунды начался хаос. Сковородки, кастрюли и прочие предметы кухонного быта, не так давно мирно стоявшие на полках и на столах, поднялись в воздух. С диким грохотом посуда принялась летать по кухне, а из конфорок плиты метровыми факелами вымахивало пламя.

— Твою мать! — выругалась Анжела, уворачиваясь от агрессивно настроенной кухонной утвари. Во всем этом бедламе негде было спрятаться, и потому радости Гангрел не было предела, когда она увидела, как рухнула, не выдержав бомбардировки, дверь в соседнюю комнату.

Едва вампирша шмыгнула в это помещение, как кухонный хаос успокоился.

— Что это? — тихо спросила девушка. — Он сдался?

«Вряд ли, — тут же ответила она сама себе. — Скорее всего, ушел готовить новую пакость».

— Хм, а разговаривать с собой входит у меня в привычку… — вампирша мрачно улыбнулась, оглядывая помещение. Оно оказалось маленьким, и единственным выходом являлась вентиляционная шахта. Она оказалась достаточно просторной, и Анжела на карачках смогла по ней проползти.

Шахта уперлась в решетку. Решетка для вампира не проблема, и девушка относительно легко ее выбила.

— Будь осторожна! — снова раздался шепот. Вампирша спрыгнула вниз.

Она попала в шахту лифта. Напротив Анжела заметила нишу, в которой находилась лестница. Сверху раздался треск, затем скрежет…

«Черт, черт, черт!»

Анжела немедленно запрыгнула в нишу и вцепилась в скобы лестницы. А на дно шахты с чудовищным грохотом и скрежетом упал лифт.

— Твою же… — только и смогла сказать Гангрел. Она чудом избежала Окончательной Смерти.

Немного придя в себя, вампирша полезла наверх.

Выбравшись из шахты на третьем этаже, Анжела сразу же деловито зашла в комнату, дверь которой была распахнута настежь.

Искомого кулона она здесь не обнаружила, но подобрала с тумбочки странный высохший стебель. От него шла волна спокойствия, и вампирша немедленно сунула его в рюкзак.

Едва она вышла из номера, как вдруг снова увидела ускользающий призрачный силуэт.

«Она!»

Анжела бежала за призраком, один темный коридор сменялся другим. Из-за закрытых дверей доносились то плач, то детский смех, а в одном из номеров играла музыкальная шкатулка. А еще и злобный дух убийцы решил устроить артобстрел из подвернувшихся под его призрачную руку предметов — в общем, веселье! Наконец, сумасшедший забег кончился перед дверью одного из номеров. Гангрел подошла к двери, и та медленно отворилась.

Это был большой номер. Половина комнаты еще хранила остатки былого великолепия, другая же половина представляла собой сущий хаос: потолок прогорел, и обугленные балки провалились вниз.

По этим самым балкам Анжела поднялась на следующий этаж.

Четвертый этаж полностью выгорел — только почерневшие от копоти стены да обугленные остатки мебели. Едва вампирша сделала шаг, как они загорелись.

Странным было это пламя — оно совсем не дымило, и цвет его был черно-фиолетовым. К тому же, оно совсем не давало тепла — напротив, от него исходил ледяной холод.

Анжела такого никогда не видела, а потому решила, что лучше будет его не касаться.

Девушка вышла в коридор, отметив, что призрачный огонь охватывает все большую площадь. Она вздрогнула и пустилась бегом.

Через несколько метров она увидела дыру в полу — и внизу плясали языки призрачного пламени. Разбежавшись, вампирша перепрыгнула пролом, но запнулась о его край и растянулась на грязном полу, подняв в воздух тучу пыли.

Как оказалось — очень вовремя. Тут же над ее головой разорвалась паровая труба, затем вторая, третья… Анжела, тихо ругаясь, по-пластунски поползла по коридору, пока не уперлась в дверь.

Дверь медленно открылась, и в глаза Гангрел ударил яркий солнечный свет.

Анжела отпрянула назад, ожидая, что сейчас обратится в пепел, но этого не случилось. Гангрел медленно шагнула внутрь.

