Глава 19

Стоя на шахматной доске, граф Рудин растерянно огляделся вокруг.

— Это сон?..

Даже для сна все происходящее выглядело слишком странно: шахматные фигуры, парящие в воздухе, обезглавленные плюшевые медведи, неуклюже переваливающиеся с ноги на ногу, сломанные игрушечные солдатики, марширующие строем, и куклы с оторванными конечностями, из которых торчит набивка, беспомощно барахтающиеся среди разбросанных повсюду конфет и сладостей.

И среди всего этого хаоса неспешно порхали бабочки удивительных расцветок. Заглядевшись на бабочек, граф шагнул вперед. Хлюп — под ногой что-то расплющилось. Посмотрев вниз, он увидел, что наступил на перевернутый торт. Из липкого торта медленно вытекала какая-то красная жидкость.

— Ух…

Необъяснимая тошнота подступила к горлу, и он поспешно прикрыл рот рукой. Вдруг откуда-то раздался звук музыкальной шкатулки. Вокруг его головы, словно дразня, кружилась шкатулка, а на ней вертелась танцующая кукла-фея. У феи были сломанные крылья, а ее лицо было сделано в виде цветка, отчего она выглядела ужасающе.

Шкатулка играла веселую мелодию, но звучала фальшиво и диссонирующе, болезненно впиваясь в барабанные перепонки. Чем дольше он слушал эту музыку, тем сильнее раскалывалась голова. Граф задышал тяжело, словно загнанный пес. Он отчаянно хотел проснуться. Но кошмар только начинался.

— Привет.

От звонкого голоса он резко открыл глаза. Из шахматной доски начали прорастать цветы. Переплетаясь с колючим кустарником, они распустились буйным цветением. И среди лепестков, словно сама расцветая из них, появилась девушка. Ее ослепительно-золотистые волосы волнами развевались на ветру, а алые глаза сияли, словно розы, покрытые утренней росой. Как только она появилась, повсюду разлился густой цветочный аромат. От сладкого аромата захватывало дыхание.

Граф Рудин завороженно смотрел на девушку. На языке, который он знал, не было слов, способных описать ее красоту. Полностью поглощенный видом, граф лишь с опозданием заметил одну странность. В ее руках был топор. Жуткий топор с лезвием, настолько острым и зловещим, что он совершенно не подходил ее нежным белым рукам. В тот же миг граф осознал, кто перед ним. Холодный пот побежал по спине. Сердце забилось так бешено, будто собиралось вырваться наружу.

Он пробормотал дрожащим голосом:

— Ч-чародейка?..

С улыбкой, прекрасной как цветок, чародейка Ричезия приветливо произнесла:

— Добро пожаловать в мой мир иллюзий, граф.

Она нежно погладила топор и прошептала:

— Может, для начала отрубим один пальчик?

* * *

Восседая на груде цветов, Чеша высокомерно смотрела вниз. Вид графа Рудина, панически мечущегося по шахматной доске, вызывал у нее смех. Стоило ей засмеяться вслух, граф побежал еще быстрее, охваченный отчаянием. Но это было бессмысленно.

Место, созданное Чешей, было «миром иллюзий». Особым пространством фантазий, доступным лишь феям. У каждой феи мир иллюзий выглядел по-своему, но обычно он принимал форму природных ландшафтов — лесов, полей или озер. Однако мир иллюзий Чеши был уникален. Может быть, потому что она была дочерью сумасшедшей феи?

Обладая искаженной силой, Чеша создала мир, полностью соответствующий ее репутации чародейки, — он был наполнен всевозможными жуткими и странными вещами. Особенно много здесь было детских игрушек и сладостей, но все они были сломаны и испорчены. Тем не менее, Чеше нравился ее мир иллюзий. Место, где все подчинялось исключительно ее воле. Именно поэтому здесь она могла свободно менять свой облик.

«Как же приятно снова стать взрослой, хоть ненадолго».

