Глава 21

Чеша слегка растерянно посмотрела на Киерна.

— А, — тихо произнес он и начал шарить по карманам. — Ччеша-а, моя милая Ччеша. Хочешь сладость?

Порывшись какое-то время, он достал что-то маленькое.

— Ты ведь любишь.

Печенье явно куплено импульсивно в какой-то кондитерской. Красиво упакованное, оно слегка раскрошилось по краям. Киерн вложил печенье в руку Чеши и выглядел при этом чрезвычайно довольным собой. Теперь Чеша могла быть уверена: «Он пьян». Если подумать, запах алкоголя ощущался еще с момента, когда они были в особняке графа Рудина.

«Хотя перед графом Рудином совсем не казался пьяным».

Киерн действовал ясно и четко, разве что выглядел чуть более расслабленным, чем обычно. Он издевался над графом Рудином, управлял его сознанием и даже заставил того собственными руками накинуть себе петлю на шею. Даже Чеша, повидавшая в подпольном мире немало жестоких сцен, была впечатлена этой безжалостностью. И благодаря тому, что граф был убит без единой капли крови, выставлено все было как самоубийство, и подозрения на Киерна не падали.

«А я-то всего лишь собиралась скормить его хищным растениям».

Хотя в результате все прошло гораздо чище. Как бы то ни было, она даже не подозревала, что Киерн был пьян в тот момент. Возможно, он был напряжен и бдителен, а расслабился только сейчас, когда оказался дома, в безопасности.

«Но ведь он не кажется слабым к алкоголю».

Что же Киерн делал до того, как убил графа Рудина? Наверняка это было связано с тем, почему он в последнее время уходил куда-то по ночам.

Погруженная в размышления, Чеша шуршала пакетом с печеньем. В руках Киерна пакет казался маленьким, а в ее руках выглядел чуть крупнее. Она запоздало ответила:

— Я люблю печеньки.

— Правда? Папа вспомнил про Чешу и принес специально для тебя, — захихикал Киерн, явно довольный.

Чеша вспомнила слова, которые Киерн сказал графу Рудину.

— Дома меня ждет маленькая дочь.

Она и не предполагала, что он станет называть ее дочерью и заботиться о ней даже в ее отсутствие. Более того, даже в пьяном состоянии не забыл принести ей печенье. Перед графом Рудином вел себя как страшный палач, но перед ней становился мягким и ласковым. От этого Чеша вновь испытала странное чувство, похожее на то, что она ощутила, когда вышла из кабинета, успокоив Вельзеона. Что-то внутри груди приятно щекотало.

— Хорошо, что Чеше нравится, — улыбнулся Киерн и выдохнул, распространив запах алкоголя. — Ах, я так устал…

Он начал вести себя так, будто был главой семьи, вернувшимся домой после долгой ночной смены.

«Ну… в каком-то смысле он правда работал».

Убийство человека действительно утомительное занятие. Честно говоря, Чеша даже не ожидала, что Киерн лично придет расправиться с графом Рудином. Она думала, что он слишком поглощен попытками воскресить умершую жену и почти не обращает внимания на дела семьи Василиан.

«А может, просто притворяется равнодушным, а на самом деле следит за всем?»

Это казалось весьма вероятным, учитывая, как быстро Киерн примчался и расправился с Рудином, стоило лишь оскорбить его детей.

«В любом случае он постарался», — подумала Чеша и, похлопав его по руке, сказала:

— Идите спатеньки.

— Угу, давай спать, — зевнул он и опустил Чешу на кровать. Затем медленно переоделся в ночную одежду.

Тем временем Чеша аккуратно положила подаренное печенье рядом с подушкой. Завтра после завтрака, во время чаепития, она могла бы съесть его вместе с близнецами.

Наконец Киерн лег в кровать. Он вытянулся во весь рост и тут же взял Чешу, положив ее себе на грудь. Чеша оказалась на нем, словно маленький хлебный ломтик. Видимо, ее расплющенный вид показался Киерну забавным, и он тихонько улыбнулся.

Несмотря на усталость, мужчина не собирался сразу засыпать и начал играть с волосами малышки, перебирая их пальцами. Затем осторожно потрогал ее ресницы. Чеша поморщилась от щекотки, и Киерн тихо рассмеялся.

— Посмел оскорбить семью Василиан… Слишком легко я его убил, — неожиданно произнес он.

Хотя реплика прозвучала внезапно, Чеша сразу поняла, что он имел в виду графа Рудина. Киерн усмехнулся, а затем вдруг глубоко вздохнул.

— Сегодня папа немного странный, да? Прости, мне не стоило так много пить. Просто как только вернулся домой, сразу почувствовал опьянение.