Комната была чистой и светлой. Казалось, и не было здесь пожара. А на столике в дальнем углу лежала какая-то вещь.

Вампирша пересекла комнату и остановилась у столика.

На столике лежал изящный кулон. Анжела взяла кулон в руки, чтобы получше его рассмотреть…

…И тут же внешний вид комнаты изменился. Исчез свет, а затем и большая часть пола.

— Бывает же, — буркнула вампирша, спрыгивая вниз и попутно пряча кулон в карман.

Еще одна дыра в полу, найденная в коридоре — и девушка оказалась на втором этаже. Сначала она хотела спуститься по лестнице, но, вспомнив, чем кончился подъем, просто перемахнула через перила, оказавшись на первом этаже.

Вслед ей полетела ваза, не достала Гангрел совсем чуть-чуть и врезалась в стену.

— Злись, сволочь, — усмехнулась Анжела. — Для тебя уже слишком поздно. Билет в Преисподнюю ты скоро получишь. А я заслужила сегодня хороший отдых.

«Видимо, Дженсен был прав. По крайней мере, этому засранцу не удастся уйти от своей судьбы».

Отойдя на почтительное расстояние, вампирша не выдержала и оглянулась.

Верхние этажи отеля были объяты призрачным огнем. Это зрелище завораживало, гипнотизировало, не давая отвести взгляд.

— Все-таки странно… — задумчиво сказала Анжела сама себе. — Вампир освобождает души…

Девушка, в последний раз оглянувшись на отель, отодвинула крышку люка и спустилась вниз.

Она и не заметила наблюдавшего за ней из густой тени человека со шрамом на щеке.

— Действительно, странно, — усмехнулся человек. — Я бы даже сказал, удивительно… Похоже, ты стоишь своего Сира.

Следующий вечер, клуб «Бедлам»

— Эй, подруга, ну как? Дело сделано?

— Сделано, — Анжела сдержанно улыбнулась. — Тебе больше не о чем беспокоиться, Нокс.

Гуль чуть ли не светился от радости.

— Слава Богу! — воскликнул он. — Ты не представляешь, как он меня за… достал! Спасибо тебе, Анжела!

— Не за что. Ладно, у меня еще дела, — попрощавшись с Ноксом, Гангрел направилась к лифту.

Несколько минут спустя

Анжела была в ярости. В такой ярости, что хотелось крушить все вокруг. Ей хотелось убить чертову дуру Жаннетт на месте, она лишь чудом смогла сдержаться.

Когда Гангрел поднялась на второй этаж, чтобы отдать Терезе кулон из отеля, вместо нее наткнулась на Жаннетт, которая тут же, распустив сопли, принялась клянчить кулон.

Кулон Анжела не отдала, но ради спасения своих ушей от воплей Жаннетт, выпрашивавшей кулон, согласилась в обмен на прекращение нытья порезать картины в галерее «Нуар», принадлежащей каким-то Сородичам.

«Черт бы их всех побрал!» — мысленно ругалась вампирша.

За порчу картин ее точно по головке не погладят. Впрочем, виноват заказчик — Анжела найдет способ свалить вину на Жаннетт. А она что? Она — человек, точнее, вампир подневольный. Что ей сказали, то и сделала.

Галерея располагалась на Мэйн-стрит, и, уже подойдя ко входу, Анжела была остановлена низкорослым толстым охранником:

— Эй, вы, постойте! Боюсь, что вы совершаете правонарушение по форме 351, то есть противоправное вторжение в частное владение. Я вынужден потребовать немедленно покинуть территорию, или придется вызвать подмогу.

Отступать было некуда, поэтому Анжела приняла решение импровизировать.

— Разве вас не предупредили? — обернулась она, придав лицу удивленное выражение.

— А? — на лице охранника отразилось замешательство. — О чем меня должны предупредить, мисси?

— Один из художников довел распорядителя выставки, — лгать стало просто и естественно, Анжела уже не испытывала угрызений совести по этому поводу. — Мне поручили снять его картины.

