П.П. Решением большинства через голосование в нашем тг канале (ссылка на который будет в закрепе), было решено переводить заметки автора так, как если бы она была девушкой. А ещё я решил переводить Книгомедведя как Букбер и показывать окна системы в виде картинок для большего соответсвия оригиналу (вы поймёте, про что я)

ЗАМЕТКА ОТ МИКАСАНЕ

ОСНОВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ:

Система слотов заклинаний была изменена, чтобы стать проще и более ограничивающей, и в связи с этим предыдущая глава была отредактирована с учетом новой информации. Я приведу изменённый отрывок ниже, но вот краткое содержание:

MG (Магические Хранители) начинают с 70 слотов заклинаний и получают +10 каждые 100 уровней.

Все заклинания теперь занимают один слот, независимо от их тира.

Некоторые навыки могут увеличивать количество слотов заклинаний.

Заклинания в активных слотах можно менять в любое время, но изменения вступят в силу только в полночь по UTC (14:00 в Аркадии).

Новая версия описания системы слотов заклинаний:

[Хм. Два момента. Первый заключается в том, что хотя ты можешь приобрести неограниченное количество заклинаний, у тебя может быть только определенное количество "активных" заклинаний в соответствии с твоим уровнем. Ты начинаешь с семидесяти слотов и получаешь ещё десять каждые сто уровней. Если у тебя куплено больше заклинаний, чем активных слотов, ты можешь в любой момент изменить, какие из них считаются активными, но изменения вступят в силу только в полночь по UTC, что для Аркадии — два часа дня. Наконец, малая, искусная и большая версии заклинания занимают один общий слот. Это позволяет Хранителю иметь внушительный арсенал заклинаний, не слишком переживая о выборе.]

Я медленно кивнула, осмысливая информацию.

“А что насчёт уровней? Заклинания высшего уровня занимают больше слотов?”

[Нет. Также есть несколько пассивных навыков, которые могут увеличить количество слотов, но такие улучшения обычно берут только МG, специализирующиеся на магии. Тем не менее, большой выбор заклинаний для разных ситуаций может серьёзно повысить выживаемость и эффективность, если, конечно, тебя не парализует от обилия вариантов.]

Я согласилась. Семьдесят слотов уже казались огромным числом, но, подумав о всех возможных ситуациях, я начала чувствовать, что этого может не хватить.

Старая версия описания системы слотов заклинаний:

[Хм. Два момента. Первый заключается в том, что хотя ты можешь приобрести неограниченное количество заклинаний, у тебя может быть только определенное количество "активных" заклинаний в соответствии с твоим уровнем. В первом тире, уровни с первого по 100-й, ты получаешь один из этих "слотов заклинаний", за каждый уровень. Достигнув 100-го уровня и разблокировав второй тир, ты будешь получать по два слота для заклинаний, пока не достигнешь третьего тира. Схема повторяется, причем количество активных слотов заклинаний, которые ты получаешь, увеличивается с каждым тиром. Сами заклинания занимают количество слотов, равное тиру, на котором они были куплены. Например, заклинание, купленное из Гримуара второго тира, занимает два слота, третьего тира— три и так далее].

Приняв всю эту информацию, я медленно кивнула.

“Значит, сейчас, на двенадцатом уровне, у меня двенадцать слотов для заклинаний? Это значит, что я могу выучить двенадцать заклинаний, учитывая, что я пока не могу купить Гримуар более высокого уровня?”

[Ты можешь иметь двенадцать заклинаний для активного использования, да. Если ты приобретешь больше двенадцати, то сможешь в любой момент изменить, какие из них находятся в твоем арсенале, но изменение произойдет только в полночь. Еще один момент, который стоит отметить, — это то, что малая, искусная и большая версии заклинания делят один и тот же слот, а не занимают его по отдельности. Это позволяет Хранителю иметь в своем распоряжении достаточно большой репертуар заклинаний, не слишком задумываясь над их выбором].

Я быстро кивнула в знак согласия. Легко было представить, каким кошмаром станет микроменеджмент и выбор заклинаний, если каждая версия заклинания будет занимать отдельный слот.

СОВЕТ: THE VAULT OF HEAVEN

Я хочу воспользоваться моментом и порекомендовать нового автора, чья работа мне очень нравится — загляните в The Vault of Heaven от Bonbaie! Вдохновение взято из моих любимых аниме, таких как «Моя геройская академия», «Фейри Тейл» и «Ван Пис». У него потрясающая глубина лора и мира, и мне пока очень нравится. Вот описание для тех, кто слишком ленив перейти по ссылке (П.П. и выучить английский. Ссылка в закрепе):

В каждую эпоху одна гильдия возвышается над остальными и покоряет новую область в Хранилище Небес — самом престижном подземелье мира.

В отряде с одержимой боями девушкой, в которую она влюблена; отчуждённым родственником, использующим свои чары «уникальными» способами; юным целителем, переносящим раны на себя; и магом, который опаснее, когда НЕ читает заклинания, Ки просто хочет, чтобы все выжили.

