Самые волнующие военные брифинги всегда проходили по одному универсальному сценарию. Кто-то вставал, вываливал информацию, которая портила всем настроение на весь оставшийся день, а затем присутствующие начинали до хрипоты спорить, что с этим всем дерьмом делать. И не имело значения, где это происходило: в залитом светом люминесцентных ламп конференц-зале Пентагона или в каменном покое дворфийской крепости; структура всегда оставалась неизменной.

Собрание в Гильдии Харвука не стало исключением.

Элара провела отряд «Альфа» тайными коридорами, подальше от шумного главного зала, на второй этаж, в комнату в самом конце короткого коридора. Само помещение было сугубо функциональным: длинный стол, дюжина стульев, стопка отчетов перед каждым местом и карта северных территорий на дальней стене. Это была не совсем оперативная рубка, но по духу настолько близко, что разница не имела значения.

Гильдмастер Хедрин занял место во главе стола. Элара указала на него еще по пути — пожилой дворф с длинной бородой и обманчиво добродушным видом. Генри не заметил в нем каких-то явных командирских замашек, но он всё равно удерживал всеобщее внимание так, как это часто умеют делать прирожденные лидеры.

Командующий Друнн Каэлвар сидел по левую руку от Хедрина, в точности как и предсказывала Элара. Друнн, судя по всему, был начальником гарнизона Харвука — тем самым офицером, что отвечал за стены, ворота и все те места, где любая оплошность могла стать роковой. Генри тут же убедился в правдивости ее слов. Друнн носил свои доспехи так, словно они были частью профессиональной униформы, а выражение его лица красноречиво говорило о том, что он уже мысленно разыграл на карте с десяток наихудших сценариев развития событий.

Напротив Друнна сидел капитан Юргон Тор из армии Овинна — офицер 8-го Уровня, который возглавлял недавний разведывательный патруль и из-за которого, собственно, всё это собрание и затевалось. Его экипировка была в куда лучшем состоянии, чем у остальных, а осанка выдавала скорее полевого командира, нежели штабную крысу. Отсутствие перед ним каких-либо записей лишь подтверждало слова Элары: офицеры, привыкшие докладывать по памяти и личному опыту, не утруждают себя бумажками, если только того не требует бюрократия.

Дальше по столу сидел Тормунд Гривз — единственный человек в комнате, помимо Элары и команды «Альфа». Судя по всему, он был бывшим авантюристом, а ныне переквалифицировался в стратегические советники. Элара вкратце обрисовала его репутацию, пока они шли сюда: пятнадцать лет работы в ледяных пустошах на севере и безупречный послужной список успешных заданий. Поговаривали, что этот парень берется только за те бои, в которых уверен на сто процентов, но его разведданные всегда бьют в яблочко.

Здесь он никем не командовал, но Генри прекрасно понимал, почему он здесь. Люди всегда прислушиваются к тем, кто выжил в тех же краях, куда им только предстоит отправиться.

И, наконец, сама Элара Силдор. Зачем она притащила команду «Альфа» на это очевидно важное и закрытое собрание, для Генри оставалось загадкой. Может, хотела, чтобы присутствовала американская сторона, а может, просто решила перестраховаться. Как бы там ни было, жаловаться он не собирался; в конце концов, уж лучше быть в самой комнате, чем торчать за дверью.

Генри и Сэра заняли места на дальнем конце стола, а остальные члены отряда «Альфа» встали у них за спиной. Генри сгреб лежащий перед ним отчет и начал пролистывать страницы.

Присутствующие бросали на них странные взгляды, вероятно, гадая, что это за хрен с горы и его иностранная свита, но от комментариев воздержались.

Хедрин открыл собрание без лишних прелюдий.

— Значится, все в сборе? Рассаживайтесь по местам. Капитан Тор вернулся из-за Перевала и принес вести о том, какая там заваривается каша. Уж лучше нам выслушать всё без утайки, прежде чем кто-то начнет махать шашкой или бросаться жизнями, которые потом не воротишь.

Он кивнул Юргону.

Юргон встал и подошел к карте. Повернувшись лицом к столу, он начал:

— Три и двадцать лет я ношу топор и кольчугу на этих рубежах, и за это время мне довелось проползти через логова самых разных тварей. Я видал орочьи твердыни, берлоги бралноров и смрадные лагеря зеленокожих, раскинувшиеся отсюда и до самого побережья. В таких лагерях дворф быстро чует душок первобытного хаоса.

— Но в заброшенном городке Велкрат мы не почуяли и толики этого смрада; напротив, перед нами предстало войско, вымуштрованное на совесть. Они меняли караулы час в час, и с такой завидной регулярностью, что за шесть дней непрерывного наблюдения мы не заметили ни единого патруля, который бы проспал свою смену.

