— Я ещё приду.

— Непременно.

Попрощавшись с Селией, я разорвала купленную карточку для перемещений. Открыв снова глаза, я уже была в своей комнате.

В руках остались лишь оторванные кусочки.

"Жаль."

Такая карточка не может переместить дальше, чем на 5 километров. С собой можно взять не более 30 килограмм, и при этом одна карточка стоит 300 тысяч франков.

Мина, когда ей назначили содержание в 300 тысяч франков как леди знатной аристократической семьи под опекой Церкви, чуть не упала в обморок.

«300 тысяч франков, в южнокорейских вонах это ведь… 300 миллионов вон?!»

Я не знаю, насколько велика сумма в 300 миллионов вон, но 300 тысяч франков — вполне удовлетворительная сумма годовых личных денег для леди.

"И две карты перемещения…"

У меня сердце сжалось от боли при мысли, сколько я сегодня потратила.

"Однако после того отношения между вдовствующей императрицей и Церковью будут безнадёжно испорчены, так что это не пустая трата денег."

С этой мыслью я переоделась в пижаму, забралась под одеяло и крепко обняла куклу.

***

Адольфа, который так и не смог доказать проблем с лекарством, посадили в тюрьму.

Вдовствующая императрица хоть и очнулась, но двигалась с трудом и опаской.

Император был разгневан, что Церковь нанесла ущерб члену императорской семьи, не важно, преднамеренный или нет. Даже папа пытался его успокоить, но император был непоколебим.

В итоге Адольфу вынесли публичный приговор.

Для Церкви это было подобно удару молнии.

Публичное осуждение Адольфа, принадлежащего к последнему из трёх главных столпов религии Нериад — папа, кардиналы и 21 священник главного храма, — сильно ударит по репутации Церкви.

Но проблема была не только в репутации: это равносильно объявлению императора об уменьшении власти Церкви.

Конечно, Церковь попыталась вытащить Адольфа, свалив всю вину на торговую группу Хоуп.

Однако благодаря безупречному управлению и контролю никакие побочные эффекты у лекарства не были найдены, так что дело быстро перешло к угрозам, чтобы заставить торговую группу саму признаться.

Но те заранее подготовили все бухгалтерские книги, так что никаких зацепок для угроз не выискалось.

"Замечательно".

Я лишь хихикала, следя за обстановкой.

Удалось разделить вдовствующую императрицу и Церковь, ещё и император удачно подключился.

Адольф сам превратил эту ситуацию в снежный ком.

***

Я сбежала по лестнице и подошла к папе, который собирался выходить.

— Уже уходите?

— Да.

— Удачной поездки, — сказала я, опустив плечи, и папа стиснул зубы.

Из-за вчерашнего происшествия наши планы повеселиться в столице провалились, так что папа хотел разорвать Адольфа своими руками.

Из-за него папа теперь занят по горло. День за днём проводились собрания высших аристократов, и словно для того, чтобы насолить Церкви ещё больше, император повсюду возил с собой герцога Дювлета, известного своим плохим отношением к ней.

Я проводила папу, обняв его напоследок.

После его отъезда я немного послонялась у входа, и тут подошла госпожа Жовелина.

Сегодня она по плану должна быть в императорском дворце. В этот день всё светское общество будет навещать больную вдовствующую императрицу.

При виде госпожи Жовелины я невольно простонала: "Ва-а…"

Она выглядела действительно потрясающе в коричневых штанах, роскошном парадном меховом пальто и с головным убором, похожим на лодочку и украшенным пером.

— Счастливой дороги! — сказала я, и взгляд госпожи Жовелины на мгновение остановился на мне.

— Я ушла.

— Да, — тихо ответила я.

"Отлично, сегодня целых 10 секунд встречи взглядами!"

В последнее время, когда госпожа Жовелина куда-то уезжала, я старалась виться кругом.

Почти каждый день у неё были планы вне дома, так что я ежедневно поднималась пораньше, сонно тёрла глаза и провожала её.

Поначалу она даже не смотрела мне в глаза, но теперь мы встречались взглядами!

Ожидавшая позади Леа сказала:

— Кажется, сегодня Вы снова в одиночестве. Принести Вам книгу для чтения?

Госпожа Жовелина, уже почти вышедшая за дверь, замерла.