По мере роста силы и численности отряда им придётся преодолеть личные проблемы, гильдейские интриги, павший город-врата, суровые земли и ужасных монстров — не говоря уже о других искателях приключений, которые сами по себе являются оружием массового поражения.

В этом современном мире, переживающем «Новый Век Приключений», она сделает всё, чтобы сохранить свою новую семью.

Ранее в Magical Girl Gunslinger…

После своей первой добровольной Узурпации в роли Магической Девочки и укрепления решимости спасать других, новоиспечённая Лунный Кролик направляется к Аркадии Спайр — центру и штаб-квартире Хранителей Аркадии. Несмотря на неоднозначные реакции окружающих и других Хранителей, Май удаётся пройти через фэнтезийно-таверный интерьер лобби и завершить регистрацию в качестве официальной Девочки-волшебницы.

Более опытный администратор проводит Май через процесс оформления, помогая ей записаться в Академию Хранителей и объясняя важные детали о том, как Ассоциация Хранителей поддерживает МG. Среди прочего, она узнаёт, что Ассоциация и частные лица могут оставлять запросы на выполнение услуг или покупку определённых предметов из хранилищ Хранителя. Некоторые из этих запросов вознаграждаются деньгами или очками, что на мгновение зажигает в Май надежду — хотя она быстро берёт себя в руки.

Кроме того, Май получает набор приветственных подарков, включая:

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041c\u0430\u0433\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u0438\u0435 \u043d\u0430\u0443\u0448\u043d\u0438\u043a\u0438-\u0433\u0430\u0440\u043d\u0438\u0442\u0443\u0440\u0443 \u0434\u043b\u044f \u0441\u0432\u044f\u0437\u0438."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u043e\u043d\u0432\u0435\u0440\u0442 \u0441 \u0434\u043e\u043a\u0443\u043c\u0435\u043d\u0442\u0430\u043c\u0438 \u043e \u0437\u0430\u0447\u0438\u0441\u043b\u0435\u043d\u0438\u0438 \u0432 \u0410\u043a\u0430\u0434\u0435\u043c\u0438\u044e \u0425\u0440\u0430\u043d\u0438\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041c\u0430\u0433\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u0443\u044e \u0434\u0435\u0431\u0435\u0442\u043e\u0432\u0443\u044e \u043a\u0430\u0440\u0442\u0443, \u043f\u0440\u0438\u0432\u044f\u0437\u0430\u043d\u043d\u0443\u044e \u043a \u0435\u0451 \u043b\u0438\u0447\u043d\u043e\u043c\u0443 \u0431\u0430\u043d\u043a\u043e\u0432\u0441\u043a\u043e\u043c\u0443 \u0441\u0447\u0451\u0442\u0443 \u0425\u0440\u0430\u043d\u0438\u0442\u0435\u043b\u044f."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0421\u043a\u0438\u0434\u043e\u0447\u043d\u0443\u044e \u043a\u0430\u0440\u0442\u0443 \u043d\u0430 100 \u043e\u0447\u043a\u043e\u0432 \u0434\u043b\u044f \u043f\u043e\u043a\u0443\u043f\u043a\u0438 \u0443 \u041cG-\u0440\u0435\u043c\u0435\u0441\u043b\u0435\u043d\u043d\u0438\u043a\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0430\u0442\u0430\u043b\u043e\u0433 \u0441 \u043f\u0435\u0440\u0435\u0447\u043d\u0435\u043c \u0432\u0441\u043f\u043e\u043c\u043e\u0433\u0430\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u044b\u0445 \u0425\u0440\u0430\u043d\u0438\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439 \u0438 \u0438\u0445 \u0443\u0441\u043b\u0443\u0433."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0422\u0430\u0438\u043d\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u0443\u044e \u043a\u0430\u0440\u0442\u0443, \u0434\u0430\u044e\u0449\u0443\u044e \u043f\u0440\u0438\u043e\u0440\u0438\u0442\u0435\u0442\u043d\u044b\u0439 \u0434\u043e\u0441\u0442\u0443\u043f \u043a AS:D, \u0447\u0442\u043e \u0431\u044b \u044d\u0442\u043e \u043d\u0438 \u0437\u043d\u0430\u0447\u0438\u043b\u043e, \u0432 \u0410\u043a\u0430\u0434\u0435\u043c\u0438\u0438, \u043f\u043e \u0441\u043b\u043e\u0432\u0430\u043c \u0421\u0435\u043b\u0435\u043d\u044b, \u044d\u0442\u043e \u043e\u0431\u044a\u044f\u0441\u043d\u044f\u0442."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041e\u0442\u043a\u0430\u0437 \u043e\u0442 \u043e\u0434\u043d\u043e\u0433\u043e \u0431\u0435\u0441\u043f\u043b\u0430\u0442\u043d\u043e\u0433\u043e \u0431\u0430\u0437\u043e\u0432\u043e\u0433\u043e \u0437\u0430\u0447\u0430\u0440\u043e\u0432\u0430\u043d\u0438\u044f \u0434\u043b\u044f \u0435\u0451 \u0410\u0441\u0442\u0440\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0433\u043e \u0421\u0434\u0432\u0438\u0433\u0430."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0413\u043e\u0434\u043e\u0432\u043e\u0439 \u0430\u0431\u043e\u043d\u0435\u043c\u0435\u043d\u0442 \u043d\u0430 \u043e\u0434\u043d\u0443 \u0431\u0435\u0441\u043f\u043b\u0430\u0442\u043d\u0443\u044e \u0435\u0434\u0443 \u0432 \u0442\u0430\u0432\u0435\u0440\u043d\u0435 \u0425\u0440\u0430\u043d\u0438\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439 \u0440\u0430\u0437 \u0432 \u0434\u0435\u043d\u044c (\u0432\u043a\u043b\u044e\u0447\u0430\u044f \u0432\u043e\u043b\u0448\u0435\u0431\u043d\u044b\u0435 \u0431\u043b\u044e\u0434\u0430 \u043e\u0442 \u041cG-\u043f\u043e\u0432\u0430\u0440\u043e\u0432)."
}
]
}
]
}
]
}

