Семья графов Брац вульгарна для дворян.

Такова была репутация дома Брац, ходившая в светских кругах.

Наверное, потому, что его земли, в отличие от других пограничных владений, вплотную примыкают к варварам. Раньше здесь вечно шли войны, а теперь, после недавнего шаткого перемирия, зачастили разного рода контакты.

— Господин Иан. Ваши манеры за столом превосходны.

Иан, торопливо пережевывавший мясо, опомнился от похвалы старика. Это ирония? Он был так голоден, что невольно вел себя жадно? Иан невольно смутился и поправил себя, но похвала старика была искренней.

— Ваш отпрыск обладает превосходным изяществом. Наверное, благодаря превосходному воспитанию графа Дергаи.

— Что вы, что вы, господин Молин.

Глава дома Брац, граф Дерга, был ошеломлен изменившейся за считанные секунды манерой поведения своего незаконнорожденного сына, но не потерял церемонного выражения лица. Дерга, покосившись на Иана, ответил:

— В любом случае, в нем течет кровь Брац, так что это естественно. Пожалуйста, передайте императору наши наилучшие пожелания.

— Конечно, граф.

От их загадочных слов Иан перестал что-то невнятно жевать.

Император? Обо мне?

Нет. Погодите. Только что он сказал "Брац"?

«Кстати…»

Его собственная рука, держащая вилку и нож, была слишком маленькой и худой. Линия обзора, сидя на стуле, тоже была низкой. Иан, не понимая, что происходит, проглотил пищу и стал искать бокал с вином.

— А.

В бокале был не алкоголь, а напиток. Более того, отражение в круглом стекле принадлежало не ему, а какому-то незнакомцу. Иан на мгновение забыл о приличиях и чуть не выплюнул все.

— Кхе-кхе!

Он схватил салфетку, кашляя, и мальчик напротив ехидно заметил:

— Цыц. Только посмотрите на это. Думал, уж как хорошо вышло.

— Челс. Если младший брат ошибается, нужно позаботиться о нем.

Ребенка по имени Челс передернуло, и он надул губы.

Графиня Мэри, крепко сжав под скатертью руку Челса, приструнила сына. Нынешнее собрание было не простой трапезой.

Господин Молин был чиновником, спустившимся из центрального императорского дворца, и проверял, достоин ли Иан быть принятым в дом графов Брац.

Молин милостиво улыбнулся Челсу и снова сосредоточился на Иане.

— Господин Иан. Говорят, вы в последнее время изучаете философию.

От неожиданного вопроса граф Дерга и его жена смущенно переглянулись. Ведь Иан даже своего имени писать не умел.

Будучи ребенком, рожденным графом от изнасилованной простолюдинки за пределами поместья, он не получил должного образования. Еще в начале трапезы он ведь был тем самым ребенком, который с жадностью глотал воду из пиалы для полоскания пальцев.

— Он еще не на том уровне, чтобы вставлять слово.

Граф быстро вступил, делая вид, что защищает Иана. Однако взгляд, которым он смотрел на Иана, был незаметно острым.

«Глупец. Я же велел подготовиться».

К вопросу Молина готовились, втискивая знания в последнюю минуту, но, видимо, низкородный уже все забыл.

Старик не отступал и, улыбаясь, настаивал.

— Знания ‒ они такие. Крепнут, когда сталкиваются мнения. Господин Иан. Чему вы учились в последнее время? Вам шестнадцать, в школу вы не ходили, говорили…

Восьмидесятилетний старик был добр и крепок. Прожив всю жизнь в центральной администрации, где таланты утекали не по дням, а по часам, он знал свое дело.

В такой ситуации даже граф не мог его защитить. Все взгляды устремились на Иана.

— М-м.

Иан, слегка прочистив горло, промокнул губы салфеткой.

Как и ожидала семья графа, Иан был ошеломлен. Но не из-за вопроса Молина, а потому что понял, что это задний двор пограничного графского поместья Брац.

В поместье графов Брац?

В теле незнакомого мальчика?

Он предполагал, что это связано с пространственно-временной магией Наума, но не мог быть уверен. Пространственно-временная магия открывает проход, связывающий одну точку с другой, поэтому обязательно накладываются ограничения по месту.