— Их число близится к двадцати тысячам, по самым скромным прикидкам, и за все свои годы я не видывал столь слаженного строя у войск, не связанных ни клановыми узами, ни королевским знаменем.

Здесь он выдержал паузу. Дворф не казался любителем театральных эффектов, но чувство тайминга у него явно было отменным. Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.

— Я подобрался к Велкрату на расстояние полета стрелы и собственными глазами увидел пылающие кузни: три из пяти работали день и ночь, не зная отдыха. Из северных шахт они вывозят мифрит целыми телегами — да, почти двадцать за день, если мне не изменяет память, — и при виде того, как такое богатство пускают на злое дело, у любого уважающего себя дворфа сердце кровью обольется.

— Но слушайте дальше, ибо это еще не самое скверное: эти зеленокожие облачены и вооружены в снаряжение, как на подбор — доспехи и копья, выкованные из нашего мифрита! Им не хватает мастерства, чтобы создать настоящий мифрил; клянусь Камнем, им не хватит ума даже наполовину раскрыть его свойства при закалке. Но это всё еще мифрил, и даже распоследний дурак бьет сильнее, когда закован в металл такого веса.

Тон дворфа стал мрачным. Дворфийский мифрил в лапах гоблинов — это явно задело его за живое куда сильнее, чем численность вражеской армии.

Тем не менее, Юргон продолжил, напустив на себя еще более суровый вид, словно эти оскорбительные подделки были лишь верхушкой айсберга.

— И пока мы обходили дозором нижние склоны, мы приметили загон для фенвирмов, раскинувшийся широкой полосой вдоль края котловины. Мы насчитали их там около сотни, а стойл выстроено столько, что хватит на вдвое большее число. Потеряли ли зеленокожие часть своего стада, отправили ли их куда-то на разбой, или же только готовятся пополнить поголовье, ручаться не стану; но любой из этих раскладов заставит крепко задуматься всякого разумного командира.

— А что до кристаллионов, то тут дело обстоит еще мрачнее. Двенадцать этих чудищ мои парни засекли собственными глазами — они стояли в дозоре вокруг котловины и патрулировали тропы, — но мы не нашли ни загонов, ни привязей, ни укрытий, где можно было бы содержать таких тварей. Ни единого следа, даже вбитого в землю колышка. Откуда бы их ни пригнали, это явно не дело рук самого Велкрата, а потому я почти уверен: где-то в этих горах кроется еще одна твердыня, которая и поставляет им этих зверей.

Генри мысленно вернулся к операции по спасению деревни. А если точнее, к кристаллионам, с которыми они там столкнулись. Ему нужно будет сверить их точное количество с тем, что описал Юргон, но если те твари тоже не были родом из Велкрата, то это была зацепка, которую стоило вынести на обсуждение. Пока что он придержал эту мысль при себе и стал ждать, пока Юргон закончит.

— А теперь что касается самого Короля Гоблинов...

— На третий день я навел трубу и разглядел эту тварь вполне ясно — в четырех сотнях шагов от нас, он вышел из старого командного пункта Велкрата и направился по дороге к зданию, выстроенному на западной окраине поселения.

— Этот дом не принадлежит ни нашим рукам, ни рукам зеленокожих. Стены из сиамита, возведенные гладко с помощью магии земли, скользкие как литой металл, и на них нет ни единого шва или стыка, за который мог бы зацепиться глаз. Дверь возвышается футов на пятнадцать, ибо при меньшей высоте эта громадина просто расшибла бы себе череп.

— Что до самого Короля, то росту в этой твари футов двенадцать, а фигура вытянута так, словно кости ему вытягивали дольше, чем Творец вообще планировал. Он закован в темные латы, выкованные куда искуснее, чем заслуживает вся эта рвань, а на боку у него висит клинок, длиной фута четыре, не меньше, по моим прикидкам. Шкура у него темнее, чем у любого виденного мной зеленокожего, а уж голова! Да, зрелище мерзкое — лысая, как череп, лицо вытянуто, словно челюсти всё время рыщут в поисках добычи.

— Он скрылся в этом сиамитовом зале и больше не показывался наружу, пока мы вели наблюдение. Какую цель он там преследует, мне неведомо, но держу пари, ничего хорошего он там не замышляет.

Генри попытался представить эту картину. Двенадцать футов роста сразу отметали большинство привычных фэнтезийных существ. Тролли были долговязыми или громоздкими, в зависимости от того, кто их рисовал, но уж точно не пропорционально сложенными, как человек. Огры были жирными. Гиганты — куда больше. Серо-зеленая кожа и вытянутый череп никак не вязались ни с Толкином, ни с D&D, ни с чем-либо еще, что осело в его мозгу за долгие годы. Ничего не подходило. Но этот Король Гоблинов определенно был еще тем уродливым ублюдком, кем бы он ни был на самом деле.