Вскоре за Май приходит Фамильяр Эверглейв, Ферн, и сопровождает её в тренировочный зал для пробуждения её Сигнатуры. Там Эверглейв и Наяда кратко объясняют Май разные типы Сигнатур, приводя примеры и даже раскрывая истинные имена своих собственных. Среди них — трагическая история Серебряной Святой, могущественной Девочки-волшебницы, известной даже Май. Также они упоминают Сигнатурные Техники — особые мощные применения Сигнатуры, работающие иначе, чем её базовая форма.

Вскоре появляется вспомогательная МG Букбер и её белый медведь-Фамильяр Юки, чтобы помочь с пробуждением Сигнатуры Май и провести анализ её способностей. Следуя инструкциям, Май заходит в тренировочную комнату, садится, закрывает глаза и позволяет Селене начать процесс.

Головная боль и тошнота возникли во мне, зрение превратилось в нечёткий калейдоскоп. Когда я начала падать, от сильного головокружения мне пришлось зажмуриться. Рефлекторно выброшенная в сторону рука успела схватиться за стену справа. Каким-то образом, мне удалось сохранить равновесие, но пришлось сглотнуть подступившую к горлу желчь, чтобы содержимое желудка не оказалось снаружи.

Пытаясь взять себя в руки, я через силу проделала одно небольшое дыхательное упражнение. Секунду вдох через нос, а затем выдох через рот. К счастью, приступ прошёл быстро, и я тихо вздохнула, открыв глаза.

Чистые, современные коридоры Старшей школы “Сакура” вновь обрели чёткость. Коридор, раздвижные двери в японском стиле вели в классы на первом этаже, на стенах пробковые доски с плакатами и объявлениями. Всё было чисто и опрятно, вызывая ощущение места, которому чужда сама идея грязи.

Если бы только это относилось и к ученикам тоже.

Я прогнала эту мысль, пытаясь избавиться от тумана в голове и вспомнить, что я тут делаю…

Затем мне в глаза попались часы, показывающие, что время обеда практически закончилось, и всё встало на свои места.

Я продолжила идти по коридору, ускорив свой шаг. Многие ученики предпочитали обедать за партами в своих классах, а не в кафетерии. Большинство сдвигали несколько столов вместе, образуя маленькие группки, болтая и смеясь в своих компаниях. Глядя на них, я почувствовала странную боль в груди, но её было легко игнорировать на фоне голода, терзающего мой желудок.

Нет… зияющая пустота внутри меня уже давно перестала быть просто терзанием. Хоть я только что и съела свой скудный обед — тонкий сэндвич, чувство голода, кажется, только усилилось. Сегодня был один из тех редких дней, когда мой желудок решил поточить свои когти, чтобы вцепиться ими в мои внутренности, посылая пульсирующие импульсы боли, молниями отдающихся в костях. Эти резкие, короткие спазмы были настолько сильными, что зубы непроизвольно сжимались, пусть я и сохраняла нейтральное выражение лица.

Напрягая мышцы живота, я поспешила к одному из выходов. Обед почти закончился и, надеюсь, мой обычный план сработает. Если нет, то придётся довольствоваться до конца уроков только водой. Обычно это неплохая стратегия, но из-за неё на весь остальной день оставалось чувство дискомфорта и тошноты.

Я продолжала путь, минуя классы и холл с шкафчиками для обуви, проходя в правую секцию школы. Как всегда, там никого не было, что позволило мне ускорить шаг. Наконец я дошла до бокового выхода. Тёплый сентябрьский воздух окутал меня, когда я открыла дверь.

На улице стоял солнечный день и свет заставил меня прищуриться, когда я осторожно вышла наружу. Этот выход находится в правом крыле школы, которая имела форму широкой перевёрнутой буквы U, внутренняя часть которой представляла собой двор. Забор по периметру здания находился всего в метрах двадцати от меня, но густые кусты и деревья скрывали его полностью. Кроме редких скамеек, расположенных вдоль идущей вокруг школы дорожки, здесь не было ничего примечательного.

К счастью, поблизости никого так и не было.

