"Надо узнать, продают ли они лекарство кому-то, кроме вдовствующей императрицы."

Я последовала за ней, когда она вышла из зала, чтобы принять лекарство.

Когда за дверями я подошла к вдовствующей императрицы, она,чтобы выяснить причину, спросила:

— Почему ты покинула зал?

— Я хочу пойти с Вашим Величеством. В зале так много людей, мне страшно.

Не так и много людей, которым не понравится, что ребёнок следует за ними.

Вдовствующая императрица рассмеялась от того, что я отчаянно побежала за ней, как цыплёнок за курицей-наседкой.

— Пусть Ваше Величество вдовствующая императрица и не обращала на меня внимания со моего детства, но Вы мне всё же нравитесь.

И тут.

— Ваше Величество, — полился знакомый голос. Я вздрогнула, обернувшись.

"Священник Адольф."

Человек, что пять лет назад хотел продавить Дювлета со шпинелью и что мучал меня в первой жизни.

«Даже узнав, что Вы подделка, как можно было не повеситься? Хоть представляете, как пострадало лицо Церкви из-за Вас?»

Лицо вдовствующей императрицы озарилось радостью, но, покосившись на меня, она сказала:

— Что привело тебя сюда? Если герцог Дювлет увидит, то будет недоволен.

— Я принёс Вам ещё лекарства. Вдруг Вам не хватает.

— Ты вовремя. Я принимаю его каждый день, так что лекарство быстро заканчивается, — хохотнув, она подмигнула, и главная служанка тут же получила от священника полный ящичек с флаконами лекарства.

Вдовствующая императрица легонько подтолкнула меня в спину.

— Это дитя судьбы. Она так выросла, да?

Человек, что только что сказал, что не будет звать священников в замок, тут же знакомит меня со священником, едва получив лекарство.

Такова уж вдовствующая императрица. Немедленно переметнётся к тому, кто даст ей большее.

Адольф выглядел совершенно незаинтересованным во мне, но посмотрел на вдовствующую императрицу и сказал:

— Рад Вас видеть, юная госпожа. Я Адольф, священник главного храма. Вы действительно выросли.

— Здравствуйте.

— Будьте усердной и старательной. Юная госпожа получила великую миссию, так что Вам потребуется беспредельное терпение.

Адольф глянул на меня как на паразита и повернулся к смеющейся вдовствующей императрице.

— Ваш цвет лица улучшился.

— Твоей милостью. Эффективность лекарства просто изумительна.

— Ваша болезнь столь мучительна, я отчаянно старался над производством этого малого количества лекарства.

Да ты нагло украл способ производства у нашей торговой группы!

Действительно Адольф всегда был человеком, который легко ворует.

Он украл формулу расчёта божественной силы, которую я с невероятными усилиями завершила, и передал её в Папскую курию.

— Я весьма благодарна. Всё же лекарство производится в небольшом количестве, и его невозможно приобрести, не явившись лично.

— Ужасные люди. Но Вам не стоит беспокоиться. Я запасу его достаточно, прежде чем оно закончится.

— Если это такое хорошее лекарство, то будет ли у тебя время, чтобы упаковать его, заботясь обо всех стариках?

— Ни в коем случае. Это лекарство производится лишь для Вашего Величества вдовствующей императрицы.

Слушая дружелюбную беседу этих двоих, я наконец закончила осознавать ситуацию, и меня пробило дрожью.

Главное, не лопнуть от радости!

"Что за дела."

Видя эффективность лекарства из люминоса, Мина говорила:

«А-ха, кажется, здесь стероиды* получают из целебных трав.»

Это был препарат с серьёзными побочными эффектами при злоупотреблении.

При правильном употреблении это было замечательное лекарство, но при ошибке могло даже привести к смерти.

Я использовала постоянное представительство врачей с проверкой серьёзности болезней не только для того, чтобы максимизировать слухи об эффективности лекарства из люминоса.

Это было в первую очередь для защиты покупателей.

"Пока вы отдаёте его только вдовствующей императрице, другие покупатели в безопасности."

