— Ха! Вы!

Разве можно было впутывать сюда самого императора?

Но раз он первым зашёл с такой стороны, возразить было нечего. Граф Мерелрофа, лишь теребя бороду, издавал стоны.

«Кстати, говоришь, от снега погибает? Кажется, я видел гуту и зимой… Ну и паршивая же культура. Растёт в воде и в песке, а снега боится».

В владениях Мерелрофа не было теплиц. Они никогда не уделяли внимания земледелию, поэтому к зимним посадкам были совершенно не готовы. Если слова Иана правда, нужно было немедленно покупать гуту и одновременно приступать к строительству теплиц.

— …Тридцать монет.

— Нет.

— Тридцать одна!

— Граф.

— Вы, надеюсь, рассчитываете прожить ещё долго? Сколько лет осталось главе владений? Давайте на этом остановимся. Забудем прежние обиды ‒ вот истинная аристократическая позиция. Тридцать две.

Угроза, пусть и нелепая, была изложена с изяществом. Иан запросил довольно высокую цену в пятьдесят монет именно поэтому. Он знал, что граф попытается сбить цену почти вдвое.

В этот момент Романдро, словно только и ждал этого, откашлялся, и его подчинённый, находившийся снаружи, вовремя вмешался.

Тук-тук.

— Господин Иан, господин Романдро, мне нужно кое-что доложить.

— Да? Срочно? У нас гости.

— Прошу прощения, это ненадолго.

— Что ж, простите.

Немного охладив накалившуюся атмосферу, чтобы дать графине Мерелрофа время уговорить мужа, они вышли. Она, продолжая делать озабоченное лицо, что-то шептала графу.

Скрип.

Когда Иан и Романдро вышли из гостиной, графиня слегка повысила голос и нахмурилась.

— Пятьдесят монет за мешок, в итоге пять тысяч золотых.

— С ума сойти. Пять тысяч золотых за какой-то сорняк.

— Но в этом году ситуация особая. Нужно спасать владения, пока не поздно. Говорят, в Брац после временной раздачи решили увеличить налоги на следующий год.

Мёртвого не воскресить. Это было единственное, в чём она была уверена. Графиня осторожно спросила:

— Какую максимальную цену за мешок вы готовы предложить?

— По совести, и одна монета дорого.

— Нет, я серьёзно.

Она спрашивала, на какую реальную цену можно рассчитывать. Граф, покручивая усы, выглядел крайне недовольным.

— Около тридцати пяти.

— Хм-м. Тридцать пять.

Графиня, сделав вид, что размышляет, повторила его слова. Что же ей теперь сказать, было ясно.

— Согласится ли господин Иан на такую цену? Похоже, он намерен сорвать с нас жирный куш.

— Вот именно, мальчишка, совсем обнаглел. Ц-ц-ц. Так долго не проживёшь.

— Думаю, хорошо бы заключить сделку по цене в сорок монет. Как вы сказали, если выпадет снег, цена может вырасти ещё больше. Тогда проблема будет не в цене, а в самом наличии…

В опасениях графини был смысл. Всё и так зашло слишком далеко. Им казалось, что отступать некуда, но дно всегда можно пробить.

— Сорок и тридцать пять. Если цена установится между ними, лучше сразу ударить по рукам.

— Хм-м.

— Взамен можно попросить, чтобы половину мешков заполнили мелкими семенами, а половину ‒ крупными.

Половина ‒ для посадки, так что можно набить мешки мелкими семенами до отказа, а половина ‒ для еды, так что лучше крупные. Граф, потягивая остывший чай, задумчиво мычал.

— М-м-м.

Графиня продолжала уговаривать. Суть была не в том, чтобы купить гуту как можно дешевле, а в том, чтобы заключить сделку на разумных условиях.

Прошло время, и Иан с Романдро вернулись в гостиную.

— Простите, что так долго.

— Кхм. Чай совсем остыл.

— Ах, прошу прощения. Хана!

— Да, господин.

Граф Мерелрофа, желая перехватить инициативу, важно откашливался. Рядом с ним графиня, сделав вид, что ей неловко, теребила мочку уха.

Звяк.

Звук удара дорогой серьги о ноготь привлёк внимание Иана. Она вытянула три пальца, а затем провела по ним всей пятернёй. Иан, поняв сигнал, сел на диван.

«Я запросил пятьдесят, а максимум ‒ тридцать пять».

Трудно сказать, то ли это мелочность, то ли это действительно максимум, который может предложить Мерелроф. Но Иан решил довериться содействию графини.

«Лучше, чем ничего. К тому же, кроме графа, у меня будут сделки и с жителями Мерелрофа».

Сто мешков ‒ это три тысячи пятьсот золотых. Почти треть от суммы, которую нужно было внести в центр. Иан, переглянувшись с Романдро, начал:

— Итак, вы обсудили цену?

— Господин Иан, пятьдесят монет ‒ это слишком много. Если вы, контролируя рынок, устанавливаете такую цену, это звучит так, будто вы вообще не хотите с нами торговать.

Графиня, слегка вскинув подбородок, резко сказала. Граф, с важным видом, кивнул. Иан, "делая вид", что раздумывает, нахмурился.

— Хорошо. Тогда я поставлю одно условие.

— Условие? Какое?