— А вы, собственно, кто будете, мисси?

— Помощница распорядителя, — ответила Анжела. — Не могли бы вы меня впустить?

— И как платят? — оживился толстяк. — Глядя на вас, сказал бы, что неважно. Но тут нечего стыдиться, мисси. Мы, представители рабочего класса, должны стремиться к лучшему. Если поднимитесь в жизни, угостите старину Чурбанка пончиком и кофейком?

— Договорились, — Анжела улыбнулась. Ей совестно стало обманывать этого добродушного толстяка, и мысленно девушка на все лады проклинала Жаннетт и собственную мягкотелость.

— Ладно, я впущу вас. Но отмечу это в отчете по форме 62А, когда вернусь со смены в контору… это чтобы вы знали.

— Конечно, — Анжела с улыбкой кивнула. Подождав, пока охранник откроет дверь, она попрощалась с ним и вошла в здание.

Да, если бы охранник был хоть раз внутри, его не удалось бы провести — в галерее обнаружились всего четыре картины, иллюстрирующие историю Каина. По-настоящему красивые работы — будь у Анжелы возможность, она с радостью бы их украла, пока полотна не изрезал в лоскуты очередной идиот, поддавшийся на уговоры Жаннетт.

Остановившись перед картиной «Каин убивает Авеля», Анжела задумчиво вращала нож в руках. В конце концов она наполовину вырезала картину из рамы и покинула помещение галереи через запасной выход, не попавшись больше на глаза простодушному охраннику.

Вернувшись в клуб, Анжела первым делом подошла к стойке.

— Что, неважная выдалась ночка? — добродушно хмыкнул Майк, придвигая вампирше стакан виски. — За счет заведения.

— Спасибо, Майк, — Гангрел отпила немного. — Похоже, в этом бедламе действительно не разберешься на трезвую голову.

— Да, с закидонов хозяйки и ее сестры свихнуться легко. Но я уже привык.

Поговорив еще немного со словоохотливым барменом, вампирша направилась к лифту — надо было, наконец, отдать Терезе найденный в отеле кулон. Пора бы уже отыскать Танга и узнать у него, где находится склад.

В этот раз в комнате находилась Тереза, и Анжелу ждал неприятный сюрприз.

— Ты! О чем ты только думала? — почти прокричала хозяйка клуба, едва Гангрел приоткрыла дверь кабинета.

— Я… — попыталась было возразить девушка, но куда там!

— Галерея! Это было МОЕ мероприятие! Думала, я ничего не пойму?

— Но…

— Заткнись! — зашипела Тереза. — Я думала, что смогу контролировать свою сестру, если Танг исчезнет с горизонта, но ничего не изменилось! Следовало ожидать, что ты поддашься влиянию Жаннетт, как и все прочие. Но как ты посмела?!

«Заткнись сама!» — хотела было ответить Гангрел. Ее уже порядком достало общение с ненормальными сестрами, а после схватки с «азиатским вампиром» и заброшенного отеля нервы были на пределе. Но приходилось сдерживаться.

— Я этого не делала, клянусь!

— Жаннетт заявила, что ты сделала это для нее — но, допустим, я тебе поверила. Кроме того, до сих пор ты действовала достойно и разумно, — Тереза, наконец, успокоилась. — Полагаю, ты еще хочешь, чтобы я объявила о прекращении вражды?

— Да. И еще я принесла вещь из отеля, — Гангрел протянула Терезе кулон, хотя больше хотелось швырнуть его ей в лицо.

— Замечательно! Я возьму это, — Тереза взяла кулон и аккуратно положила его на стол. — Однако… Есть одна проблема. Если Танг прослышит, что я угрожала Жаннетт, а он наверняка уже прослышал, вряд ли он поверит мне. Значит, чтобы покончить с враждой, тебе сначала придется уговорить Жаннетт простить меня.

— И как мне это сделать? — мрачно поинтересовалась Гангрел.

