Глава 14

Когда красивый подсвечник из золота с изящными изгибами висел на стене, он был прекрасным украшением, но в руках Киерна превратился в орудие убийства. Киерн усмехнулся с опасными нотками. Чеша, знавшая, что он особенно хорошо смеётся, когда сердится, выглядела крайне обеспокоенной. Глядя на Киерна, который стоял с намерением ударить подсвечником в любую секунду, Хайлон спокойно ответил:

— Я лишь задал вопрос.

— Ага, и для этого нужно раздеться донага?

Честно говоря, не совсем так было. Хайлон всего лишь приоткрыл верхнюю часть одежды. Конечно, такое поведение перед ребёнком неуместно. Киерн усмехнулся с пренебрежением на оправдание Хайлона. Казалось, для него больше не было нужды слушать дальше, но прямо перед тем, как взмахнуть подсвечником, его рука остановилась. Он увидел цветочный узор, выгравированный на Хайлоне.

— Этот узор.

Киерн нахмурился.

— Метка чародейки.

Хайлон не ответил. Он лишь безмолвно поправил свою одежду. Часть обнажённой кожи вновь скрылась под униформой. Однако то, чему стали свидетелями, невозможно стереть из памяти.

— Метка чародейки на теле благородного святого рыцаря.

Киерн искренне удивился.

— Почему вы его не удаляете? Думал, святые рыцари даже готовы вырезать символ ереси с кожи.

Вместо того чтобы реагировать на насмешку, Хайлон спокойно спросил в ответ:

— Вы знаете чародейку Ричезию?

— Разве есть кто-то, кто не знает о ней?

Киерн, быстро сообразив, что стоит за их разговором, с недоумением нахмурился.

— Неужели вы сейчас… спрашивали о местонахождении чародейки у моей дочери?

— Да.

На абсурдный ответ Киерн только усмехнулся. Потеряв всю волю к борьбе, он небрежно бросил подсвечник на пол. Раздался лязг, когда подсвечник упал на мраморный пол, не покрытый ковром.

— Моя дочь не имеет абсолютно никакого отношения к чародейке. Не испытывайте больше моего терпения, сэр.

Хайлон не ответил. Он сменил тему разговора.

— Каждому ребенку, принимающему участие в молитвенной службе, будет назначен эскорт. Я был назначен рыцарем для графа Василиана.

— …Ха!

— Я безопасно доставлю вас в Священную Империю.

— Это не эскорт, а слежка.

— Думаете так, как вам удобно.

Хайлон медленно направился к двери. Он остановился прямо перед Киерном.

— Вам лучше следить за своим поведением, граф Василиан.

— …

— Надзирателей здесь не мало.

Глаза встретились, создав резкий контраст. В их взглядах невидимые мечи нацелились друг на друга. Чеша, казалось, тоже почувствовала прохладу клинка. Однако ни Киерн, ни Хайлон не перешли границу. Оба интуитивно поняли, что не стоит недооценивать друг друга.

— Увидимся в день отправления в Священную Империю.

С этими словами Хайлон вышел из зала. Подол синего плаща, перекинутого через плечо, развевался, и вскоре дверь захлопнулась. Чеша перевела взгляд на Киерна. Он оставался безразличным. Она ожидала, что увидит на его лице хотя бы слабую улыбку. Но плотно сжатые губы Киерна образовали твёрдую линию.

— Папа.

Чеша позвала его, и он наконец посмотрел на неё. Она намеренно раскрыла ему объятия. Тогда Киерн сразу подошёл и обнял Чешу. Она подняла другую тему, чтобы отвлечь его.

— Вы видели импелатола?

— М-мх, видел. Я поспешил, потому что думал, что Чеша ждёт меня.

Казалось, будто его вызвали по какому-то крайне важному делу, но встреча закончилась очень быстро. Более того, в указе даже подчеркнули, что он обязан привести Чешу, угрожая обвинениями в измене. Если подумать, то, вероятно, её вызвали из-за Хайлона.

«Император Империи Пален должен знать, что Хайлон — глава инквизиции».

В таком случае становится понятным, почему императорский указ был столь поспешным — это реакция на приказ Хайлона вызвать графа Василиана.

«Возможно, он думал, что граф натворил что-то недоброе».

Будет проблематично, если инквизиторы ересь затянут свои щупальца в дела императорской семьи.

Чеша осторожно потянула за край одежды Киерна и спросила:

— Мне тоже надо увидеть импелатола?