Это не было чем-то удивительным, хоть нам и разрешалось есть практически в любом месте школы. Самыми популярными местами были классные комнаты и небольшая кафетерия, а также крыша, внутренний двор и дорожка с левой стороны школы, откуда открывался вид на большие спортивные площадки. Нескольким компаниям нравилась территория за школой, которая вела к спортзалу, бассейну и небольшим спортивным площадкам, но правая сторона?

Здесь действительно не было ничего, кроме тропинки. Это делало место хорошим для пар, которые хотели уединения, особенно учитывая, что правая сторона школы содержала только комнаты для клубов после уроков, и они всегда были пустыми в учебное время. Часто можно было видеть парочки, занимающие скамейки, тихо разговаривающие и смеющиеся. Нередко мимо проходил учитель, который имел привычку время от времени проверять, чтобы ничего неподобающего не происходило, так что место нельзя было назвать заброшенным.

Единственным исключением были лишь последние минуты обеденного перерыва. Большинство моих одноклассников, как правило, возвращались в свои классы заранее, оставляя короткий промежуток времени, когда никого не было на улице.

Идя по тропинке, я ещё раз осматривала территорию, чтобы убедиться, что никого нет поблизости.

Конечно, именно в этот момент мой живот заурчал, резкая, колющая боль пронзила ребра. Я сжала руки в кулаки, морщась, остановившись на месте, когда по мне пробежала дрожь. Горло сжалось, пока я ждала, когда это пройдет, деревья вокруг слегка шевелились на ветру.

Боль не длилась долго, но, когда она отступила, то оставила за собой ноющую пустоту, заставившую меня ускорить шаги к ближайшей скамейке, положив руки на живот. Добравшись до нее, я бросила последний, быстрый взгляд вокруг, но никого не увидела.

Так что я прошла мимо скамейки, ближе к школе, куда ни одна из камер не была направлена прямо, и заглянула в мусорное ведро рядом с ней.

Поскольку правая тропинка вокруг школы почти никогда не использовалась, сами мусорные ведра обычно оставались довольно пустыми. Никто не приходил в эту зону до школы, так что они использовались только во время обеда или после уроков.

А значит, если в них что-то было, то было оно относительно свежим и не валялось в куче грязи, которая лежала там часами. Конечно, случались исключения, но сегодня четверг.

Я точно знала, что Ми-ён и Эбби из моего класса регулярно приходили сюда по четвергам. Обе девушки занимались в плавательном клубе и обычно питались здоровой пищей, но некоторое время назад я подслушала, как они говорили о том, что четверг — это их день обмана, когда они покупали что-нибудь в школьной столовой.

К счастью, обе были слишком озабочены своим здоровьем, так что обычно они выбирали только какую-то закуску, которую могли бы покушать и поделиться, но никогда не съедали её полностью.

И если тенденция с этими двумя сохранится...

Я сдерживала облегчённую улыбку, когда увидела, что в мусорке были только большая коробка с картошкой фри и меньший контейнер с куриными наггетсами. Коробка лежала лицевой стороной вниз так, что большая часть содержимого оставалась нетронутой.

Потянувшись внутрь, я осторожно схватила коробку с картошкой фри и медленно вытащила. Достав, я быстро осмотрела её, чтобы убедиться, что на ней нет насекомых или чего-то подобного. Обычно их не было, но от привычки я не могла избавиться. Брать еду из мусорки было уже шагом дальше, чем мне хотелось, но…

Просто абсурд, сколько моих одноклассников любили выбрасывать еду. Контейнер с картошкой фри в моих руках, едва ли наполовину съеден, и я точно знала, что в столовой предлагают меньшие порции. Я не понимала, почему Ми-ён и Эбби всегда брали самые большие порции, хотя сами никогда их не доедали. Это было так… расточительно.

Слишком расточительно, чтобы мне не воспользоваться этим.

Кроме того, я не просто ныряла в мусорный бак, а провела много исследований, наблюдая за этими вёдрами в течение двух недель, и знала, что они обычно были чистыми до обеда. Это не так уж и отличается от того, чтобы взять еду со стола, даже если и чувствовалось как…

И… и я была голодна. До боли. Даже если там было немного микробов, сделка была более чем стоящей, и я до сих пор ничем не заболела.

Мой осмотр картошки фри закончился, когда живот снова заурчал, и я больше не могла ждать.

Так что я начала есть.

Обычно я очень следила за своими манерами за столом и скоростью, с которой ела, но сейчас у меня не было такой роскоши. В обеденном перерыве оставалось не так много времени, и мне нужно было поторопиться, если я хотела закончить и картошку фри, и курицу, прежде чем вернусь в класс.

Запихивая картошку фри в рот, я едва осознавала вкус. Она была тёплая, немного пересоленная, и хоть это была самая распространённая еда, которую я находила…

Она была всё равно вкусной.

Она всегда была вкусной.

После нескольких горстей мой живот начал расслабляться, и я тихо выдохнула, наслаждаясь ощущением. Картошка фри уже делала свою работу, а я даже не добралась до курицы. Схватив ещё одну горсть, я не могла не задуматься, хватит ли у меня времени посмотреть в другие мусорные ведра. Обычно все было не так просто, как…

Звук смеха заставил мои мысли резко остановиться.