— Я угрожала моей сестре. Пустые угрозы — насчет огня и ее нечестивых шелковых простыней… Она восприняла их слишком серьезно и теперь прячется от меня. Я хочу встретиться с ней и объяснить, что это было сказано сгоряча. Я попросила ее о встрече в закусочной напротив клуба, чтобы помириться, но возникли дела, связанные с клубом и другими проектами. Тебе надо пойти на встречу и убедить ее, что я не собираюсь ничего с ней делать. Жди ее в задней части закусочной, возле телефонов.

Анжела с растущим подозрением взглянула на Терезу. Уж очень все это было непохоже на правду. Стоит ли рисковать?

— Если я пойду — война с Тангом отменяется? — спросила, наконец, Анжела, решив, что рискнуть все-таки стоит.

— Я хочу увидеться со своей сестрой. Да, я объявлю об окончании войны, как только поговорю с ней. Просто сделай то, что я прошу, — Тереза отвернулась от юной вампирши. — Пожалуйста, действуй быстро.

Удивленная и полная подозрений, Анжела покинула клуб и направилась по указанному адресу, желая лишь одного — побыстрее закончить все дела с этими полоумными сестрами и никогда их больше не видеть.

В закусочной почти не оказалось людей — что неудивительно, учитывая столь поздний час. Кроме пожилой кассирши и повара в закусочной находились четверо крепких мужчин не слишком приятного вида и крупный парень лет двадцати пяти-тридцати в безразмерной куртке, камуфляжных штанах и дредами на голове, сидящий за одним из столов.

Он сразу привлек внимание Анжелы.

Во-первых, он был бледным, как и сама Гангрел. Во-вторых, что-то такое было в его манере поведения — то ли проскальзывающая в движениях звериная грация, то ли настороженный, немного затравленный взгляд.

Отвернувшись от насторожившего ее парня, Анжела окинула взглядом четверку неприятных типов. Их уголовные рожи развевали все сомнения о роде деятельности, а под свободными куртками они наверняка прятали оружие.

Парни проводили вампиршу тяжелым взглядом. У Гангрел почему-то не было никаких сомнений в том, что они здесь по ее душу. Просьба Терезы о разговоре с Жаннетт с самого начала казалась крайне подозрительной.

«Черт с ними. Заодно и проверим подозрения».

Анжела сосредоточилась, призывая щит Стойкости.

После лазанья по отелю Гангрел пробовала еще несколько раз сознательно «включить» Дисциплину. Сначала не получалось, но раза с третьего дело пошло на лад. Остаток вчерашней ночи и часть дня прошли не зря.

Тело вампирши снова окутало синеватое свечение. Смертные его не видели, но девушка отметила, как пристально на нее смотрит тот самый странный парень.

«Как будто он заметил Стойкость! — подумала девушка. — Или… Неужели он вампир?»

Парень посмотрел на часы — и Анжела едва не вскрикнула от удивления: на правой руке парня красовалась точно такая же татуировка, как и у нее самой! Так он — Сородич одной с ней крови?

«Ладно, — решила Гангрел. — Сначала дела».

Едва она подошла к телефонам, как за спиной раздался крик:

— Это она! Та девка!

Анжела успела молниеносно среагировать и растянуться на полу позади прилавка на секунду раньше, чем прогремел первый выстрел.

— Мать вашу! — тихо выругалась она.

«А что ты еще ожидала? Делегации с букетами роз? Или, может быть, того, что Тереза тебе не соврет?»

Бандиты уже не стреляли — и потому Гангрел, не подумав, решила высунуться.

Кассирша и повар распластались на полу за прилавком — наверняка напуганы до полусмерти. Один из бандитов неподвижно лежит у самой двери, другого скрутил тот самый бледный парень с татуировкой на правой руке. Двое оставшихся бандитов бестолково размахивали револьверами и крыли парня отборной руганью, но ничего не могли сделать. Парень с успехом использовал бандита в качестве живого щита.

Анжела, решив не терять времени, бросилась в атаку на неосмотрительно повернувшихся к ней спиной бандитов.

