«Вот те на, так близко, а я и не заметил».

Иан, разглядывая кольцо, невесело усмехнулся. У него просто не было причин внимательно разглядывать пальцы графини или её украшения.

Рука, которой графиня подавала ему сигнал, была другой, а на столе уже лежало более семи украшений, помимо этого загадочного кольца.

— Что случилось?

— Вы знаете, что это за камень в кольце?

Графиня с недоумением посмотрела на Иана. Мол, с чего это он вдруг спрашивает? Но она и сама не знала ответа, поэтому вопрос переадресовался графу Мерелрофа.

— Нет. Это, граф подарил…

Чем дольше он смотрел, тем больше убеждался. И сейчас под одеждой у Иана висело ожерелье. Такое же, как то, что было спрятано под горшком с силаском. Жёлтый самоцвет, вобравший в себя солнечный свет, был искусно огранён.

— Граф?

— М-м, точно не помню, но, кажется, получил в подарок от торгового каравана, который шёл в центр. Это было весной в первый год нашей свадьбы, так что…

Граф, постукивая себя по виску, пытался вспомнить название каравана. Но, как ни странно, имя не выходило у него с языка, он лишь издавал раздражённые стоны.

— М-м-м. Как бы то ни было, это точно из каравана. Помню, что там был алхимик.

— Алхимик?

— Да. Я попросил сделать золото, а он выдал какую-то ерунду… Не поймёшь, то ли брак, то ли так задумано. Но говорят, в других странах за горами Хавана такие вещи пользуются спросом, вот я и взял.

От неожиданных слов у Иана перехватило дыхание.

Алхимик ‒ вот о чём он никак не думал. Те, кто, постигая законы природы, а не магии, пытаются превращать металлы в золото. Их часто считали шарлатанами, безумцами, а в худшем случае ‒ еретиками, подражающими магам.

— Удивительно, что караван возит с собой алхимика.

— В других странах это не редкость. Алхимик ‒ это ходячая фабрика драгоценных металлов. Я не видел настоящих мастеров, но такие полуфабрикаты приятно смотрятся. Они часто заключают контракты с караванами и путешествуют. Ты разве не знал?

— Откуда же мне знать.

— Да, наверное. Таким, как вы, в публичные дома Брац не заглядывают.

Граф Мерелрофа, сам того не желая, ляпнул оскорбление и испуганно вздрогнул. Он же просил отсрочку платежа за гуту, выставив залог!

Язык его подвёл.

— Кхм.

Граф, откашлявшись, покосился на Иана, но тот, казалось, был поглощён разглядыванием кольца.

«Значит, работа алхимика. Но как оно попало в горшок Иана?»

Картина понемногу прояснялась.

Слова Филии о том, что Иан получил цветок за работу на караван, и караван, о котором говорил граф, ‒ наверняка один и тот же.

— Понятно. Спасибо, что сказали.

— Кольцо…

Взгляды Иана и графини встретились. Иан хотел бы его купить, а графиня, похоже, была не против подарить. Если бы не граф Мерелрофа, наблюдавший за ними.

— Этого достаточно в качестве залога?

— Конечно, госпожа. Если вы пришлёте чек до завтрашнего заката, я верну ваши драгоценности. Надеюсь, наше доверие друг к другу не пострадает.

— Хм. Не знаю, как вы относитесь к Мерелрофу.

— Если я вас обидел, прошу прощения, я не хотел.

Тук-тук.

— Граф, мешки перенесли.

В этот момент слуга Мерелрофа доложил умирающим голосом. Целых сто мешков. Оставалось только перевезти их каретами ‒ туда-сюда раз пять-шесть.

— Хорошо. Выходим. Госпожа, поезжайте в особняк. А я закончу здесь с господином Ианом и приеду.

— Да, хорошо.

Графиня, взяв пальто, слегка поклонилась Иану. Не нарочно, но между ними, разделявшими тайну, проскользнул особый взгляд. Очень короткий, едва уловимый.