Раз уж в указе упомянули Чешу, было бы логично, чтобы она также присутствовала на встрече. Но Киерн лишь усмехнулся.

— В этом нет необходимости. Зачем Чеше встречаться со старым поросёнком?

— ?..

— Чеша должна видеть только красивое и хорошее.

Ей показалось или она только что услышала нечто невероятное? Похоже, он назвал Императора, Солнце Империи Пален, старым поросёнком?.. В голове Чеши возникло множество вопросов. Однако Киерн, словно никогда не произносил подобные слова, лишь улыбнулся.

— Продолжим экскурсию по дворцу с папой?

Слушая слова, которые лились ручьём, Чеша рассеянно кивнула. Киерн поцеловал её в переносицу.

— Дворцовый сад не так уж плох, его стоит посмотреть.

Держа Чешу на руках, он направился в сад.

— Если тебе что-то понравится, скажи мне, я сделаю такое же в замке.

— Да!

Как и говорил Киерн, сад дворца действительно стоил внимания. Цветы здесь понравились ей гораздо больше, чем роскошные и помпезные интерьеры дворца. Чеша глубоко вдохнула свежий запах трав. Хотя она была одержима безумной силой, присущей феям, в конечном итоге она одна из них.

Чеша чувствовала себя наиболее комфортно, когда находилась ближе к природе. Особенно она больше всего любила цветы среди множества растений. «В Змеином замке слишком мало цветов», — позже чародейка подумала, что можно было бы попросить посадить клумбу.

Киерн неспешно гулял, позволяя ей насладиться прогулкой по саду. Он остановился под большим деревом, усыпанным мелкими розовыми цветами, и, проходя мимо него, спросил:

— О чём вы говорили с рыцарем?

— Он сплашивал, есть ли у меня щеночек.

— …Щеночек?

Киерн наклонил голову вбок, проявляя любопытство, но не собираясь подробно выведывать содержание разговора с Хайлоном. В любом случае, ему не нужна никакая информация.

«Киерн уже знает, что Хайлон пришёл следить за ним».

Чеша знала, что беспокоит Киерна. Ему нужен ребёнок, который мог бы участвовать в молебне и победить. Это невозможно для обычного ребёнка. Также нельзя допустить, чтобы возникло впечатление, что его усыновили ради молебна. Ребёнок должен хорошо вписываться в семью графа Василиана, чтобы выглядеть как настоящая семья.

Весьма жёсткие условия. Если бы ребёнок проявил свои качества, даже будучи взрослым, он не смог бы встретиться с Киерном взглядом. Поэтому Киерн бродил по различным детским домам, пока не встретил Чешу. Она была именно тем «ребёнком, который не боялся его», и при этом напоминала покойную графиню. Для Киерна не было более идеального ребёнка. Он не намеревался её упускать, и именно поэтому так заботился о ней.

«Полагаю, сейчас он беспокоится о том, что я не пойду на молебен из-за Хайлона, или что у него сложится плохое мнение об семье графа».

Возможно, она уже немного привязалась. Наблюдая за тем, как высокомерный человек нервничает, у неё возникло лёгкое чувство жалости. Ей казалось, что она должна успокоить Киерна. Пусть он и пытался это скрыть, на самом деле граф Василиан — очень чувствительный и неустойчивый человек. Однако она делала это вовсе не из беспокойства. Чеша захотела утешить его, чтобы ему стало полегче.

— Не пележивай.

Киерн, погружённый в свои мысли, взглянул на Чешу и слегка улыбнулся. Улыбка была привычной. Чеша погладила его по голове. Чёрные волосы мягко скользнули под её ладонью.

— Ччеша на столоне папы.

— …

Улыбка исчезла с лица Киерна. Он не сказал ни слова.

Ш-ш-ш.

Слышался только шорох листьев, которые шелестели друг о друга, создавая звук, похожий на шум волн. Розовые лепестки цветов кружили в воздухе, заполняя всё поле зрения. Красные глаза бездумно уставились на Чешу. Лицо, на котором ранее была улыбающаяся маска, теперь полностью обрушилось. Он слегка приоткрыл губы и некоторое время колебался произнести слова. Но, поддавшись неминуемому, Киерн всё же выдавил из себя:

— …Даже в таком.

Граф рассмеялся. Чеша увидела на его лице нечто незнакомое, и он, мучительно улыбаясь, прошептал:

— Нет нужды подражать даже в таких мелочах…