Первого она со всей силы ударила сцепленными руками по затылку. Бандит мешком рухнул на пол. Вампирша, на всякий случай, как следует пнула противника и перешла к следующему. Тот даже успел выстрелить, но Анжела вовремя уклонилась, и пуля просвистела мимо, ударив в стену.

Схватив противника за грудки, Гангрел пару раз хорошенько приложила его головой об стену. Бандит, лишившись чувств, сполз на пол.

Анжела оглянулась.

Случайный помощник криво ухмыльнулся и выпустил последнего бандита. Тот попытался отскочить в сторону и вытащить нож, но пудовый кулак парня мигом успокоил его, отправив в мир сновидений.

Вся схватка не заняла и пары минут.

— Вызовите полицию! — крикнул парень работникам закусочной и кивнул Анжеле: — Свяжем им руки и уберемся отсюда.

Повар немедленно кинулся к телефону, а пожилая кассирша, причитая, присела на стул.

Анжела и незнакомец связали четверым дебоширам руки за спинами их же ремнями и поспешили покинуть заведение.

— Ни дня без неприятностей, — как-то обреченно вздохнул парень и протянул Анжеле руку: — Лайан МакГарден из клана Гангрел. Хотя друзья обычно называют меня Хантер.

— Анжела Миднайт, и мы одной крови. Прозвище… Ну, Джек назвал меня Баньши.

— Кличка, больше подходящая для какой-нибудь Дочери Какофонии, — беззлобно усмехнулся парень. — Впрочем, прозвища сами себе не выбирают. Можешь считать меня старшим братом, — он хлопнул девушку по плечу. — У нас с тобой один Сир. Но, увы, открыто помочь мы не можем.

— Почему?

— Из-за Князя, чтоб ему вместо крови святую воду пить. Пока что мы не можем действовать сообща. Мне еще повезло, что никто не знает, кто мой Сир.

— Понимаю, — Анжела кивнула. Подвергать едва знакомых Сородичей опасности она не собиралась. — Увы, вынуждена уйти: меня провела, как полную дуру, Тереза, и я собираюсь пойти к ней за разъяснениями.

— Тереза? Странная особа. Они с ее сестрой, как я слышал, Малкавианки, и, что забавно, вместе их никогда не видели. Ну, удачи!

— Спасибо. Доброй ночи, Лайан.

В клуб Анжела вернулась с твердым намерением потребовать у Терезы объяснений. Что, черт возьми, произошло? Почему она отправила Анжелу в ловушку?

Гангрел не стала на этот раз стучать, а просто резко толкнула дверь и вошла, ища глазами Терезу.

Барон Санта-Моники стояла посреди комнаты, целясь из револьвера в большую картину на стене.

Анжела даже удивилась, как она раньше не обратила на это полотно внимания — картина занимала почти всю стену. На ней были изображены мрачный пожилой мужчина и две белокурых девочки в белых платьях.

Тереза резко обернулась, и Гангрел чуть не села там, где стояла. Слова гневной речи, которую вампирша мысленно репетировала по дороге к кабинету, тут же забылись.

Правая половина лица, и вообще вся правая половина головы, принадлежала Терезе — все те же минимальный макияж и аккуратно зачесанные назад волосы, только очков не было. А левая сторона… Вместо пучка торчал короткий хвостик, а вместо привычного строгого макияжа Терезы — боевая раскраска Жаннетт.

«Что за?..»

Когда Дженсен рассказывал Анжеле о Малкавианах, он упоминал, что их безумие проявляется по-разному. Значит, вот как выглядит безумие сестер Воэман! Вот почему никто никогда не видел их вместе!

— Ты! — поток мыслей прервал грозный голос Терезы, дуло револьвера смотрело Анжеле в лицо. — Мне очень жаль, что так получилось, в самом деле. Ты казалась многообещающей, но зловонные интриги моей сестры отравили тебя. А сейчас я хочу убедиться, что она больше не будет мне пакостить.

В тот же миг грозная фурия опустила револьвер, а выражение лица стало испуганным.