Вместо коротеньких ручек и ножек двигать длинными, стройными конечностями невероятно приятно. И язык, длинный и свободный, а не короткий, тоже великолепен. Наслаждаясь ощущением того, что снова стала чародейкой Ричезией, Чеша слегка пошевелила пальцем. Тут же парящие в воздухе шахматные фигуры с грохотом опустились на шахматную доску. Граф Рудин оказался окружен шахматными фигурами размером с него самого, так что не мог пошевелиться. Окруженный фигурами, он был безжалостно притащен прямо перед Чешей. Граф Рудин тут же распростерся на полу.

— П-пощадите! У меня же дети, милые как кролики, и жена, хитрая как лиса!

Чеша в недоумении склонила голову, глядя на него, бьющегося лбом об пол и умоляющего о пощаде.

— А у меня вот есть братец и отец, коварные как змеи.

— Что?

Граф Рудин замешкался, а затем вдруг опомнился и спросил:

— Но зачем вы… пришли именно ко мне?..

Вполне логичный вопрос. В последнее время чародейка полностью исчезла из виду. Слухи о ней оборвались, и все уже гадали, жива она или мертва. И вдруг Ричезия внезапно явилась к совершенно не связанному с ней графу Рудину и заточила в иллюзорном пространстве. Его удивление было вполне понятным. Глядя сверху вниз на растерянного графа, Чеша ласково погладила рукоять топора.

— Граф.

— Да?..

— Когда граф случайно давит муравья, укусившего его за палец, о чем он думает?

— Ни о чем не думаю.

— Вот именно. И я, когда хочу убить графа…

Чеша захихикала и продолжила:

— …тоже не нуждаюсь в особой причине.

Девушка легко взмахнула топором. Лезвие с глухим звуком вонзилось в груду цветов, на которой она сидела, и оттуда потекла жидкость, похожая на розовую краску.

— А-а-а!

Граф Рудин завизжал так, будто топор попал прямо в него. Он уже плакал навзрыд и, казалось, вот-вот обмочится от страха.

— Пощадите! Умоляю, пощадите! Я сделаю все, что угодно! Деньги, все, что хотите, я отдам!

Чеша задумалась, глядя на отчаянно умоляющего графа. Она размышляла, убить ли его быстро или помучить подольше. У обоих вариантов были свои плюсы и минусы, и сделать выбор непросто.

Из цветов выполз терновый куст и заявил о себе, извиваясь. Цветы в иллюзорном пространстве были всего лишь иллюзией, но терновый куст среди них был любимым домашним растением, которое Чеша бережно выращивала.

Кустик слегка постучал ее по тыльной стороне ладони. Он явно проголодался, заскучав за долгое время.

— Хм-м… Все-таки покормить тебя цветочкам?

Когда она тихо проговорила, граф Рудин снова разрыдался, умоляя о пощаде и потирая ладони. Он был настолько шумным, что Чеша решила сначала отрезать ему язык, а не пальцы. К тому же, граф как-то грубо высказался о трех братьях Василиан, так что язык точно хотелось отрезать.

Она уже занесла топор, но вдруг замерла. За пределами иллюзорного пространства ощущалась волна силы. Сила, которую ей уже доводилось ощущать раньше. Чеша тут же спрыгнула с груды цветов и взмахнула топором. В тот момент, когда лезвие рассекло воздух, иллюзорное пространство разлетелось, словно разбитое стекло, и исчезло лепестками цветов.

Среди опадающих лепестков Чеша снова стала маленьким ребенком и мягко приземлилась на пол. Когда иллюзия исчезла, оказалось, что они находятся в кабинете графа Рудина. Сам граф, еще не пришедший полностью в себя, извивался на диване, продолжая всхлипывать и просить о пощаде.

— Кх, пожалуйста, пощадите меня… у-у-у…

Чеша поспешно прилепила бабочку себе на лоб. Затем коротенькими ножками быстро побежала и спряталась за другим диваном в кабинете. Она осторожно выглянула наружу. В этот момент раздался звук открывающегося замка. Скрипнула дверь. По мраморному полу кабинета неторопливо застучали каблуки. Спокойные шаги остановились перед извивающимся на диване графом Рудином.

«Ыа-а! — Чеша беззвучно вскрикнула. Она уже догадывалась, когда почувствовала волну силы за пределами иллюзии, но все же… — Это же Киерн?!»