Словно только этого и ожидая, братья подошли ко мне.

— Ты в порядке?

— Ничего не болит?

Я кивнула им.

— Мне уже лучше. Дядя просто баловался. Я поправлюсь даже без лекарств.

Изаак тут же нахмурился, пробормотав:

— Тогда стоило его просто прибить.

Затем он посмотрел на меня и крепко закрыл рот.

— Почему?

Анри осторожно взял мою руку и ответил:

— Раз уж тебе лучше… стоит что-нибудь поесть. Давай перекусим все вместе в оранжерее.

Пока Мирей притворялась четвёртым ребёнком, им было жаль, что они не могли уделять мне много внимания.

— Хорошо.

— …

— …

— Не переживайте. Все ведь думали, что это Агисе. Любить родную младшую сестру естественно, — я старалась сказать это жизнерадостно, но оба склонили головы.

"Божечки, что за атмосфера…"

Я сменила тему:

— А господин Жан?

— Вместо отца разбирается с теми трактирщиками.

— А папа что делает?

— Работает,

— Работает?

— Всё это время он только работает. Кроме короткого визита к тебе сегодня утром он постоянно в своём кабинете. Кажется, для него это было не таким ударом, как можно подумать? — сказав это, Изаак посмотрел на Анри, а тот кивнул:

— Он настолько дотошный, что не до конца поверил Мирей.

— Ага, проводит тайное расследование её личности.

Пока они это говорили, я крепко сжала простыню.

Зная характер папы, ясно, что, даже будь у Мирей свидетельство того, что она четвёртый ребёнок, он всё равно перепроверил бы его дважды, если не трижды. Он никогда бы не поверил ей полностью, не убедившись сам.

"Однако…"

Как такое может не быть для него ударом?

Папа ни разу не рассердился на чрезмерно детское поведение Мирей. Возможно, это было проблеском надежды, что она действительно Агисе.

Даже братья по-настоящему не злились, когда она устраивала истерики.

Прожив вместе с ними пять лет, я знал, насколько страшными они могли быть в гневе. Также я знала, как они не любят надоед и нарушение их границ.

Причина, почему они все терпели Мирей, заключалась в том, что они видели в ней Агисе.

Когда выяснилось, что это не так, госпожа Жовелина заперлась в своих комнатах. Не имея возможности вернуться в столицу или хотя бы выплеснуть свой гнев на Мирей, она лишь смотрела целыми днями на небо, словно остолбенев.

Пусть никто это не демонстрировал, но я понимала. Произошедшее было для всей семьи душераздирающим событием.

***

Нот наблюдал, как Теодор в одном положении изучал документы, пока не стало смеркаться.

— Кхм, Ваша Светлость…

— Состояние Ривлеин?

— Сегодня она пришла в себя.

— Восстановим статус Тейлора, как я и обещал. Поскольку состояние Ривлеин может в будущем ухудшиться, пусть он проживает поблизости от крепости.

— Хорошо, — ответил Нот и осторожно продолжил: — Раз так, то Вам стоит сегодня отдохнуть. Вы ведь и в прошлую ночь не спали?

Теодор ничего не ответил. В конце концов Нот тяжело вздохнул, собрал свои документы и вышел из кабинета,

Только после того, как за ним закрылась дверь, и все признаки человеческого присутствия исчезли, Теодор поднял голову.

Солнце садилось.

«Я не люблю закаты, они такие печальные.»

Неожиданно это всплыло в его голове, и Теодор снова взялся за ручку. Он снова погрузился в работу, но всё равно воспоминания нахлынули, как огромные волны.

«Теодор, стоило всё же купить клубнику в столице.»

«Отправлю человека завтра.»

«Тогда это займёт два дня. Давай отправимся сейчас. Она хочет поесть клубники прямо сейчас. Наша дочь.»

Мать и дочь, которым он никогда не мог противостоять.

Дочь ещё не родилась, но уже могла вить из него верёвки. Стоило Лизетт сказать: "Наша дочь", — как он уже вставал на рассвете и ехал в карете по империи.

«Она только что пнула животик. Давай, потрогай!»

«Почему когда я касаюсь его, она не двигается?»

Даже когда братья изредка дотрагивались до живота, она радостно двигалась, но когда касался он, то всегда вела себя тихо.