— Не слушай ее! — в голосе, явно принадлежавшем Жаннетт, звучали истерические нотки. — Она убьет нас обеих! Спаси меня, и я помогу тебе найти Бертрама, клянусь!

— Заткнись, Жаннетт! — оборвала причитания сестры Тереза, возвращая себе контроль над телом. — Я же говорила тебе: держись подальше от Танга — он настроил тебя против меня! Я всегда присматривала за тобой! Но ты не могла смириться с моим успехом… Тебе обязательно было вмешиваться, да? Я не хотела, чтобы все так закончилось, но ты меня вынудила!

— Ты всегда недооценивала меня, Тереза! — усмехнулась Жаннетт. — Это я все устроила! Бертрам плясал под мою дудку! Как тебе чувствовать, что я тебя обставила?

— Почему вы ссоритесь? — выдавила, наконец, Анжела.

Да, клуб оправдывал свое название — по крайней мере, в кабинете сейчас царил полный бедлам.

Тереза взглянула на молодую вампиршу, как на идиотку.

— Разве это не очевидно? — зло спросила она. — Я собираюсь избавить землю от этой ненормальной, подлой шлюхи! Ты знаешь, что, несмотря на ее состояние, она по-прежнему прелюбодействует… со смертными, представляешь? Это так мерзко… так грязно.

— Кому, как не тебе, говорить, милая сестренка, или, лучше сказать — папина девочка? — контроль над телом вновь перешел к Жаннетт. — Хочешь узнать, Анжела, насколько развращен на самом деле Барон Санта-Моники?

— Заткнись, Жаннетт! — Терезе удалось на секунду вклиниться в монолог сестры, но та не замолчала.

— Ты хотела бы, чтобы тебя все считали святой… — голос Жаннетт звучал презрительно. — Когда вы думали, что я сплю, я слышала, как по ночам приходил отец… Слышала, как он шептал тебе на ухо, что любит тебя, перед тем как…

— Не смей продолжать, или я убью тебя! — прервала сестру Тереза.

На несколько мгновений наступила тишина. У Анжелы появилась возможность вставить слово, и она не преминула этим воспользоваться.

— Прекратите немедленно, — велела она, стараясь сохранить остатки самообладания. — Вы обе.

— Не хочешь услышать, что произошло? — судя по голосу, слово опять взяла Жаннетт. — Как ей удалось стать сегодняшним столпом общества?

— Заткнись! — похоже, Тереза от ярости позабыла все остальные слова. — Просто заткнись!

— Да прекратите вы, обе! — не выдержав, рявкнула Гангрел на полоумных сестер, чувствуя, что скоро дойдет до точки кипения.

— Не пытайся остановить меня! — не менее зло ответила Тереза. — Я смотрела сквозь пальцы на ее вероломство, на ее любовные связи с моими врагами и их последствия… но больше я этого не потерплю!

— Терпела меня? — Жаннетт горько рассмеялась. — Дорогая сестренка, ты сделала все, чтобы задушить меня. Ты хотела бы похоронить меня в своем шкафу, среди остальных твоих скелетов.

— Я — хорошая девочка, — возмущенно ответила Тереза. — А ты — плохая. Ты только и знала, что строить козни, пока я искренне о тебе беспокоилась. И, несмотря на это, я всегда прикрывала твои промахи. Я всегда заботилась о тебе. И вот как ты мне отплатила?

— Заботилась обо мне? — переспросила Жаннетт с неестественной, злой усмешкой на лице. — Все, что ты делала — унижала меня, ругала за каждый промах, ты ожидала, что я позволю управлять моей жизнью до скончания веков? Нет, сестренка, тебе стоило предвидеть это со времен нашего последнего рассвета.

— Разве это так, милая? Если бы не я, тебе бы не удалось выжить. Помнишь? Они пытались разлучить нас, но я отказалась. Я выбрала эту жизнь и привела в нее тебя, чтобы мы оставались вместе, — в голосе Терезы звучали укор и сожаление. — Очевидно, ты забыла.