— Одна?

Леа ответила:

— Да. Оба молодых господина отправились на собрание одарённых учеников.

Изаак ворчал, но поплёлся за Анри. На встречах одарённых молодых людей всегда усердно учились, так что родители старались отдавать туда своих детей.

Дети высокопоставленных аристократов в будущем будут у власти, так что для них это был удачный шанс для налаживания связей.

Из-за того, что у остальных членов семьи в последнее время индивидуальные графики, я часто стала оставаться одна.

Прищурившись, госпожа Жовелина пристально посмотрела на меня, вздохнула и сказала:

— Готовься и пойдём со мной.

— Вы про юную госпожу?

— Да. Возьму её с собой.

Мы с Леа переглянулись округлившимися глазами.

Я была удивлена, так как даже не ожидала от госпожи Жовелины таких слов.

Изначально она, как женщина рода Дювлетов, отвечающая за общественную деятельность, должна была водить меня с собой и представлять всем, но, кажется, она не горела желанием брать меня куда-либо.

Папа и братики считали, что мой выход в свет будет привлекать слишком много внимания, поэтому не настаивали, чтобы госпожа Жовелина меня с кем-то знакомила.

Леа ответила: "Ми… Минуточку!" — и в смятении увлекла меня: "Одежда!.. Пальто и обувь для выхода!"

Заслышав Леа, Лола и остальные служанки тут же налетели и принялись меня одевать.

Меня молниеносно подготовили к выходу, и я вышла к ожидающей госпоже Жовелине.

— Идём.

— Да!

Я резво последовала за ней и села в карету.

Поездка до императорского дворца прошла тихо. Я посмотрела на госпожу Жовелину и тихо окликнула.

— Спасибо Вам.

— За что? — выражение её лица было вопросительным, хотя вообще-то такие поездки со мной входили в её обязанности.

— За то, что взяли меня с Вами, а то я постоянно одна, — оживлённо ответила я, а госпожа Жовелина закинула ногу на ногу и прищурилась.

— Ты действительно странный ребёнок.

— Да?

— Как ты всегда вьёшься рядом, хотя я тебя избегаю?

— Но разве это не естественно, ведь госпоже Жовелине я не нравлюсь? — сказала я, склонив голову на бок, и она переспросила:

— Отчего же?

— Я ведь из Церкви. Я простолюдинка, удочерённая Дювлетом и портящая родословную, ещё и вошла без спроса в комнату госпожи Жовелины…— я загибала пальцы по мере перечисления, и лицо госпожи Жовелины скривилось.

— Кто тебе это сказал?

Так как мои рассуждения не звучали как что-то, что можно услышать из уст ребёнка, она, видимо, решила, что я повторяю чужие слова.

— Все так говорят. И естественно, что я не нравлюсь людям Дювлета. По крайней мере, я так думаю.

О чём-то подобном говорили и аристократки в банкетном зале по случаю праздника посева.

По всей столице я слышала: "А-а, это она…" — и видела недовольные лица.

Госпожа Жовелина сложила руки на груди и тяжело вздохнула.

— Я избегала тебя не поэтому.

— Что?

— Из-за ограниченности.

— …

— То, что тебя послали из Церкви, простое происхождение и сиротство — не причины для ненависти. Это проблемы взрослых, а не вина ребёнка.

Я пристально смотрела на госпожу Жовелину.

От того, что она так прямо это сказала, сердце в груди забилось сильней. Почему-то защипало в носу, и я беспокойно задвигала руками.

— Спасибо…

— И носи шапку правильно. Уши замёрзнут.

Я живо ответила: "Да!" — и посильнее надвинула шапку, чтобы уши были закрыты.

***

Мы прибыли во дворец, и госпожа Жовелина коротко познакомила меня с жёнами аристократов.

Поскольку все они были благордными дамами, хорошо укрепившимися в светских кругах. то перед опекуном не могли сказать что-то вроде: "Ах, это она…"

После приветствий мы прошли во дворец вдовствующей императрицы.

В комнате была занавесь из тонких жемчужных нитей. так что мы не могли увидеть лица вдовствующей императрицы.

— Пройдите, — у неё был умирающий голос. Аристократки с неловким выражением лиц принялись утешительно говорить:

— Как же мог священник создать такую ужасную ситуацию, Ваше Величество.