Я напряглась, дыхание перехватило в горле.

Моя голова резко повернулась в сторону, откуда доносился звук.

— Ой, ты выдала нас! — засмеялся голос из кустов у забора.

Листья зашуршали, и фигуры поднялись с того места, где они лежали за листвой.

Первая была высокой, с блейзером, завязанным на талии. У неё были светлые волосы, подстриженные под пикси, и на лице сияла восторженная улыбка.

Таша, спортивная грубиянка.

Две другие поднялись, обе с идентичными лицами, но одна была выше другой и обладала более длинными каштановыми волосами.

Морган и Мэдисон, близнецы-шакалы.

Ещё одна осторожно пробралась сквозь кусты, её неуклюжая фигура отряхивала листья с чёрных волос, поправляя большие очки.

Айко, неуклюжая наблюдательница.

И вот из-за кустов появилась последняя фигура. У неё были длинные светлые волосы, слегка завитые, гладкое и безупречное лицо, яркие изумрудные глаза, тонкая усмешка на лице и…

Она держала мобильный телефон, камера которого была направлена прямо на меня.

— Так, так, так, — промурлыкала Кэтти Беннет с слишком широкой улыбкой. — Честно говоря, не ожидала от тебя, хоть это и ожидаемо.

Холод пробежал по мне, сердце забилось в ушах, когда они подошли ближе.

Они были здесь.

Банда Кэти, популярных девочек, была здесь.

Кэти, которая преследовала меня со средней школы без видимой причины.

Кэти, против которой я наконец-то выступила две недели назад, назвав мелким хулиганом перед её друзьями и половиной моего класса.

Кэти, которая сейчас держала телефон, записывая всё, что они видели.

И видели они меня.

Видели всё.

Кости пронзила электрическая волна, когда паника и ужас заставили моё сердце упасть. Не раздумывая, я уронила картошку фри, повернулась и побежала прочь, как можно быстрее.

Я успела сделать всего несколько шагов, прежде чем меня поймали; Таша легко догнала меня. Пальцы вонзились в моё плечо, и она зафиксировала одну из моих рук за спиной в болезненном движении, которое заставило моё плечо содрогнуться. Я споткнулась, и Морган воспользовалась моментом, чтобы схватить другую мою руку, громко хихикая.

— О, нет, просто так ты не уйдёшь, — засмеялась она. — Не когда у нас так много вопросов!

Чувство их сдерживающего прикосновения было тошнотворным; неприятный, покалывающий огонь жёг мою кожу вместе с давлением, которое они использовали, чтобы удержать меня на месте. Это царапало мои нервы, заставляя бороться, пытаться сбежать, избавиться от них.

Но всё было бесполезно. Таша и Морган играли в баскетбольной и теннисной командах соответственно. Убежать от них было невозможно.

Моё дыхание застряло в груди, сердце бешено колотилось, когда они повернули меня лицом к остальным. Я сдержала вскрик боли, когда мою руку вывернули в ещё более болезненное положение, споткнувшись, пытаясь сохранить равновесие. Кэти смотрела на меня с самодовольной, удовлетворённой улыбкой, в то время как Мэдисон и Айко наблюдали со стороны.

— Привет, Май Куроки, — громко сказала Кэти, наклонившись немного ближе к вытянутому телефону, когда произнесла моё имя. — Я бы сказала, что рада встрече, но мы обе знаем, что это не так, особенно после только что увиденного.

Таша и Морган хихикали, в то время как Мэдисон драматично закатила глаза. Стыд, страх и гнев заполнили меня, щёки горели. Я пыталась ответить, сказать хоть что-то, но слова оставались запертыми за глубоким, угнетающим чувством в животе, что…

Что мой мир рушится.

И я ничего не могла с этим сделать.

— Честно говоря, я всегда знала, что ты немного странная, — пожала плечами Кэти. — С этими твоими безумными глазами и повязкой на глазу, но когда Айко сказала мне, что она думает, что видела, как ты кое-что делаешь, я просто знала, что мы должны увидеть это своими глазами!

Меньшая девушка выглядела неловко при упоминании своего имени, перекинув одну руку через грудь и отвернувшись.

— Кое-что отвратительное! — пропела Мэдисон. — Копаться в мусоре, чтобы поесть остатки еды других людей? Можешь ли ты быть более отвратительной? Кто так делает?

— Я так же подумала, — радостно согласилась Кэти. — Мне потребовалось немного времени, чтобы понять, но, кажется, я знаю, что происходит.

Она сделала паузу, и я почувствовала, как всё во мне замерло. Ужас заполнил мои вены, когда я уставилась в глаза Кэти.

Не говори этого, не говори этого, не…

— Видишь ли, бедная, странная маленькая Май всегда приносит на обед только половинчатый сэндвич, — продолжила Кэти, игнорируя мои молчаливые мольбы. — Все знают, как медленно она ест такую маленькую порцию, словно королевская особа. Неудивительно, что бедняжка иногда голодает.