Едва Жаннетт собралась ответить, как ее опередила Анжела, про которую сестры Воэман уже успели забыть.

— Если хотите продолжить существование, — тихо и твердо произнесла Гангрел, внимательно глядя на Малкавианок, — вам надо ужиться друг с другом.

— Она помешана на контроле! — немедленно принялась жаловаться Жаннетт. — Людей, событий, эмоций — и если она не может что-то контролировать, то избавляется от этого.

— А ты — безмозглое животное! Ты идешь за каждым, кто поманит тебя, а затем, наевшись и заскучав, ты кусаешь накормившую тебя руку, — Тереза, как и ожидалось, молчать не стала.

«Черт, эти ненормальные доведут меня до Безумия!»

— Вы обе вредили друг другу. Вместе вы станете силой, — справившись, наконец, с эмоциями, сказала Анжела.

— Не думаю, что это возможно, — Тереза скорбно покачала головой. — Как я смогу опять доверять ей?

— Доверять мне? — Жаннетт изобразила смертельную обиду. — А кто сможет доверять тебе после того, что случилось с дражайшим отцом?

Не успела Гангрел поинтересоваться, что же именно произошло, как Тереза снова завладела словом:

— Отец любил меня. Я была хорошей девочкой. Всегда делала то, что мне говорили. Тебя всегда бесило, что он любил меня. Ты не слушалась его. Ты приводила домой мужчин, когда его не было. Ты была отвратительной дочерью.

— Уймитесь, наконец! — взмолилась Анжела, театрально закрывая уши ладонями. — Это все в прошлом. Забудьте об этом.

— Отец как-то пришел домой пьяным, — Жаннетт, судя по всему, униматься не собиралась. — И принял меня за Терезу, потому что я заснула в ее кровати.

Тереза снова завладела телом, и на ее лице пронеслась тень страха.

— Не слушай ее! Она лжет!

— Тереза вошла, когда он был там, и увидела, как я лежу с ним, — продолжала Жаннетт. — И тогда она пошла в чулан, взяла его охотничий дробовик, зарядила крупной дробью, и вышибла его мозги на дурацкие обои с клоунами.

— Это — ложь! Отец сам убил себя из-за Жаннетт, — чуть ли не со слезами в голосе воскликнула Тереза. — Она довела его до этого!

Жаннетт улыбнулась:

— Насколько я помню, он умер с улыбкой на лице.

— Не имеет значения, что случилось, — Анжела все еще не теряла надежду успокоить сестер. — Вы нужны друг другу.

— Зачем? — недовольно поинтересовалась Тереза. — Разве на этот раз что-то изменится?

На это у Анжелы уже был готов ответ. Еще во время разговора с Терезой Гангрел поняла: властолюбие — вот ее слабое место! Что, если сработает?

— Подумайте, какими могущественными вы станете, работая сообща, — подмигнула Анжела.

— Тереза не любит делиться.

— Жаннетт безответственна. Предприятию, подобно моему, нужны класс и размах, а это то, в чем эта свинохвостая размалеванная шлюха не слишком хорошо разбирается.

— Ты умеешь найти нужные слова, сестренка, — елейным голоском ответила Жаннетт. — Ты права, я не принадлежу к твоему классу, верно? Я о том, что убийцы сегодня так уважаемы.

— О, Боже… — тихо простонала Гангрел.

«Ну, нет! Идти — так до конца!» — твердо решила она.

— Тереза, позволь Жаннетт нести большую ответственность.

— Большую ответственность? — голос Терезы звучал так, будто Анжела, по меньшей мере, обвинила ее в каком-то ужасном преступлении. — Чтобы она могла проваливать любое поручение, что я ей даю?

— Конечно, — хмыкнула Жаннетт. — Ты — единственная, кто может выдавать разрешения на строительство и пожимать руки. Я никогда этому не научусь!

— Жаннетт, перестань расстраивать планы своей сестры, — терпеливо продолжила Анжела.