— В ходе расследования установят истину, так что все виновные будут жестоко наказаны.

Дошла очередь и до госпожи Жовелины:

— Выздоравливайте, — и всё.

"Всё же все знают характер госпожи Жовелины."

Она весьма популярна, так что достаточно и того, что она просто пришла сюда, получив внимание общества.

— Ты привела с собой дитя судьбы?

— Это так.

— Ох, дитя, подойди же. Рождённая по предсказанию оракула, возьми же меня за руку, — вдовствующая императрица вытянула руку за пределы жемчужных нитей.

От её действий дамы, возглавлявшие светские круги, выглядели ошеломлёнными.

Это означало, что после того, что произошло с ней по вине священника, вдовствующая императрица всё ещё верует в Бога. Даже при условии, что император сейчас из-за неё ведёт психологическую войну с Церковью.

"Кажется, она верит в Божью силу."

После инцидента вдовствующая императрица повернулась к Церкви спиной. Вот только Божья сила осталась единственным, на что она может положиться.

Взяв её руку, я мельком увидела красную сыпь.

"Отдача."

Из-за приёма лекарства из люминоса у неё проблемы с пищеварением.

Если же сразу прекратить приём лекарства, то состояние окажется более серьёзным, чем при постепенном прекращении.

"Она прекратила приём на полпути, и в результате отдачи её кожная болезнь обострилась."

А ведь всё началось из-за желания скрыть это самое заболевание.

Но всё дошло до того, что слухи о нём лишь распространятся.

Как и ожидалось, благородные дамы притворились, что не заметили сыпь на урке вдовствующей императрицы.

Я же без труда сказала:

— Ваше Величество, Ваша рука красная.

Вдовствующая императрица вздрогнула и попыталась отдёрнуть руку, но я бесхитростно схватила её двумя ладонями:

— Наверное, жутко зудит? Я Вас так понимаю.

— …что?

— Это ведь атопия*!

— Атопия?

Сейчас о ней ещё не очень знают, но в ближайшем будущем атопия станет той ещё головной болью.

Особенно достанется детям аристократов, и причина прояснится после моего восемнадцатилетия.

"Лечение божественной силой."

Удивительно, но дети, получившие такое лечение во чреве матери, не столь здоровы, как остальные.

Это связано с тем, что лечение божественной силой полностью очищает всё тело и избавляет от всех источников инфекций*.

Однако возбудители заболеваний не так уж и плохи. Они помогают усиливать иммунную систему, так что в конечном итоге эти возбудители даже полезны.

Однако при полном избавлении от них иммунитет станет плохим. И это может проявляться кожными заболеваниями. Я помню это из первой жизни.

Сейчас божественное исцеление доступно лишь некоторым, но в будущем оно станет доступно всем дворянам благодаря открытой политике Церкви.

"И тогда атопия появится у множества детей."

Именно из-за этого и было разработано лекарство из люминоса*.

— У Вас усиливается зуд после жирной пищи?

— Д-да.

— И зимой становится хуже.

— Точно!

— Я видела такое в сиротском приюте.

Все с выпученными глазами уставились на меня.

— Ох, Боже, ей ведь было лет пять, когда она была в сиротском приюте, и она всё ещё такое помнит?

— Её способности к наблюдению ещё поразительнее!

Пока аристократки вокруг перешёптывались, я мягко смотрела на тень за занавесью.

— Я знаю, как смягчить боль.

Звеньк!..

Взволнованная вдовствующая императрица показалась из-за раздвинутых жемчужных нитей.

— Что для этого надо сделать?!

Это будет дорого стоить, дорогой клиент.

Я улыбнулась про себя и посмотрела на вдовствующую императрицу.

________________________________________________________

*Атопия — чрезмерная иммунная реакция на раздражитель или аллерген, проявляется преимущественно как атопический дерматит, астма, ринит, конъюнктивит.

* Всё как в жизни: чрезмерная чистота только усугубляет проблемы со здоровьем, хотя, казалось бы…

* Имеется в виду, что в прошлых жизнях Ривлеин это лекарство разрабатывали из-за атопии и значительно позже.

http://tl.rulate.ru/book/32763/3398027