— Я отдам по сорок монет за мешок. Но взамен вы подпишете обязательство не вмешиваться ни в какую экономическую деятельность, которая будет происходить в этих владениях.

— …Не вмешиваться в экономическую деятельность?

От неожиданного условия брови графа Мерелрофа подозрительно дёрнулись. Графиня тоже. Она была в доле, но не понимала, что скрывается за этим условием.

— Вам не нравится?

— Нет, не то чтобы…

Очень многозначительное условие.

Граф, глядя на проходящих по коридору воинов Чхорё, подумал, что Иан, вероятно, сговаривается с этими варварами. Не хочет ли он что-то через них переправить?

«Дурацкое условие. Даже если мы не будем вмешиваться, стоит нам донести в центр, как оттуда прилетит запрет. Ц-ц-ц».

Но Иан просчитывал и мысли графа. У этого дотошного графа хватало ума копить деньги, но не хватало дальновидности.

«Похоже, он подозревает народ Чхорё. Но ошибается».

Долгое, задумчивое молчание затянулось. Романдро только переводил взгляд с одного на другого. Графиня, поднеся чашку с чаем, прервала тишину.

— Разве господин Иан не лорд, назначенный императором? Экономика каждого владения ‒ это, по сути, прерогатива лорда. Странно, что вы выдвигаете такое, казалось бы, естественное условие.

— Вот как? Если это естественно, тогда и цену можно не менять.

Граф, услышав это, закатил глаза и уставился на графиню. "Не знаешь ‒ молчи", ‒ говорил его взгляд. Графиня, сделав вид, что ей неловко, опустила глаза, но Иан понял, что это она специально.

— Хорошо. Не знаю, как вы относитесь к Мерелрофу, но гарантия прав каждой стороны ‒ это естественно. Взамен вы пообещаете не оспаривать экономическую деятельность Мерелрофа, и я уступлю по тридцать монет.

— Граф, я же сказал ‒ сорок.

— Ну ладно, тридцать одна.

— Менять цифру дважды ‒ это слишком, граф?

В торгах, где одна сторона повышает, а другая понижает, средняя точка между сорока и тридцатью была определена. После нескольких заходов граф Мерелрофа первым достиг предела.

— Тридцать пять! Дальше я не могу.

Тридцать пять монет. Та самая цена, о которой шепнула графиня. Иан, скрестив руки на груди, кивнул Романдро. Это был своего рода спектакль для достижения взаимовыгодной сделки.

— Ха-а. Хорошо.

Именно это. Вздох и вынужденное согласие. Иан, словно сдался, легко улыбнулся.

— Итак, тридцать пять золотых за мешок. Сто мешков. Итого три тысячи пятьсот золотых.

— Хорошо. Разумно. Готовьте договор.

Пока Иан и граф пожимали друг другу руки, Романдро достал свёрнутый типовой договор. На десяти страницах были изложены основные пункты, общепринятые между аристократами, но важные были только на первой и последней страницах.

Звяк.

Граф принялся вчитываться в каждое слово. Расстегнув верхнюю пуговицу, он дал понять, что это надолго.

— Здесь слово "свежий" заменим на "собранный в течение недели". Вы не против?

— М-м. Взамен добавьте, что это может меняться в зависимости от графика сбора урожая.

— Хорошо. Принесите новый лист.

— Вот, граф.

Вжух!

Так они правили, и правили снова.

У его ног валялись изорванные договоры, разбитые о стену поправок. Пока Иан и Романдро по очереди занимались с ним, графиня, не выдержав, похлопала себя по пояснице.

— Вы устали, госпожа?

— Ах, извините, это невежливо с моей стороны.

— Ничего. Думаю, это займёт ещё время. Не хотите ли отдохнуть в другой комнате?

Иан, взглянув на графа, предложил, но тот не отрывал глаз от договора.

— Дорогой, ты слышишь?

— Делай, что хочешь. Не мешай.

— ……

Графиня не выглядела обиженной, наоборот, она словно была рада, что он не обращает на неё внимания. Иан, оставив Романдро с графом, поднялся.

— Госпожа, я провожу вас. Мне тоже нужно немного размяться.

Услышав это, граф проводил Иана взглядом. Почему он сам, а не слуга? Зачем? У него кровь ударила в голову, ревность подступила к горлу, но он был аристократом. Не мог же он устроить сцену перед советником императорского двора.

— Граф?

— Ах, извините. Повторите, пожалуйста?

— Если вы измените пункт 3-3, то для логичности придётся изменить и пункт 5-1. Так?

— М-м. Да.

Скрип.

Выйдя в коридор, графиня, прислонившись к стене, вздохнула.

— Вы хорошо поработали, госпожа.

— …А Кларк?

— У него сейчас лучшая жизнь в особняке. Сидит в комнате, ест, что дают.

Она говорила, что они не любовники, но как только они вышли из-под надзора графа, первым делом спросила о Кларке. Иан кивком пригласил её следовать за ним.

— Могу предложить вам руку.

— Не надо. От корсета только поясница болит, а ноги в порядке.

Она шла, гордо и грациозно придерживая подол платья. Иан хотел спросить, появились ли у неё новые синяки в тот день, когда она вернулась, но не стал. О ранах больно вспоминать в любом случае.

Вместо этого он заговорил о другом.

— Вы когда-нибудь видели младшего брата графа Мерелрофа?