— Но я делаю это, просто чтобы обратить на себя внимание, из-за недостатка любви…

У Терезы на этот счет была своя версия:

— Ты делаешь это, потому что ты мстительна и ревнива.

— И ты этого заслуживаешь! — не осталась в долгу Жаннетт.

— Помиритесь — и станете равноправными, — стояла на своем Анжела. — Пропадет причина убивать друг друга.

— Только если она перестанет обращаться со мной, как с ребенком! — с какой-то детской обидой тут же сказала Жаннетт.

— Только если она сможет вести себя, как разумная взрослая! — парировала Тереза.

— Разве вы никогда не ладили? — удивилась Гангрел.

— Да… когда-то, — резко изменила тон Жаннетт.

— Когда я была ребенком… — голос Терезы был тихим, вся агрессия как будто испарилась. — У меня было мало друзей. Наверное, Жаннетт была единственным. Нам почти не доводилось выходить из дома. Отец не разрешил бы нам…

— Он сказал, что нам будет плохо, — продолжила Жаннетт, на ее лице появилась мечтательная улыбка. — Так что мы оставались дома и придумывали собственные миры. И мы провели там столько времени, властвуя над этими мирами. Это были…

— Счастливые времена, — все так же тихо закончила Тереза. — Пока мы не выросли.

— Вы ведь на самом деле не хотите убивать друг друга, верно? — устало, почти с надеждой спросила Анжела.

— Я никогда не хотела, — ответила Жаннетт.

— Нет… — Тереза опустила револьвер, которым до этого активно размахивала. — Полагаю, я не хочу. Жаннетт… Если бы я дала — предложила — тебе равные права по управлению Санта-Моникой, ты бы перестала спать с Тангом?

— Я бы перестала работать с ним против тебя… Но, поскольку он и так у меня под каблуком, нет никакой причины не навещать его время от времени, когда он может быть полезен.

— Неплохой план, — одобрила Тереза. — Есть еще кое-что. Я хочу быть главной в Санта-Монике — но только на публике. Я хочу, чтобы ты продолжала убеждать окружающих, что у нас натянутые отношения. Таким образом…

— …Мы будем знать, кто наши враги, — закончила Жаннетт. — Я согласна.

— Отдай мне оружие, Тереза, — сказала Анжела, мысленно благодаря Бога, судьбу, счастливый случай и свое ангельское терпение.

— Возьми, — Тереза нахмурилась, протягивая револьвер молодой вампирше. — Мне ненавистно смотреть на него и думать о том, что едва не случилось… Полагаю, теперь, когда мы с Жаннетт уладили разногласия, я могу прекратить войну с Тангом.

— Бертрам прячется в пустом нефтяном резервуаре на старой заправке, — тут же выложила интересующую Анжелу информацию Жаннетт. — Я скажу ему, чтобы ждал гостью, и попрошу, чтобы он был исключительно вежлив.

— Спасибо, — Анжела выдавила улыбку. — Раз вы уладили разногласия, то мне пора.

— Пожалуйста, передавай Князю наилучшие пожелания из Санта-Моники.

— И держи язык за зубами насчет того, что здесь случилось, — добавила Жаннетт. — Или нам придется…

— …Убить тебя, — закончила Тереза.

— Договорились. Буду нема, как могила, — хмыкнула Анжела. — Поскольку у меня еще немало дел, до свидания.

Выйдя из кабинета, вампирша прислонилась к стене коридора, устало прикрыв глаза.

— Боже, мне удалось это! — простонала она. — Ставьте мне памятник, я их помирила!

Главное, она узнала, где искать Бертрама Танга. Но на сегодня с нее хватит — Танг и склад подождут до следующей ночи. Сейчас она слишком устала — разговор с сестрами Воэман вымотал ее сильнее, чем добыча астралита, схватка с азиатом и поиски кулона в заброшенном отеле. Поэтому сегодня — отдых, отдых и еще раз отдых.

А завтра, если Фортуна не отвернется от нее, Гангрел выполнит, наконец, задание — и будет свободна.

Или взрыв склада — это только начало?

*Alter Ego — лат. «Второе Я»