Чеша посмотрел на него. Полутемная спальня, пространство, в котором лишь мягкий лунный свет едва освещал силуэты друг друга. В неясном сумраке рассвета отчетливо выделялись только ярко-красные глаза.

Алые, словно кровь, глаза — отличительная черта рода Василиан. Эти красные глаза, внушающие смотрящим на них страх, обычно заставляли людей избегать прямого взгляда. Глаза, которым больше всего шло надменное, злое сияние.

Но Чеша видела, как мальчик с такими же глазами плакал. Этот мальчик выдерживал любые испытания молча и стойко. Холодный и равнодушный во всем, он сломался от крошечного утешения, протянутого ему ничего не понимающим младенцем. Красные глаза мальчика, который держал в руках ландыши и беззвучно плакал…

Если сейчас глаза перед Чешей показались похожими на те, не слишком ли это сильное заблуждение? И правда, странно, но ей внезапно показалось, что и этот человек тоже хочет плакать.

После долгого зрительного контакта Киерн наконец заговорил:

— Чеша.

Тонкие губы медленно шевельнулись.

— Чеша Василиан.

Киерн произнес ее имя так, будто пытался напомнить его и Чеше, и самому себе. Слегка усмехнувшись, он прижался губами ко лбу Чеши. Жест, с которым мужчина мягко и бережно прижался и отстранился, был неожиданно благоговейным. Киерн горько усмехнулся.

— Что же делать? Стоит мне взглянуть на тебя, и я снова вспоминаю. Поэтому мне и больно, и так хорошо…

Он ненадолго замолчал. Пытался подавить поднимающиеся чувства, но безуспешно. Опьяненные вином губы тихо прошептали с тоской:

— Я скучаю…

Услышав эти невольно вырвавшиеся слова, Чеша сама того не осознавая задержала дыхание. Она застыла, забыв даже дышать. Киерн медленно закрыл глаза. Опущенные веки больше не открывались. Он провалился в сон. Убедившись, что тот крепко спит, Чеша наконец глубоко выдохнула, отпуская сдерживаемое дыхание.

«Напугал же…»

Подозрительный мужчина до сих пор не доверял Чеше полностью. И все же сейчас, в этот момент… Он настолько страдал, что не мог не раскрыть Чеше свои чувства и не опереться на нее хотя бы на миг. Кого именно имел в виду Киерн, говоря «скучаю», гадать не приходилось. Это была покойная графиня.

В доме Василианов не осталось ни единого следа умершей графини. Не было ни портретов, ни личных вещей, а прислуга и вовсе не смела упоминать о ней. Она была словно под негласным запретом. Трое братьев почти никогда не говорили о матери, и Киерн тоже не был исключением. Однако с Чешей он иногда, очень редко, упоминал графиню.

«В прошлый раз тоже, под цветущими деревьями в императорском дворце…»

Чеша надула губы, слегка недовольно фыркнув.

«Что уж там такого общего, что он постоянно сравнивает…»

Но все же она совершенно не чувствовала себя неприятно или обиженно.

Когда Киерн назвал ее «Чеша Василиан», ее стало даже немного…

«Как будто я и правда стала частью их семьи…»

Чеша мысленно покачала головой, отгоняя эту мысль. В последнее время она так много общалась с Василианами, что начала забывать, что ее положение — всего лишь временное. Малышка ущипнула себя за щеку. Потянув ее в сторону и отпустив, она избавилась от ненужных мыслей.

Убедившись, что Киерн крепко спит, Чеша осторожно поднялась с кровати. Она была уверена, что этой ночью Киерн уже не проснется. Чеша тихо сосредоточила силу. Цветы и бабочки окутали ее тело, перенося в кабинет Киерна. Она часто заходила сюда, так что прекрасно знала, где что лежит.

«Стол я уже проверяла».

И в Змеином замке, и в городском особняке. Все подходящие места уже обысканы. Чеша серьезно посмотрела на книжные полки. Она давно подозревала, что Киерн проводит в кабинете слишком много времени, но раньше не было возможности проверить. Это заняло бы немало времени.

Она сложила ладони вместе, затем развела их в стороны. Сотни бабочек мгновенно появились и заполнили кабинет. Бабочки сели на книги, по две-три на каждую. И одновременно начали перелистывать страницы сотен книг, быстро проверяя их содержимое. Спустя некоторое время одна из бабочек принесла Чеше книгу. Внутри книги, обтянутой кожаным переплетом, лежало несколько листов бумаги. Отбросив книгу на пол, Чеша взяла бумаги и принядась читать.

— !..

Ее глаза округлились от удивления. То, что было написано на бумаге…

«Это же про меня?!»

…отчет о чародейке Ричезии.