Глава 61

Они через Хейли узнали, что многие из тех, кого бросили в заражённую зону, могут быть невинными жертвами. Если бы заражённых удалось вернуть в человеческий вид, к их прежнему облику, лучшего спасения и быть не могло.

Пока двое думали об этом, Сирил резко схватил Ранго за руку и спросил:

— Каков этот способ? Что мне нужно сделать, чтобы вернуться к прежнему виду?

— Сначала я спрошу, — сказал Ранго. — Кто вас заразил? Вы говорили, что вообще не входили в зону осквернения, так как же вы стали таким?

— Это…

— Слушайте внимательно. Найдите того, кто сделал вас таким, и спросите, нельзя ли обратить заражение вспять и очистить вас до прежнего состояния. Ключ — у него.

— Ч-что? Как…

— Недавно в производственном городе Холта — Селбоне — группу лесорубов по ошибке осудили за ересь и выбросили в зону осквернения. И вот они, превратившись в монстров, по какой-то причине снова вернулись к прежнему облику, забрали семьи и покинули деревню.

— …

— Леди Аста, Ваше высочество Марис. — Ранго сложил руки в молитве. — Нам нужно обратиться к нему за помощью.

— Священник Ранго…

— Они — доказательство чуда. Если где-то в том лесу и правда есть тот, кто умеет обращаться со скверной, кем бы он ни был, нужно просить у него помощи. Дать всё, чего он пожелает. Хоть ниц пасть и умолять!

О том, кто это, знали и Ранго, и Аста, и Марис.

— Я верю, что это и есть воля Божья, наш последний шанс…

«Госпожа дьявольская маркиза, я ведь молодец, да?»

Ранго исподтишка ухмыльнулся про себя.

* * *

Осень вошла в самую пору. Не знаю, где они это раздобыли, но бабы, шнырявшие по лесу, принесли яблоки и хурму. С каких это пор тут растут плодовые? Почему я, носившись повсюду, ничего не заметила?

— Потому что глаза у вас для украшения.

— А ты?

— Грязной и порочной фальшивой древесной фее вовсе и не обязательно знать, где яблоня, а где хурма.

— Долго ты ещё будешь так, а?!

— Пока госпожа Хейли не получит от той птичьей сопли вежливых извинений.

Я знала, что Колокольчик не просто здравомыслящий, а уже до занудства нестерпимый, но не думала, что у него такая длинная обида.

Я сунула Колокольчику в маленький ротик самый вкусный ломтик хурмы и спросила:

— Послушай. По правде говоря, что какой-то дух-птица понимает в этом жестоком мире? Ну правда. Декоративный цветок, запертый в стеклянной оранжерее, разве знает о ливнях, тайфунах и вредителях?

— Верно.

— А ты, хоть и новорождённая фея, мало того что смерть преодолел, так ещё и эту жуткую скверну выдержал! И даже сумел вырастить клубнику прямо в сердце зоны осквернения.

— Верно. Это я.

— «Великолепный» — мало сказано. Тебя можно назвать великим.

— Тогда скажите, что я лучше короля всех ветреных духов на свете.

— Это…

Ах, это уж слишком наглая ложь. Совесть, которой, казалось, у меня не было, кольнула. Я помедлила, но всё же, подумав, что моя фея — лучшая, уже собралась кивнуть и согласиться. Но этот Колокольчик не выдержал даже короткой паузы и взвизгнул:

— Точно, вы меня не любите!

— Чего-о?

— Я и сам знаю, что это ложь! Но если любишь, такую-то безобидную ложь можно и сказать! Мы что, простые знакомцы? Мы тут вдвоём в этой зоне осквернения как собаки маемся…

— Подожди, стой! Конечно, я считаю, что ты гораздо круче и лучше!

— Не врите!

— Так ведь сам просил соврать!

— Блять! — Колокольчик снова выругался.

Этот гад на самом деле не дриада, а легендарная мандрагора? Говорил, ему сто лет, и я подумала: если чуть получше ухаживать, может, вырастет в дикий женьшень. А мандрагора, если сто лет проживёт, во что она превращается?

