— О, это ведь Вивьен! — раздался голос позади меня.

Это была баронесса Адажио.

Неужели с самого утра такая неудача!

— А, здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.

— Да, доброе утро, дорогая.

Баронесса Адажио улыбнулась и подошла ко мне, вместо того чтобы просто пройти мимо.

— Уже завтракала? — спросила она.

— Ещё нет.

— О боже мой, неужели? Твоя горничная, видимо, очень ленивая. До сих пор не принесла тебе еды.

Если бы это говорил кто-то другой, но слышать, как баронесса Адажио критикует моих людей, мне совсем не хотелось.

Я с трудом разгладила нахмурившееся лицо и ответила:

— Я только что проснулась.

— Ох, милая, нужно вставать рано и жить прилежно. Юстон с рассвета встаёт на тренировку по фехтованию.

— ...

— Разве он не прекрасный наследник для продолжения рода? — продолжала она.

— Не знаю, — пожала я плечами. — А я думаю, что после того, как Юстон безцеремонно ворвался в мою комнату и наговорил гадостей, он совсем не такой уж прекрасный.

— Ой, такое было? — удивилась баронесса.

— Да. Я очень рассердилась из-за его грубости, но решила простить. Юстон просто плохо воспитан и, кроме того, не очень умён.

От моих слов лицо баронессы Адажио помрачнело.

— Хо-хо-хо, наша Вивьен очень разозлилась из-за ошибки Юстона, — сказала баронесса, пытаясь улыбаться.

Хотя ей удалось кое-как поднять уголки губ, дрожь гнева в голосе она скрыть не смогла.

— Но кузены должны прощать друг другу такие маленькие промахи.

Что за чепуха!

Я с недоумением посмотрела на баронессу Адажио.

Почувствовав мой взгляд, баронесса крепко схватила меня за плечи.

— Мальчики иногда могут так себя вести, когда растут. Но родственники должны прощать и покрывать недостатки друг друга.

— Но Юстон назвал меня несчастной ублюдкой, убившей свою мать.

— Это...

Баронесса Адажио отстранилась от меня и пробормотала:

— Но ведь это не ложь.

Ч-что она сказала?

— Даже если тебе обидно, пойми и прости его. Дети часто ссорятся во время взросления, но нельзя же каждый раз раздувать из этого скандал. Нужно быть взрослее.

Это она говорит трёхлетнему ребёнку?

Я рассказала о том, как Юстон ворвался в мою комнату, с намерением дать понять: твой сын виноват, так что не приставай ко мне и убирайся прочь.

Но эта женщина становилась всё хуже и хуже.

— Баронесса, — тяжело вздохнув, я посмотрела на неё. — Знаете, в одной стране есть такая поговорка.

Открывайте уши пошире и слушайте внимательно, тётенька.

— Ребёнок может так поступить. Но взрослый — не должен.

Сначала лицо баронессы выражало недоумение, но постепенно становилось всё краснее и багровее.

— Ты сейчас...

— Думаю, это именно те слова, которые баронессе стоило бы запомнить навсегда.

Я мило улыбнулась и вежливо поклонилась.

— Тогда до свидания.

— Ты!

Не сумев сдержать гнев, баронесса Адажио резко окрикнула меня.

— Пошла в мать — какая же дерзкая! Как смеешь так нагло разговаривать!

Конечно, дети берут пример с родителей.

Вот откуда такие слова в устах Юстона — из-за подобных бескультурных высказываний его матери.

Пусть я никогда не видела свою маму и не испытываю к ней особой привязанности, но это уже переходило все границы.

— Если жизнь дорога, лучше быть осторожнее.

И ещё угрозы?

— Сейчас ты маленькая и своевольная, но думаешь, это будет продолжаться вечно?

Если она будет продолжать в том же духе, мне придётся преподать этой женщине ещё несколько земных истин.

— Родилась, убив свою грязную мать, и три года была отвергнута жестокосердным отцом... Кажется, ты уже забыла об этом...

— Уа-а-а-а-а-а! — завопила я, прервав её отвратительные слова громким рёвом.

Я уже заметила, что издалека приближались господа, которые, услышав мой плач, ускорили шаг.

Баронесса Адажио, видимо, только сейчас услышала звуки шагов — она побледнела и обернулась назад.

— Хи-ик, хи-ик, я ничего плохого не делала!

— В-Вивьен, что с тобой внезапно? — спросила она.

Она пыталась успокоить меня с натянутой улыбкой, но чем больше она старалась, тем сильнее я лила слёзы.

Даже плача, я видела лица господ, которые уже подошли довольно близко.

Это были помощники, которых я часто видела в кабинете папы.

А судя по тому, что среди них было несколько седоволосых дедушек...

Сегодня день большого совещания!

Я поняла, что сегодня тот день, когда проводится большое совещание с участием даже старейшин для обсуждения важных семейных дел.

Что ж, чем больше людей, тем лучше.

— Баронесса, простите меня. Хи-ик. Но я не могу просить папочку одолжить деньги тётушке. Хи-ик.

— О чём ты говоришь? Хо-хо-хо, Вивьен, не понимаю, откуда такие странные слова.

Баронесса Адажио говорила нарочито громко, чтобы все слышали.

Однако, судя по выражениям лиц господ, они не очень-то верили словам баронессы.

— Простите, как вы сказали, мы должны прощать и покрывать недостатки друг друга... — продолжала я.