— Господин Иан, спасибо за сегодня. Вы сделали правильный выбор для будущего Мерелрофа и этих владений.

— Не стоит. Для меня это была выгодная сделка.

Слова были безупречны, но графа почему-то кольнуло. Может, из-за той неловкой паузы, когда они смотрели на кольцо? Граф, проводив жену, на прощание злобно зыркнул на Иана.

Бам!

— Чего он вылупился?

Как только дверь закрылась, Берик раздражённо пробормотал. Иан лишь беспомощно усмехнулся и пожал плечами. Он взял маленький мешочек и сложил туда украшения графини.

— Кстати, это ведь даже не настоящие драгоценности.

— А что такое драгоценность? Блестит и имеет общепризнанную ценность ‒ значит, драгоценность.

— А если граф завтра не пришлёт чек?

— О чём ты беспокоишься? Если пришлёт, мы будем благодарны.

Иан, усмехнувшись, отдал мешочек Берику. Мол, позаботься.

— Мы заключили договор. Если он не выполнит обязательства, мы подадим официальную жалобу в императорский двор. Большинство пограничных графов, как и он, ненавидят связываться с дворцом, так что, чтобы этого избежать, он заплатит.

А если не заплатит? Тогда дело пойдёт в суд, и он заплатит и основную сумму, и компенсацию. Это будет означать, что он купил гуту дороже, чем за три с половиной тысячи золотых.

— И ещё: как только граф Мерелрофа и его люди покинут владения, распустите слух, что разрешена торговля гутой. Пока только жареной.

— Только жареной?

— Да.

Важно было всё ‒ и сроки, и порядок.

— Если мы сейчас начнём продавать сырую гуту, никто не будет покупать жареную. Зачем им, если они могут купить сырую и сами приготовить? К тому же через месяц у них появится своя, и сырая им будет не нужна.

Но если сказать, что продаётся только жареная, желающие поесть будут вынуждены покупать её. А через месяц, когда граф Мерелрофа начнёт раздавать гуту, можно будет продавать свою чуть дешевле и получить ещё одну прибыль.

— И, самое главное, даже с договором граф наверняка устроит скандал. Так что нужен предлог, чтобы себя обезопасить.

Хотя он и пообещал не вмешиваться в экономическую деятельность, нельзя было предсказать, как он отреагирует, когда они сразу после сделки начнут продавать гуту. Учитывая его характер, это наверняка будет очень неприятно.

— Жареная гута пока не входит в сферу интересов графа, а потом…

— А потом?

Берик с любопытством переспросил, но Иан, лишь загадочно улыбнувшись, покачал головой. Отвечать не хотел.

— Ладно.

— Ах, ну скажи!

— Иди помоги. Тогда они быстрее уедут. Ах, да, передай жителям, что с прибыли от продажи жареной гуты они должны будут заплатить налог в размере одной десятой.

— Окей. Одна десятая. Один из десяти. Это я уже знаю!

Сколько они выручат ‒ неизвестно. Дополнительный доход будет зависеть от того, как жители будут продавать. Берик уже собирался выполнять приказ, но замер.

— А что с тем, Кларком?

— Ах, оставь его пока. Он связан с графиней, так что в любом случае пригодится.

— И даже не использовать?

На слова Берика Иан повернул голову. Похоже, Берику не нравилось, что тот целыми днями сидит взаперти и бездельничает. Кларку, должно быть, было невыносимо.

— Ну, если хочешь его использовать, используй. Только смотри, не покалечь.

— Ура!

Топ-топ-топ!

Что же он собирается делать?

Как только Иан разрешил, Берик, обрадовавшись, выбежал. Иан отодвинул штору ‒ работа по сортировке гуты почти закончилась.

* * *

— Господин Иан!

— Да, Хана. Сегодня опять шумно.