— Ты ведь закричал, когда я тебя выдернула.

— Когда? На дне реки?

— А?

— Конечно. Это же как больно было.

— Хорошо, что было под водой. Иначе я тогда, наверное, умерла бы.

Вспомнив легенду о мандрагоре, от чьего крика при выдёргивании все умирают, я то и дело проводила рукой по груди в облегчении.

После того как мы так всё развернули в Энифе, я ожидала, что Аста скоро объявится, но не думала, что настолько быстро. В ясном осеннем небе появилась гигантская птица и взорвалась гневом.

[Мы снова встретились! О, злобная орда демонов! На этот раз вы познаете суровую силу ветра…]

— Вентус, прости!

Аста без тени страха отозвала птицу-дух прямо в воздухе. В результате закричавшую и падающую её Рейкарт вынужден был ловить, бросившись всем телом. Я так испугалась, что выронила хурму, которую держала.

— Ты в своём уме вообще или нет! Как можно вот так оттуда падать! Что за принцесса у нас такая без капли страха!

— Я думала, госпожа Хейли меня спасёт.

— Это я спасла? Это Рейкарт спас!

— Спасибо, лорд Уинтер.

Аста низко поклонилась Рейкарту. Тот не успел и подумать, спасать или нет, — уже рванулся и подхватил Асту; поворачивая ноющее запястье, он тяжело выдохнул.

— Зачем вы опять пришли.

— Из-за Сирила… Мне нужно кое-что сказать.

— Не хочу слушать.

Рейкарт резко развернулся и вернулся на лесосеку. На плече у него висел огромный топор, и он помогал валить деревья, главным образом те, что лесорубы отметили красным.

Глядя на ставший куда шире, чем прежде, передний двор замка Маррон, Аста спросила:

— Вы всё это в поля превратите?

— Нет.

— Тогда зачем…

— Деревню собираются строить.

— Ч-что?

Аста во все глаза уставилась. Замок Маррон огромен, и комнат в нём много. Даже если бы все эти люди переселились внутрь, места бы ещё надолго оставалось. Так зачем же, спрашивается, строить снаружи дома и возводить деревню? Я тоже этого не понимала, но у них были свои причины.

— Говорят, не могут же вечно жить со мной у меня дома. Жизнь в заражённой зоне они приняли как судьбу, но всё равно хотят, раз уж так, жить по‑человечески. Обустроиться как люди, ближе к цивилизации.

— А… Понимаю, пожалуй.

— Вот как.

Я схватила Асту за руку и потащила внутрь.

— Пошли скорее, пока нас мой Колокольчик не засёк.

— Почему?

— Знаешь, как он жаждет ещё раз столкнуться с твоей дух‑птицей? Обещал сварить из неё самгё-тан.

Даже пока я тащила её за руку, Аста успевала спрашивать, что такое этот самгё-тан, как ей извиниться перед Колокольчиком и как уговорить дух‑птицу Вентуса.

— Эй! Ты вообще сама хоть что-то можешь? Что за главная героиня прип1рлась к злодейке и просит помочь ей во всём, от и до? Ты вообще знаешь, кто я, а?

— Враг Трёх королевств, чародейка Хейли.

— М-м.

— Но вы, по-моему, не злодейка.

— Эй!

— По крайней мере для меня. — Аста широко улыбнулась.

Говорят, в улыбающееся лицо не плюют; красивая девчонка улыбается — и становится ещё красивее. Её волосы, как сахарная вата, мягко колыхались, ровные, как зёрнышки кукурузы, зубы блеснули. Кончики глаз сложились, словно крылья бабочки, и румянец разлился по лицу — ха. Чуть не поцеловала.

— Не улыбайся.

— А? Почему?

— Впредь при мне веди себя, как и подобает принцессе Каснатуры: величественно и с достоинством. И не хихикай так по-дурацки.

— Но брат сказал, что мне идёт…

— Твой брат красивее.

Раз уж лица похожи, лучше уж целовать мужчину, чем женщину. Кивнув про себя, я затащила Асту к себе в комнату.