Налюбовавшись видами вдоволь, Се Лянь спустился с каменного ограждения с помощью Хуа Чэна. Вместе они уселись за столик, накрытый расписной скатертью и различной вкусной едой. Но оказалось, что Се Лянь слишком низкий, чтобы сидеть в одиночку за столом и пришлось сесть на колени мужа, который, похоже, был несказанно счастлив этому.

Наевшись, Его Высочество почувствовал усталость и сонливость. Он зевнул и облокотился на Хуа Чэна, который со сдержанно-радостным выражением на лице любовался ликом любимого.

— Гэгэ, хочешь расскажу тебе сказку и убаюкаю на своих руках?

— Да!

Казалось, что Се Лянь превратился в ребенка еще и духом. Уж слишком по-детски он согласился и это милейшая картина взволновала чувства Хуа Чэна, заставила его трепетать от восторга; хотелось затискать маленькие щечки принца.

Князь демонов оставил этот балкон с мужем на руках, возвратился в покои и помог переодеться в ночное одеяние, которое также сшили по его новым размерам демоны-портные. Затем он устроил «ребенка» на огромной постели, а сам скрылся за ширмой, чтобы переодеться в свою ночную одежду. Обычно он не пользуется этой ширмой, давая Се Ляню довольствоваться своим телом, но сейчас ситуация переменилась. Все-таки Хуа Чэн не питает никаких чувств к детям и позволить сейчас Се Ляню в таком облике делать то же, что и всегда, будет несколько странно.

Наследный принц лежал на своей подушке под одеялом, от нечего делать болтая носочками ног, руки сложены вместе, пальцы переплетены в замок.

Совсем скоро, погасив везде свет, Собиратель Цветов под Кровавым Дождем оказался в кровати на своем месте. Как и обещал, он стал рассказывать супругу сказку на ночь.

Сказка эта была про доблестного и честного принца, который очень любил детей и всегда стоял на их защите. Принц не видел разницы между детьми разных государств и помогал всем одновременно, как мог. Он собирал нуждающихся ребятишек в своем дворце и заботился о каждом из них, любил и души не чаял в каждом. Два государства были на грани войны, но узнав о поступках этого принца, они пересмотрели свои решения и решили заключить мир. Конец.

— Какая чудесная сказка… — зевая, потянулся Се Лянь.

— Я тоже так считаю.

Се Лянь не переставал зевать и, в конце концов, улегшись рядышком с Хуа Чэном, уснул. Хуа Чэн, полюбовавшись его ликом в темноте ночи, перебрав пряди его волос вдоволь, точно также отправился в царство снов.

И даже во сне Князь демонов увидел мужа в нынешнем облике, но это не стало поводом его плохого настроения, а наоборот, заставило обрадоваться даже больше. Целую ночь ему снилось, как они проводят время вместе, счастливо смеются и играют.

Когда он пробудился, то вместо маленького ребенка увидел прежнего взрослого Се Ляня. Он сладко посапывал на его груди, почти полностью оказавшись сверху.

Это знатно удивило Князя демонов. Неужели он ошибся, когда говорил, что действие яда продлиться сорок восемь часов? Прошло всего двадцать четыре.

Но и в этом есть свои плюсы. Он больше не воспринимает принца, как ребенка, а значит, перед ним нет никаких преград.

Ресницы наследного принца начали подрагивать от скорого пробуждения, что и произошло в следующее мгновение. Его Высочество поднял голову, опершись о кровать одной рукой, а другой потирая левый глаз.

— С добрым утром, мой принц, — поприветствовал Хуа Чэн.

— С добрым утром, Сань Лан, — ответил он, сев.

Се Лянь вначале не понял, что с его голосом, но потом догадался. Хуа Чэн оглядел мужа с ног до головы и довольно усмехнулся:

— Гэгэ с самого утра радует меня своим обнаженным телом.

Се Лянь только что осознал, что сидит в кровати совершенно голый, а рядом с ним лежит разорванная ткань, судя по всему, его детская одежда, которая не выдержала резкого роста Се Ляня.

От смущения он прикрыл одеялом свое тело, а ладонью — лицо. Он никогда не думал о том, чтобы устроить такого рода сюрприз для своего мужа с самого утра и мысль об этом просто сбила его с толку, а если бы он стоял, то сбила бы еще и с ног.

Хуа Чэн отбросил одеяло и усадил мужчину на себя. Волосы Се Ляня упали на лицо Князя демонов и закрыли ему взор, так что он откинул их тому за спину, затем той же рукой крепко схватил принца за ягодицу. Все, что мог наследный принц — это с запинками повторять имя Хуа Чэна. Он прикрыл нижнюю часть лица внешней стороной запястья.

Хуа Чэн обхватил свободной рукой плоть Се Ляня и стал неторопливо наяривать. Наследный принц стал издавать непристойные звуки, что являлись для демона самой лучшей и красивой музыкой, которую он мог бы слушать часами.

— С-Сань… Лан… Постой немного…

— Гэгэ?

Се Лянь остановил руку своего мужа, отсел немного назад и тогда, во-первых, Хуа Чэн смог принять сидячее положение, во-вторых, принц спустил пояс партнера и точно также взял в руку его половой орган, который уже стал возбуждаться.

— Мой драгоценный принц…

Прикосновения красивых пальцев Се Ляня к его важнейшей части тела взбудоражило его кровь. Прежде чем он успел сказать что-либо еще, принц накрыл его губы своими. Это оказался довольно легкий поцелуй, который Хуа Чэн страстно углубил.

Они оба делали друг другу приятно, но вот в отличие от Се Ляня, Хуа Чэн сдерживал себя и всего лишь тяжело дышал. Наследному принцу такое стало не по душе и он принялся молить мужа проронить хоть парочку стонов.

— Я… — начал Хуа Чэн, но его оборвали.

— Неужели я недостаточно хорош? — Се Лянь стал посмелее в своих движениях и принес любимому гораздо больше приятных ощущений: — Я очень хочу услышать это от тебя…

Собиратель Цветов под Кровавым Дождем отмалчивался, краснея до ушей. Его Высочество не остановился на этом и продолжал шалить руками и языком. Они оба уже подрагивали от сладостных чувств и ощущений, от возбуждения. Хуа Чэн пылал от невероятно пошлых фраз Се Ляня. Казалось, что он позабыл о всяком стыде и сдержанности и превратился в настоящего развратника. Удивительные метаморфозы! Недавно принц был необычайно робок, а теперь подключил всю свою фантазию и умения.

— Гэгэ, ах…

Этот звук невольно вырвался из уст демона и одно это привело принца в экстаз.

— Еще, Сань Лан! Пожалуйста, позволь мне услышать снова этот прекрасный звук…

Что ж, раз уж его принц так старается во всем, значит, и Хуа Чэн должен. Он позволил мужу вдоволь наслушаться своих стонов, позволил лицезреть свое расслабленное выражение лица, как он прикусывает губы, закидывает голову назад и возвращает обратно, как закрывает и открывает глаза от наслаждения, как стискивает простынь в руке…