То есть нужно идти именно туда.

Но разве последнее воспоминание Иана не было о подземной темнице? К тому же, о перемещении, занимая чужое тело, он и не слышал.

— Господин Иан?

— Ах. Прошу прощения.

Подгоняемый Молиным Иан рефлекторно ответил с достоинством. Привычка, приобретенная во дворце. Улыбка, говорящая "Я внимательно слушал беседу". Пограничный граф и его семья впервые видели, как Иан так улыбается.

— Философия. Философия…

Иан, словно размышляя, несколько раз пробормотал.

— Можно я отвечу вместо него? Господин администратор Молин.

Не выдержав, сводный брат Челс вступил.

То, что пришлый Иан стал главным героем за драгоценной трапезой, ‒ уже сумасшествие, а теперь еще и принятие в графский дом с его низкой кровью. Естественно, что вскипала ярость.

Глупое, даже жалкое тщеславие, желавшее отвлечь внимание взрослых с Иана на себя. От резкого взгляда леди Мэри он притих, но…

— Челс. Господин Молин спрашивал Иана.

Она беззвучно умоляла.

Сынок. Пожалуйста, закрой рот. Все это для тебя. Чтобы ты выжил, этого ублюдка нужно принять в графский дом.

— Мне нравится учитель Фюлрен.

— Фюлрен?

Среди суеты тихо произнес Иан. Видимо, аппетит пропал, столовые приборы были аккуратно отодвинуты в сторону.

Лицо графа Дергаа побелело. Первый раз слышит это имя. Лучше бы сказал, что не знает! Откуда эти несуразные россказни…!

— Да. Конечно, Святая церковь не одобряет, но разве гуманизм, которого придерживается учитель Фюлрен, не чрезвычайно важный вопрос? Размышляя о том, что есть истина, созданная человеком, центром которой является человек, можно представить себе истинный образ государя.

Это было чисто личная прихоть. Для Иана важнее, чем философия или гуманитарные науки, был день простого имперского подданного, который не умрет с голоду прямо сейчас.

Конечно, его изучение философии было в какой-то степени лишь для поддержания формы, поэтому он назвал того, кого помнил из так называемых "выдающихся" интеллектуалов, чьи убеждения были схожи с его собственными.

Граф Дергаа закатил глаза, следя за реакцией Молина. Старик, казалось, был весьма удивлен и замер, затем наклонился ближе к Иану.

— Откуда вы знаете о господине Фюлрене?

— Простите?

Но ответил не Иан, а граф Дерга. Молин рассмеялся и принялся качать головой.

— Ах, видимо, из-за того, что мы на окраине, вести из центра доходят с опозданием, и я возомнил о себе слишком много. Приношу извинения графу Дергае и господину Иану.

— Нет-нет, что вы.

Моллин понял, что граф не знает о Фюлрене. Узнай он о нём, то вместо этого глупого выражения на его лице появилась бы неприязненная гримаса.

— Господин Фюлрен ‒ младший сын семьи виконтов Хокменов, только что прошедший обряд совершеннолетия. Он молод годами, но гений из гениев, поступивший в Бариэльский университет. Недавно на научной дискуссии во дворце он упомянул гуманизм и перевернул общество с ног на голову.

То, что на окраинах новости задерживаются, ‒ правда. От столицы до владений Дергаа на карете нужно было скакать добрых две недели. Факт, о котором никто, включая графа, не знал.

Пока все в изумлении оборачивались на Иана, он и сам внутренне ахнул.

«Учитель Фюлрен только что прошел обряд совершеннолетия? Мне казалось, ему уже за сто?»

Мало того, что тело чужое, похоже, он переместился назад во времени почти на сто лет.

Ситуация была потрясающей, невероятно потрясающей, но внешне он не подал и вида. Благодаря осанке, отточенной в качестве императора.

— Так. Вы любите философию господина Фюлрена. Но вы только что сказали, что Святая церковь не одобряет. Что это значит?

— Гуманизм ‒ это учение о том, что нет ничего важнее человека, так что служащему богу Святой церкви это вряд ли понравится.