Только на восьмом месяце он смог почувствовать её шевеление. На него нахлынуло странное ощущение. Словно в горле защекотало и что-то легло на грудь.

«Наша дочь учит меня чувствам, что я не мог раньше высказать.»

Рука, державшая ручку, напряглась.

Воспоминания, которые он запер, нахлынули на него и ввергли в безысходное состояние.

Чувства были такими резкими, что стало холодно. Он провёл по волосам и встал.

Снаружи послышались шаги, затем они быстро удалились. В щели окна, ведущего в коридор, что-то было.

Небольшая записка.

[Прошу прощения.]

…

…

[Прошу меня простить.]

Воспоминания о почерке Лизетт затопили его от взгляда на буквы с сильным нажимом.

Широко открыв глаза, он посмотрел в окно. В уголке мелькнули светло-каштановые волосы.

— …

Секунду поглаживая записку, он взял со стола лист бумаги.

[За что?]

Он написал ответ, просунул его в щель и спрятался за стеной, когда снова услышал шаги.

[Вчера я не смогла поцеловать Вас на ночь.]

Состоялось ещё несколько обменов записками.

[Разве отказ не был вызван неловкостью?]

[Мне вчера не было неловко.]

[Прошу прощения]

[Тогда поцелуешь меня сегодня на ночь?]

И как эта малявка узнала? Она всегда знала, чего ему больше всего хотелось.

Теодор открыл дверь и увидел, как прячущаяся за углом вздрогнула Ривлеин.

Когда он приблизился, она медленно подняла голову.

— …

— …

— …Почему ты плачешь?

Большие глаза Ривлеин наполнились слезами, как только она посмотрела на него.

— Потому что у папы грустное лицо.

Его взгляд, сухой, как у человека, что без цели пересекает пустыню, встретился с полными слёз глазами ребёнка.

Опустившись на колено и оказавшись на одном уровне с Ривлеин, Теодор осторожно протянул руки к ней и обнял.

Её маленькое тело слегка дрожало, слышались всхлипы.

— Ты стала плаксой после болезни.

— Я не плакса.

— Почему?

— Я просто, просто… папина дочка.

Обнимая ребёнка, Теодор прижался лицом к её маленькому плечу.

Измучившие его жестокие мысли незаметно отступили.

***

Я плакала до тех пор, пока мой нос не покраснел, после чего посмотрела на папу.

Я вытерла внешние уголки его глаз. Кожа его век слегка покраснела, и он больше не походил на мертвеца.

Мне пришлось это по душе, так что я засмеялась, но тут в животе заурчало.

"Ой."

Часы животика совсем не понимают атмосферу.

Мне стало так досадно!

— Пора кушать.

— Мне понравился потаж* из баранины. В прошлый раз он был очень вкусным.

— Ты же только что очнулась после болезни.

— Есть мясо полезно для здоровья!

Он фыркнул от смеха.

— Я прикажу приготовить, так что подожди.

— Да! — радостно ответила я и выпрыгнула из объятий папы. Помахав ему рукой, я пошла прочь от его кабинета.

Следующим пунктом назначения была подземная темница.

Увидев меня, охранник растерянно спросил: — Что случилось?

— Я лишь ненадолго загляну и сразу уйду.

— Но приказ был никого не впускать…

— Так я и не никто.

Из-за того, что я необычно заупрямилась, охранник, кажется, слегка растерялся, но тут же отступил.

Спускаясь по лестнице, я ощутила поднимающийся запах крови.

За железными решётками были лежащие без сознания хозяин таверны с супругой, а справа от них была заточена Мирей.

Я подошла к ней.

Ребёнок, сидевший обняв колени и дрожа, поднял голову.

— Привет?

— Что со мной?

— Эй, не так. Надо говорить: "Что случилось с Мирей?.

— … — ребёнок упрямо молчал.

Похоже, он считает, что это я виновата в том, что её поймали и довели до такого состояния. Однако она всё равно умирает от алхимии, так что ей уже нечего бояться.

Я улыбнулась. И тут.

Бам!..

Я использовала свою силу, чтобы снести половину решётки.

— Нет уж.

— Ч-что?

— Сейчас вернее будет "как именно умереть".