— Но зачем же копаться в мусоре ради объедок? — спросила Мэдисон с искренним недоумением. — Она могла бы просто принести побольше еды или купить что-нибудь в столовой.

— Может, у неё такой фетиш? — усмехнулась Таша, и остальные захихикали, заставляя мои щеки гореть ещё сильнее, пока внутри меня разгорался гнев.

— Нет, всё гораздо проще, — покачала головой Кэти. — Подумай об этом. Май всегда ведёт себя так, словно она идеальна и сдержанна, как будто она лучше всех нас. Даже когда мы пытаемся подружиться с ней, она просто игнорирует нас. Её привычка есть такую крошечную порцию еды — всего лишь ещё одно маленькое оскорбление для всех. Она пытается казаться маленькой идеальной принцессой, недосягаемой, находящейся выше всех остальных. Конечно, постоянное употребление такой маленькой порции означает, что наш мисс совершенство иногда недооценивает свой голод, поэтому ей приходится копаться в мусоре, когда никто не смотрит. Всё дело в имидже. Она сама себя к этому принуждает.

Внутри меня вспыхнула негодующая ярость, разгоревшаяся словно костёр, слёзы защипали в глазах, когда я уставилась на Кэти. Мне хотелось закричать, закричать на неё, спросить, делает ли её запугивание меня сильной, когда на самом деле она просто трус.

И всё же…

Я не могла произнести ни слова, стыд и отчаяние сжимали мою горло, как удавка.

— Фу, — сморщила нос Мэдисон с отвращением. — Думаешь, она одна из тех чудиков, которые выблёвывают съеденную еду в туалет?

На лице Кэти мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать, она на мгновение поморщилась, прежде чем снова вернуться к своей привычной самодовольной мине.

— Может быть… — задумчиво произнесла Кэти, глаза девушки на мгновение скользнули по мне, прежде чем её губы изогнулись в усмешке. — Честно говоря, я думаю, она пытается оставаться крошечной и милой, чтобы вызывать у всех жалость. Не то чтобы у неё было что-то ещё, что могло бы выделить её в плане внешности.

— И правда! — хихикнула Морган, поправляя хватку на моей руке. — Она плоская, как доска! Игра на жалость, вероятно, единственный способ, с помощью которого наша принцесса сможет заставить кого-то даже просто подумать о том, чтобы с ней встречаться.

Они засмеялись, унижение раскалило моё лицо до алого.

Руки сжались в кулаки, стыд пронизывал кости.

Я пыталась вспомнить, как дышать, моё сердце словно расцарапывали изнутри иголками.

Появлялись новые комментарии, колючие шипы, которые я пыталась игнорировать. Тревога, страх и гнев смешивались с тошнотой, и мне было трудно удержать еду в желудке, пока они рвали меня на части. Я старалась сохранять безразличное выражение лица, как обычно, когда они загоняли меня в угол в коридоре.

Но мысль о том, что Кэти записала, как я ем из мусора, и всё ещё продолжает снимает, постоянно возвращалась. Даже если она сделала неверные выводы, это всё равно было достаточно унизительно. Даже если она поделится видео, и никто не догадается, что происходит на самом деле…

Все увидят это.

Лили увидит это.

Подумала бы она, что я отвратительна? Что я такая уродка, как говорила Кэти, и какой я иногда сама себя чувствовала? Она, вероятно, не захочет и мгновения находиться рядом со мной. Да даже если бы и захотела…

Не думаю, что смогла бы вынести тот взгляд жалости и отвращения, который она бы мне бросила.

— Так что-о… Май-чан, — протянула Кэти, её сладковатый тон вырвал меня из спирали мыслей. — Теперь, когда мы немного лучше узнали друг друга, думаю, будет лучше, прийти к какому-нибудь взаимопониманию.

Несмотря на улыбку, её глаза были холодными, когда скользнули по моему лицу, ища любые намёки в его выражении.

— Видишь ли, мне действительно было больно, когда ты сказала мне те мерзкие вещи, особенно когда все мы хотели лишь одного — быть твоими друзьями, несмотря на твою… странность.

Я прикусила щёку, подавляя слабый ответ, пытавшийся вырваться сквозь ком в горле.

— Так вот как это будет работать, — продолжила Кэти, указывая на свой телефон. — Всё то мелкое сопротивление, которое ты нам оказываешь? Молчаливое отношение, холодные взгляды, не слишком остроумные реплики? Это прекращается. Сейчас же.

Холодная сталь зазвучала в её голосе, резкость заставила меня напрячься.

— Больше никаких бесполезных бунтов. Мы говорим — ты это делаешь. Мы хотим, чтобы ты выполнила нашу уборку после школы — ты не жалуешься. Если решаем подшутить над тобой или кем-то другим — ты не споришь, ты смеёшься и принимаешь это, как хороший игрок, как и все остальные. Потому что ты не особенная. Ты не какая-то недосягаемая принцесса. Ты такая же, как и все мы.

Я…

Я не имела ни малейшего представления, о чём она говорит.