Они принимают лекарство в малых дозах по указаниям моих врачей, так что проявление побочных эффектов маловероятно.

Однако при таком частом употреблении вдовствующая императрица непременно испытает эти эффекты на себе.

У моего лекарства побочных эффектов нет, а у церковного будут.

Это значит, что Церковь понесёт всю ответственность за страдающую от негативных последствий вдовствующую императрицу.

Смеясь, вдовствующая императрица сказала мне:

— Разве этот священник не силён?

— Да, он потрясающий! — звонко ответила я. Священник улыбнулся уголками рта.

***

Вернувшись в бальный зал, я огляделась и ушла в гардеробную без окон, достав там камень для переговоров.

Связавшись с Селией, я рассказала ей о том, что сегодня произошло.

— Скоро случится инцидент, связанный с люминосом. Хорошенько укрепи доверие покупателей, чтобы они не стали бушевать насчёт лекарства.

"Внезапно бросать лекарство из люминоса тоже опасно."

[Да, юная госпожа. А как же вдовствующая императрица?]

— Ммм, это… Это не моё дело?

[Что?]

Я не отличаюсь хорошим характером. Добренькой Ривлеин, заботящейся о вдовствующей императрице, что разбила несколько моих жизней, тут нет.

"Теперь остаётся только подождать."

Благодаря крайней жадности Адольфа я смогу поесть хлеба после поминального обряда*.

***

Неделю спустя.

Напевая, я вышла из комнаты и неспешно пошла по коридору.

"Надо осмотреть особняк!"

До окончания приёма и вопроса с лекарством из люминоса у меня совсем не было на это времени.

Хоть братья и заходили каждый день, чтобы поиграть, я притворялась уставшей, залезала под одеяло, зажигала там свет и зарывалась в книгу прихода-расхода.

"Не стоит попадаться!"

Я была спокойна, несмотря на угрозы Церкви.

Обстановка в особняке и крепости значительно отличалась.

В крепости коридоры были полны шумящими работниками.

Однако в особняке малослуг сновало вокруг. Они старались не ходить на глазах хозяев.

Я не знаю точной причины, но это правило для служащих аристократическим родам.

Работники считали, что они словно инструменты, и предпочитали не мозолить глаза хозяев.

Так было в особняке Валуа. Хоть это и отличалось от особняка Амитье, где были лишь дворецкий и одна служанка из-за бережливости.

"Отчего-то выглядит одиноко."

Людям, живущим здесь, тоже одиноко?

Я скоро отправлюсь в наши владения, так разве не интересно осмотреть тут всё без служанок?

Я быстро взволновалась.

Служанки говорили, что здесь можно ходить везде, кроме комнат тётушки Жовелины.

Особняк был весьма просторный, так что, добежав до конца коридора, я запыхалась.

Я обошла весь второй этаж и наткнулась на дверь, украшенную иначе, чем остальные.

"Что здесь?"

Приоткрыв дверь, я обнаружила маленькую комнату без окон и вошла.

Я думала, что это кладовка, но здесь всё было в хорошем состоянии. Тут стояли стол, милое кресло, сервант и небольшая кровать.

"Комната прислуги?"

Но есть ли в особняке работник, что может иметь целую комнату в самом особняке?

Судя по небольшому размеру и отсутствию окон это точно не комната госпожи Жовелины.

Я тихонько присела в кресло. Под столом был небольшой ящик, открыв его, я обнаружила пачку писем, нет, это была пачка записок.

Могу ли я почитать их? Некоторое время я мучительно размышляла.

Но довольно скоро я решилась.

Поскольку мне никто не говорил, что сюда нельзя ходить, то, если это не следовало мне читать, то стоило записки сжечь?

[Просите прощения.]

[Разве его просят не тогда, когда о чём-то сожалеют?]

[Какая невоспитанность!]

[Не знаю, какая невоспитанность в том, чтобы спустить леди, что и от страха и слова не выдавит. Если ты волнуешься, что я видел твои слёзы, то не стоит. Ты не кто-то особенный, чтобы запоминать такое.]