Я схватила Мирей за шею.

— Что ж, подумай хорошенько и ответь. Кто рассказал тебе информацию об Агисе?

— Н-не знаю, я не знаю… а-а!

Мои руки стали сжиматься, и шея Мирей покраснела.

— Подумай получше и ответь.

— Хы-ы…

— Кто запустил тебя сюда? Из-за кого разбиты сердца моей семьи?

— Я, я правда не знаю, действительно… Кья-а-а-а-а!!!

В моих руках блеснула искра. Поражённая электричеством.. Мирей затряслась, побледнела и, обмякнув, тяжело задышала.

Взглянув в глаза папы, я больше никогда не хотела видеть этого ребёнка.

— Ещё раз: кто отправил тебя сюда?

— Я, я не знаю его истинного лица, но он носил лазурный пиджак, и… и, а-а-а, я действительно больше ничего не помню. Мне завязали глаза… Пожалуйста, пощади!..

— Не стоит недооценивать силу человеческой памяти. Если будешь отчаянно стараться, то вспомнишь что-нибудь ещё. хочешь, я добавлю тебе отчаяния?

Я снова подняла руки, и Мирей закричала словно при смерти.

— М-минуту, минутку… Э-это, это… а-а! Красное пятно! На тыльной стороне его руки есть красное пятно, словно перевёрнутая буква Х (十)!

После этого Мирей ещё пыталась вспомнить что-то про преступника, но у неё больше ничего не вышло.

— Хорошо. На этом всё, — сказала я, и лицо Мирей просветлело. Кажется, она решила, что я её отпущу.

Однако.

— А, кья-а-а-а!!! — ужасающий, словно предсмертный вопль сопроводил падение Мирей.

В этот момент позади меня раздались знакомые шаги. Это был председатель, ответственный за пытки в темнице.

— Разве Вы не должны были дать её другое обещание? Позволить ей спокойно умереть в обмен на информацию?

— Удар в спину — особый талант папы. А я папина дочка.

Председатель усмехнулся.

— Итак, теперь нам осталось поймать шпиона…

В этот момент.

Дверь резко распахнулась, и вошли Жан, Анри и Изаак.

Изаак держал за шею знакомого вассала.

— С-спасите меня. Помогите, пожалуйста!

Глядя, как тот подобострастно кричит, Изаак нахмурился, а Жан пнул его в живот.

Бум!

Раздался звук сломанных костей и повредившихся внутренностей, и вассал скатился по лестнице.

— Ривлеин? — заметил меня Анри.

— Эм, м, привет.

— Что ты тут делаешь?

— Я тут на минутку к председателю… А вы, братики?

— Отец велел нам поймать шпиона, — пробурчал Изаак.

Я посмотрела на вассала.

Барон Суга. Тот человек, что вместе с виконтом Мисенком отправился встречать Жана.

"Он также советовал мне подружиться с Мирей."

Оказывается, это был не совет, а попытка подавления меня, чтобы я не могла и возразить Мирей.

"Что ж, случайная удача. Шпиона самой можно не ловить."

Я смогу потихоньку выведать всю информацию, если братья будут его допрашивать.

Я довольно смеялась про себя, когда братья, спустившись по лестнице, увидели Мирей, жалкую и трясущуюся.

— Что? Кто это с ней сделал?

Я вздрогнула от слов Изаака.

— Эм, это… — лепеча, я торопливо указала на председателя. — Председатель! Эм, он грохотал и гремел…

Взгляды всех братьев сошлись на нём.

— Вы обладаете магией? Довольно неплохое владение.

— Нет и следа остаточной маны. Сотворить такое с минимальным количеством маны нельзя назвать хорошим владением.

— Неужели он такой сильный?

Изаак, Анри и Жан по очереди осмотрели председателя, и тот недовольно нахмурился. Судя по его выражению лица, он был недоволен от беспричинной настороженности, вызванной отводом всех стрел в его сторону.

Стоя позади братьев, я беззвучно ему говорила:

— Председатель блестящий! Крутой! Самый лучший!

После моей отчаянной лести он недовольно посмотрел на братьев:

— Да, я кое-что умею.

__________________________________________________

*Потаж — французский вид густого супа или рагу, приготовленный путём длительной варки всех ингредиентов.