Кэти и её друзья были теми, кто использовал каждую возможность, чтобы унизить меня. Мелкие оскорбления, подножки в коридоре, проливание напитков и еды, открытое распространение злых слухов, которые я могла слышать, кража школьных принадлежностей, принуждение меня бегать за закусками для них…

Всё, что я когда-либо делала, это пыталась игнорировать их, притворяясь, что эти школьные колкости не задевают меня. Я пыталась убедить себя, что это пройдет, и просто терпела ту жестокость, которую они заставляли меня терпеть. Не имело значения, верили ли мои одноклассники в их ложь и избегали меня, если только не принимали участие в этом.

Я могла это вынести. Выжить. Игнорировать.

И единственные разы, когда я когда-либо подходила к Кэти, были те несколько раз, когда её банда обрушивала свой яд на кого-то другого, а я лишь тихо просила их остановиться. Я не устраивала сцену и не пыталась сразу же вызвать их на ответ, просто… я пыталась заставить их остановиться.

Потому что другие, на кого они пытались нацелиться?

Они были не такими, как я.

Джейсон был неловким мальчиком, которого просто сильно ударил переходный возраст. Он был неуклюжим, прыщавым, и с трудом говорил о чём-либо, кроме последнего аниме или манги, и легко смущался, когда с ним разговаривала девушка, начинал запинаться и заикаться.

Когда Морган и Мэдисон объединились, чтобы насмехаться над ним и называть его странным, это было просто… слишком. Взгляд боли и паники, который я видела на его лице, ясно давал понять, что он вот-вот сломается. Моя тихая просьба оставить его в покое закончилась тем, что они «пролили» холодный кофе на мою домашнюю работу, а затем заставили Джейсона подтвердить их историю, что я сама это сделала, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле не выполнила задание.

Айко не всегда была частью банды Кэти. Она была тихой, застенчивой и достаточно умной, чтобы получать одни из лучших оценок в нашем классе. Ей было комфортнее находиться дома, погружаясь в книгу, а не обсуждая советы по макияжу или сплетничать.

Таша пыталась заставить её написать эссе, чтобы лучше подготовиться к баскетбольному турниру. Я могла видеть, что хватка Таши вокруг руки Айко была слишком сильной, что она причиняла боль меньшей девочке. Когда я подошла, чтобы сказать Таше, что будет очевидно, что эссе написала не она, меня толкнули в книжные полки библиотеки, и на меня упало множество книг. Когда библиотекарь пришла посмотреть, что происходит, Айко подтвердила историю Таши, что я споткнулась.

Были и другие люди, не из моего класса, а из параллели, на которых Кэти пыталась напасть. Я не всегда знала их так же хорошо, не имея достаточно времени, чтобы наблюдать за ними, но в конце концов это не имело значения. Видеть боль, смущение или гнев на этих лицах от самых мелких оскорблений Кэти было достаточно, чтобы понять, что они не такие, как я. Они страдали, и…

И я знала, что такое боль.

Я знала, и не хотела, чтобы они это испытывали.

Зрелище того, как это происходит с другими, заставляло мой желудок сжиматься, шипы обвивали мои легкие, пока я неизбежно не вмешивалась.

Не имело значения, что в конечном итоге они оборачивались против меня и присоединялись к группе Кэти, пусть и косвенно.

Потому что они всё равно этого не заслуживали.

Они не могли это вынести.

Они были не такими, как я.

— С этого момента, — продолжала Кэти, её губы изогнулись в удовлетворённой усмешке, — мы будем лучшими друзьями. Конечно, как твои друзья, мы не скажем или не покажем никому ничего о твоём… хобби. Мы сделаем тебе одолжение, потому что для этого и нужны друзья, не правда ли?

— Да, — захихикала Мэдисон. — Хотя ты тоже будешь делать нам одолжения. Я могу придумать множество вещей, в которых хороший друг сможет нам помочь.

— Очевидно, — согласилась Кэти, закатив глаза, прежде чем повернуться ко мне. — Итак, Май-чан. Мы понимаем друг друга? Ты помогаешь нам, а мы помогаем тебе, потому что тебе явно это нужно. Согласна?

Я сглотнула; смесь стыда, ярости и отчаяния бурлила во мне. Часть меня хотела плюнуть ей в лицо и игнорировать последствия.

Но если она поделится видео… какие последствия это вызовет…

Даже помимо Лили, если учителя увидят это и поделятся с отцом…

По коже пробежали мурашки, сердце забилось чаще.

Всё упрямство рассеялось, оставив во мне пустоту и боль.

— Хорошо… — прошептала я, опустив взгляд; у слова был горький вкус.

— Отлично, — пролепетала Кэти. — Рада, что мы наконец поняли друг друга, и, честно говоря, это будет хорошо для тебя. Мы позаботимся о том, чтобы ты больше не продолжала есть этот отвратительный мусор и не делала никаких других странных вещей. Я знаю, что это очень трудно для тебя, но обещаю, к концу года ты сможешь вести себя хотя бы нормально.

Я сжала зубы, заставляя себя молчать. Когда стало ясно, что моего ответа она не дождётся, Кэти вздохнула, взглянув на телефон, который все еще записывал меня, прежде чем пожать плечами.