[Я не плакала! Я просто тренировалась в верховой езде! С Вашей стороны было невоспитанностью схватить меня во время тренировки за ворот и сбросить.]

[Я и не знал, что когда кто-то цепляется за спину лошади, словно белка-летяга, это считается верховой ездой.]

Аккуратный почерк взрослых людей.

Запискам не было конца.

[Простите, что так громко кричала вчера. Я просто хотела оставить в ванной лекарство по просьбе дворецкого. Я даже и подумать не могла, что именно в этот момент ты войдёшь туда обнажённый.]

[Я оставляю это письмо, так как в прошлом, кажется, не передала свои извинения должным образом. Прошу прощения. И я не распространяла слухи, что Ваша Светлость — кобра.]

[Ещё хоть один разговор о кобре, и я сожгу комнату.]

[Прошу прощения, если Ва это неприятно.Но это действительно не я. Мне страшно, надеюсь, не оттого, что Вы злобно смотрите на меня прямо сейчас. И хоть в ванной я и сказала при виде Вашей Светлости: "К-кобра!" — но слухи действительно, на самом деле распускала не я.]

[Мне действительно поджечь комнату?!]

Я безудержно хихикала, листая записки.

[Вы вчера получили травму, Вы в порядке? Если её не лечить, то рана может загноиться.]

[Это не твоё дело.]

[Не оставляй у комнаты бесполезных вещей.]

[Это лекарства, а не бесполезные вещи. Хороший день. Так что хочу пудинг сегодня на закуску. Пожалуйста, передайте моё пожелание дворецкому. Простите, что прошу о таком, но Вы у меня в долгу.]

[В долгу у тебя я, а не дворецкий.]

[Благодарю за пудинг.]

[Ваша Светлость знает, как прекрасно окунуть ноги в прохладную воду в тени садовых деревьев летом?]

[Спасибо за прохладную воду.]

Одна сторона был весьма почтительной, вторая наглой, но я не чувствовала между ними неприязни. Скорее, авторы писем были очарованы друг другом.

[Почему ты не вышла вчера?]

[Если ты нездорова, то и скажи, что болеешь. Не терпи снова под одеялом.]

Кажется, вторая сторона тоже начала писать записки первой.

В моей груди застучало. Неужели это любовная переписка?

[Я не женюсь.]

Я была права!

[Зачем Вы сообщаете мне об этом?]

[Чтобы ты не смотрела так напряжённо, когда мы встретимся.]

[У меня просто глазная болезнь! Но ты действительно не собираешься жениться?]

[Да.]

Письма стали несколько слаще.

[Надеюсь, ты поостыла.]

[Это разве извинения? Если бы ты знал, что я чуть в озеро не прыгнула, когда ты поцеловал меня перед дворецким, то никогда бы так не стал извиняться.]

Они поцеловались!

В груди застучало сердце, и я обхватила свои заалевшие щёки.

[Ты здорова?]

[Всё же у тебя хрупкое телосложение.]

.

.

[3 месяца прошло.]

Что, три месяца?

"Неужели она заболела?"

Дальше записок не было. Я в беспокойстве привела стопку в порядок.

Я лишь слегка заглянула в их сердца, но моё сердце ёкнуло, и я подумала, что хотела бы, что эти двое были счастливы долго-долго.

"Хм", — несчастно простонала я, снова перевязав записки и убирая их в ящик стола.

И в углу ящика наткнулась на что-то небольшое.

Быстро достав это, я увидела пару колец. На широком ничего не было, в узкое вставлен рубин.

С внутренней стороны широкого кольца обнаружилась гравировка.

— Ли… зетт. Лизетт?!

_______________________________

* Кратко про стероиды не объяснишь, если интересно, погуглите) Побочки у них тоже весёлые.

* Забавно: упоминается чисто корейское слово "чеса" как поминальный обряд, он родом из Китая, как и многие корейские традиции. Этот обряд предусматривает поминание покойного с использованием подношения еды, но хлеба там нет (что логично для азиатской страны). Однако и для Франции хлеб в такого рода обрядах нехарактерен, там скорее предпочитали каштаны.