Но даже это не было главной проблемой. Главной проблемой было само здание из магии земли.

Гоблины строили грязевые хижины и лачуги из всякого хлама. Они складывали камни, связывали ветки, может быть, рыли ямы, если на них снисходило вдохновение. У них были шаманы — гоблинские практики магии, — но шаманы швырялись базовыми стихийными заклинаниями; они уж точно ни хрена не смыслили в архитектуре. Возведение бесшовных стен, не говоря уже о целой крепости, — это был совершенно иной уровень возможностей.

Эту крепость для него построил кто-то другой. А значит, в этом деле замешан кто-то еще, кто-то с навыками, которых не было даже у самых умных и организованных гоблинов; кто-то с ресурсами, к которым эти монстры просто не могли получить доступ самостоятельно.

— Одно могу сказать наверняка: то, что пустило корни в Велкрате, идет вразрез с естественным порядком вещей. Быть может, Король Гоблинов и таит в себе какую-то силу, еще не описанную в книгах ученых мужей, но мое чутье подсказывает иное. В этом деле замешана чужая рука, хотя откуда она взялась — мне неведомо.

Юргон шумно выдохнул, закончив свой доклад, расслабил плечи и положил руку на разбросанные перед ним отчеты.

— Мой совет изложен там предельно ясно. Мы должны разыскать вторую твердыню и любые другие, что могут скрываться в этих горах. Нам следует выведать их пути снабжения, бить по коммуникациям при любой возможности и изводить их зверье, иначе они вконец обнаглеют от своей безнаказанности.

Он поднял палец:

— Но запомните мои слова: не тратьте время на пустые препирательства. Пока мы тут сидим и чешем языками, они куют новый мифрит и вонзают свои когти всё глубже в нашу землю.

— Благодарим, капитан. — Хедрин кивнул ему.

Он положил ладони на стол, пока Юргон садился на свое место, и дождался, пока в комнате воцарится тишина.

— Ну что ж, вы всё слышали. Высказывайте свои соображения.

Первым слово взял Друнн.

— Прежде чем мы начнем, лучше я сразу выложу вам позицию Совета. Они, да помогут нам боги, решили уйти в глухую оборону, и хотят, чтобы весь гарнизон сидел, забившись за камни, как барсуки, пережидающие бурю.

Тон дворфа показался Генри несколько резковатым — достаточно, чтобы заставить задуматься, как такой парень вообще дослужился до командира, но недостаточно, чтобы делать окончательные выводы. И хотя Генри решил немного подождать с вердиктами, он уже чувствовал, как у него формируется собственное мнение. И оно было, мягко говоря, весьма негативным.

Друнн подошел к карте на стене и стукнул костяшкой пальца по пергаменту.

— Вся суть сводится к этому месту. Харвукский перевал — тридцать шагов в ширину в самом узком месте, со скалами по обе стороны, которые круче, чем цены у ростовщика. Это единственная нормальная дорога на юг от главных пиков; любая другая тропа виляет на шестьдесят миль и уводит в мертвые долины, где место лишь призракам да глупцам. Если зеленокожие пойдут на Харвук, им придется пройти через это ущелье, или не пройти вовсе.

— Так вот, их план — если это вообще можно назвать планом — предписывает нам возвести стены поперек прохода, рассадить лучников и магов на высотах и устроить зону поражения в три эшелона. Тысяча крепких парней могла бы удерживать такую щель против двадцати тысяч воющих ублюдков, а у нас их будет куда больше тысячи. Да сам камень сделает за нас половину работы!

Он резко выдохнул, явно не скрывая своего раздражения.

— Они не пройдут. Да они даже надеяться на это не смеют. Но я бы предпочел встретить этих ублюдков в открытом поле и впечатать их рылами прямо в лед, а не сидеть тут и ждать, как баран в загоне, пока его не пустят под нож.

Ну да, типичный горячая голова. Идея Друнна перейти в наступление не была в корне неверной. Брось на стены достаточно людей, завали их трупами, прорвись через хобгоблинов и позиции кристаллионов, и в конечном итоге численное преимущество сделает свое дело. Убей Короля, и армия может развалиться сама по себе.

Но всё это предполагало, что они могут позволить себе такую кровавую бойню, не говоря уже о том, чтобы даже думать о том, как за нее расплачиваться. Генри уже встречал подобный образ мышления — в основном на уроках военной истории. Друнн был из тех командиров, кто настолько зацикливается на противнике прямо перед носом, что напрочь забывает о более широкой тактической — и моральной — картине.

Он промолчал, ожидая, пока кто-нибудь другой не выскажет свои возражения. Оставалось лишь надеяться, что разгребать это дерьмо с его доктриной придется не ему.