Я вытерла слёзы рукавом.

— Но я не могу обратиться к папочке с плохой просьбой. Хи-ик.

На мои слова и господа, и дедушки зашептались с серьёзными лицами.

Говорили о том, что тётушка обратилась к ребёнку с неподобающей просьбой, что это оскорбление его светлости герцога, до каких пределов барон Адажио собирается занимать деньги.

Когда пошли разговоры, позорные для баронессы Адажио, её лицо вспыхнуло от ярости.

— Ты...!

Что она так злится из-за такой мелочи?

Я всего лишь немного вдохновилась поступком её дочери и повторила нечто подобное.

— Ой, леди Вивьен! — раздался голос Джейн.

Как раз вовремя появилась Джейн. Я, дрожа всем телом, раскинула руки навстречу ей.

— Джейн!

Увидев моё заплаканное лицо, Джейн достала платок и принялась вытирать мне лицо.

— Что же...

Джейн с расстроенным видом закусила губу.

Видя это, мне стало немного стыдно за мою актёрскую игру уровня кинофестиваля.

— Мне страшно, хи-ик. Хочу в свою комнату.

Ситуацию нужно было завершать.

— Идёмте скорее, леди Вивьен.

Джейн аккуратно подняла меня на руки.

И в этот момент мой взгляд встретился с растерянными глазами баронессы Адажио.

Изначально этого не было в плане, но...

Тётенька переступила черту

То, что я беззвучно пошевелила губами, глядя на неё, было чисто импульсивным порывом.

Поняв, что я сказала губами, баронесса Адажио окончательно потеряла самообладание.

Чего я не ожидала — что эта женщина окажется ещё хуже в притворстве, чем Мечина. А что ожидала...

Кто первый встал, того и тапки

Я улыбнулась победной улыбкой.

---

Ребёнок, который появился на свет следом за старшим братом, был украден прежде, чем успел как следует увидеть свет этого мира.

Брат был завёрнут в мягкие пелёнки и получил благословения, но младший ребёнок был оставлен в тёмном и холодном месте.

Однако, когда свет жизни почти погас, кто-то изменил решение.

— Пусть ребёнок живёт.

— Что?

— Я сказал — пусть живёт.

— Н-но этот ребёнок опасен! Он определённо станет нам угрозой.

— Нет, это всего лишь скучное предсказание. К тому же, если этот ребёнок будет жив, мы сможем узнать гораздо больше.

Так ребёнок остался в живых.

Священная сила, основанная на вере, магическая сила и близость к духам, основанные на природе.

Хотя он родился со всеми этими способностями, ребёнок должен был жить в тени, скрывая лицо под маской, которую нельзя было снять, и даже мать не знала о его существовании.

— Время изучать письмо.

— Время изучать историю.

— Время изучать географию.

Ребёнок жил, как машина, выполняя всё, что ему приказывали.

Ему было любопытно узнать о колоссальной силе внутри тела, готовой взорваться в любой момент, но он не мог задавать вопросы.

Те, кто общался с ребёнком, давали ему информацию, но не разговаривали с ним.

Никаких вопросов не разрешалось.

Год за годом он взрослел. И сила внутри него становилась всё мощнее.

Три вида силы.

Каждая из этих трёх сил обладала своей энергией и характером.

И они постоянно подталкивали ребёнка выбрать и использовать их.

Но ребёнок не знал, как использовать эту силу, и не знал, как её контролировать.

День за днём.

В один из таких опасных дней ребёнок наконец не выдержал и использовал эту силу.

— Усыпите его.

— Н-но, учитывая предсказание, не лучше ли будет убить его прямо сейчас...

— Не будем. Предсказания существуют не для того, чтобы им верить и следовать. А чтобы использовать их.

Ребёнок снова заснул.

Однако сила, однажды пробудившись, не могла полностью уснуть.

Тело спало, но разум бодрствовал, и хотя сила была сжата внутри тела и не могла вырваться наружу, она была крайне чувствительной.

Ребёнок не знал, кем он был.

Только время, текущее в такой тьме, пугало.

И вот однажды...

— Привет, мертвечина. Я Вивьен, Вивьен Анданте.

Кто-то, впервые заговорил с ним, к кому никто никогда не обращался.

— Вставай. Раз уж мы встретились, давай вместе сбежим отсюда.

Маленькая рука взяла его холодную руку, к которой никто никогда не прикасался. Это тепло было настолько сильным, что разбудило сознание глубоко спящего мальчика.

— Если выберемся отсюда, я куплю тебе много вкусного.

Девочка предложила ему пойти с ней.

В короткой жизни мальчика это были первые такие слова, которые он слышал. И...

— Я хочу пойти с ним.

Тот голос, который действительно его не бросил.

Он хотел ответить девочке, которая впервые заговорила с ним.

Разбуди меня. Пробуди меня

Он хотел ожить. Хотел вырваться из этой тьмы.

Хотел встретиться с тем, кто впервые постучался в его дверь.

Не уходи

Хотел встретиться снова. С той девочкой снова...

— Хах, хах, ха-ах!

— Он, он проснулся!

Мальчик сел, тяжело дыша.

Сердце...

Тук-тук, тук-тук.

Чувствуя, как сердце бьётся сильнее, чем когда-либо, он не смог сдержаться и крепко схватился за левую сторону груди.