— Хе-хе.

Идеальный ответ.

Молин почувствовал, как усталость, копившаяся две недели, уходит.

— начит, не зря я скакал сюда. Я и не знал, что новый сын дома Брац столь проницателен. Несомненно, император тоже будет доволен.

Вообще-то, принятие дворянином незаконнорожденного сына не было чем-то из ряда вон. Благородные и знатные господа плодили бастардов, не в силах уследить за тем, что ниже пояса, ‒ разве это было хоть сколько-нибудь пикантной новостью? И для дам, и для кавалеров это было скучноватым светским происшествием, которое всплывало, когда его уже почти забывали.

Но следующие слова Моллина были в чём-то странными.

— И народ Чхорё, вероятно, тоже обрадуется.

«Чхорё?»

Иан покопался в памяти, вспоминая знакомое название.

Народ Чхорё ‒ так называют варваров на восточной границе.

Его уму обрадуется народ Чхорё?

Тогда…

«Похоже, я ‒ заложник».

Незаконнорожденный сын, которого отправят к соседнему народу Чхорё в качестве платы за поддержание мира.

«В общих чертах понял ситуацию».

Граф, зло ухмыляясь, положил свою руку на тыльную сторону ладони Иана. Теперь, зная ситуацию, он был похож на демона в маске доброго отца.

— Иан. Я не сомневаюсь, что ты станешь символом мира.

Мир ‒ это официальное соглашение. Обычно отправляют собственных детей правителей, но варвары за границей ‒ непредсказуемые создания, чьё настроение может перемениться в любой миг..

На самом деле, второй брат графа Дерги тоже погиб в детстве, пересекая границу ради мира. Хотя говорят, что это был несчастный случай, истину установить невозможно.

При таких обстоятельствах как можно отправить своего единственного законного наследника, Челса? Вот и торопятся привезти и усыновить не заслуживавшего прежде внимания Иана.

«Конечно, во дворце тоже догадались».

Но как бы то ни было, нельзя отправлять кого попало, поэтому через Молина и проверяют ум Иана. Чем умнее будет отправляемый ребенок, тем сильнее будет дипломатическое сдерживание, что пойдет на пользу обеим сторонам.

Конечно, поскольку на границе право на самоуправление дома Брац было приоритетом, это наполовину была формальная процедура. Но наполовину это была и проверка, которую императорский дворец проводил для сдерживания местной знати.

— А-а.

Иан мгновенно понял ситуацию.

Ещё до его смерти дом Брац уже не раз обменивался заложниками, поддерживая мир.

В конце концов, в будущем они были жестоко истреблены народом Чхорё.

Беда была в том, что до центра гонцы добирались по две недели. К тому времени, когда другие лорды и правящий император прибыли с войсками, было уже поздно.

«Прадед, что ли?»

Это произошло еще во времена прадеда Иана.

Император завершил инцидент, раздав земли дворянам и рыцарям, которые вместе с ним воевали и изгнали народ Чхорё.

— Иан?

Леди Мэри позвала Иана. Торопливое напоминание ответить на слова графа, вспомнить свою роль.

Иан улыбнулся и снова смочил губы водой. Не знаю, что к чему, но признаю одно: Иан не умер. Он возродился в образе какого-то неведомого ребенка.

— Да. Отец.

От четкого ответа Иана граф Дерга, казалось, удовлетворенно улыбнулся. Все, кроме Челса, смеялись, благословляя мир, который принесет присутствие Иана.

— Пожалуйста, кушайте.

Только теперь Дерга, успокоившись, продолжил трапезу.

Иан огляделся вокруг, чтобы на мгновение почувствовать реальность. Сильнее всего стук сердца, гулко отдававшийся в ушах, напоминал ему, что он жив.

«Совершенно не понимаю, что это такое».

Если это магия Наума, то есть один способ проверить. Просто отправиться во дворцовый флигель. И там найти и исследовать следы магии Наума.

Но от пограничных владений Брац до центра ‒ больше двух недель пути, и для ребенка, которого вот-вот продадут в великую пустыню, это был мир, недоступный, словно вечность.

Да. Был таким миром...