— Из Мерелрофа приехал сам дворецкий. Говорит, привёз деньги за гуту.

— Ах, да.

По разрешению Иана дворецкий Мерелрофа вошёл в кабинет. По изящным манерам и взгляду он, казалось, превосходил самого графа.

Скрип.

— Проходите.

— Приветствую вас, господин виконт Иан. Я привёз плату за гуту, которую не смогли внести вчера. Это чек на две с половиной тысячи золотых, за вычетом ранее уплаченной тысячи. Прошу проверить.

Дворецкий положил конверт на серебряный поднос на краю стола. Иан проверил бланк чека с печатью банка Хайман, а затем подпись и личную печать графа.

— Всё в порядке.

— Я рад.

— Передайте, чтобы принесли драгоценности, которые оставила графиня. Хана, скажи Берику, чтобы принёс вещи.

— Да, господин Иан.

— Присядьте на минутку. У вас срочное дело?

— Нет. Тогда, прошу прощения.

Дворецкий, немного смутившись, сел. Он заговорил о деле раньше, чем ему предложили чай, и это было невежливо.

Но ему было не по себе.

Он когда-то отправлял Иану письмо с предложением о покупке гуты от своего имени. Ответа, естественно, не было, но, поразмыслив, он понял, что это был промах ‒ он раскрыл положение Мерелрофа постороннему. Он упустил инициативу в переговорах.

Если граф узнает об этом…

— Тебя зовут Самон, кажется?

— Да. Вы помните.

Дворецкий, отбросив посторонние мысли, ответил.

— Конечно. Я несколько раз перечитывал твоё письмо.

Проклятье. Попался. Дворецкий, чувствуя, как сердце ухнуло вниз, сохранял на лице маску бесстрастия.

— Судя по имени, ты не потомственный дворецкий. Откуда родом? Давно работаешь?

Дворецкий молчал, пытаясь понять, к чему клонит Иан. Зачем ему это?

— Дело в том, что нам тоже нужен дворецкий.

— Я намерен до конца своих дней служить Мерелрофу.

— Ага. Служи. А мне нужно кое-кого обучить.

— Обучить?

Неужели его хотят переманить? Дворецкий ‒ ключевая фигура в особняке, и аристократы нередко переманивают их друг у друга.

— Конечно, нужно будет спросить разрешения у графа, но я хотел, чтобы ты знал о наших намерениях.

— …Я подумаю.

— Хорошо. Ты кажешься мне усердным и толковым, с тобой будет приятно работать. Зарплата будет достойной. Если хочешь, можем вернуть и того, Кларка. У него большой опыт работы в вашем особняке, будет полезен.

Ответ был очевиден.

Граф, конечно, откажет. Но это сообщение предназначалось не графу, а графине. Мол, если она совершит задуманное, он хотел бы получить Кларка, а заодно и дворецкого.

— Да, понял. Я передам.

Тук-тук.

— Господин Иан, господин Берик принёс мешочек.

— Ах, да, Хана. Иди сюда.

— Да?

Хана положила мешочек на стол, и Иан, улыбнувшись, представил её дворецкому.

— Это Хана.

— Ах, здравствуйте.

— …Понял.

Будущий дворецкий этих владений ‒ Хана.

Ничего не понимающая Хана лишь неловко перебирала пальцами, здороваясь. Дворецкий, проверив драгоценности в мешочке, поднялся.

— Тогда я пойду.

— Да. Удачи.

— Ах, я провожу!

Скрип!

Иан, выглянув в окно, убедился, что дворецкий покинул особняк. И, взглянув на чек на две с половиной тысячи золотых, лежащий на подносе, усмехнулся.

Тем временем карета дворецкого Самона, не в силах набрать скорость, еле тащилась. На улицах стало многолюдно. Он выглянул в окно и пробормотал:

— На улице холодно, чего это они повылазили…

И тут же, сомневаясь, не ослышался ли он, нахмурился.