— Ладно, пожалуй, это будет не быстрый процесс. Вы можете отпустить ее, девочки. Нам всё равно пора возвращаться в класс.

Морган быстро отпустила меня, грациозно направляясь к своей двойняшке. Я почти вздохнула с облегчением, когда давление исчезло.

Но потом поняла, что вторая хватка всё ещё оставалась.

— Таша? — спросила Кэти, нахмурившись.

— Честно говоря, мне немного любопытно, — усмехнулась Таша, что-то в её голосе заставило моё сердце упасть. — С учетом того, сколько усилий эта чудачка прикладывает к своей извращенной диете, мне хочется увидеть, насколько хорошо она работает.

Мне понадобилось время, чтобы осознать её слова, но к тому моменту одна из её рук уже потянулась, чтобы схватить подол моего пиджака и рубашки под ним.

— Подожди… — попыталась сказать Кэти, но Таша уже тянула.

Я попыталась вырваться из её захвата, бросившись в сторону изо всех сил, но ее вторая рука просто сжалась крепче и потянула назад. Крик вырвался у меня из груди, когда ее пальцы врезались в мою кожу, оставляя синяки.

И к тому времени было уже слишком поздно.

Холодный воздух ударил мне в живот и нижние ребра, когда Кэти потянула мой пиджак и рубашку вверх до груди.

Я замерла.

Дыхание пропало.

Лед закристаллизовался в моих венах.

Тишина окутала момент на несколько идеальных секунд, лишь легкий ветер шевелил листья.

— Боже! — наконец вырвалось у Мэдисон. — Смотрите, у неё можно видеть кости!

— Фу, — лицо Морган исказилось от отвращения. — Я могу сосчитать ее ребра отсюда.

— Черт, девочка, — захохотала Таша. — Ты больше похожа на стикмена, чем на человека.

— Правда!? По-моему она больше похожа на тех жутких Анафем, которые практически просто скелеты.

— Чёрт, а ведь так и есть! Она не просто ведет себя как странная, она еще и выглядит так. Будто ее глаза были недостаточно плохи…

— Мы уверены, что она не шпион Анафем?

— Не смеши. Эти штуки должны быть сильными и действительно хорошо маскироваться. Она явно слишком жалка, чтобы быть одной из них.

—И слишком странная!

Они смеялись, звук врезался в меня. Каждая реплика была как груз, добавленный на мои плечи, каждое замечание вырезало что-то во мне, а унижение и беспомощность заполняли появившийся вакуум внутри меня. Мир вокруг начал размываться, когда мои глаза наполнились слезами, но я не позволила этим слезам упасть здесь, где они смогли бы их увидеть.

Я подняла глаза и увидела, что Кэти и Айко смотрят на меня с широко открытыми глазами, ни одна из них ничего не говорила. Ни одна из них не присоединилась к остальным, просто шокировано уставившись на меня.

И как-то это было не лучше.

— Подожди, это её сердцебиение? Скажи, что я не схожу с ума?

— Чёрт возьми! Смотри, как всё чётко видно!

— Отвратительно! Неудивительно, что её освободили от физкультуры. Наверное, исключили, чтобы дать нам всем возможность не видеть её в раздевалке.

За этим последовал новый раунд смеха, и я почувствовала, как захват Таши на моей руке наконец-то ослаб, когда она сместилась, чтобы лучше меня рассмотреть.

Накопившаяся ярость смешалась с отчаянием, и я позволила дамбе внутри меня разорваться.

Я наступила ей на ногу, вонзая каблук с той малой силой, что у меня была, даже когда пыталась вырваться от нее. Она вскрикнула, вероятно, больше от удивления, чем от боли, и я вырвалась, сразу же начала бежать, заставляя каждую мышцу в своем теле работать, чтобы оказаться от этого места как можно дальше.

— Ауч! Эй, остановись ты…

—Позволь ей уйти! — быстро перебила Кэти, её голос становился тише, отдаляясь от меня. — У нас есть то, зачем мы пришли… Ей, вероятно, нужно найти больше мусора, чтобы поесть.

Насмешливый смех следовал за мной, пока я бежала, окружающий мир размывался, когда слезы, которые я сдерживала, наконец потекли. Я едва обращала внимание на окружающее, просто позволяя своим ногам унести меня как можно дальше.

Сил хватило только до задней стороны гимназии. Задыхаясь, я прислонилась к зданию.

Постепенно адреналин ушёл, а отчаяние и ярость, которые подстегивали меня, растаяли. Без них вся сила испарилась, и я упала на колени, когда полный вес произошедшего осел в моих костях.

Я старалась. С тех пор как я была в средней школе, я пыталась игнорировать мучения ос стороны Кэти. Даже если это не сработало, всё было не так уж плохо…

Так почему?

Почему я встала против неё две недели назад?

Потому что терпеть это было хуже, чем я хотела признать.

Я прикусила губу, глаза зажмурились.

Потому что она опять разрушила что-то, за замену чего мне снова придется платить деньги.

Слезы медленно катились по щекам.

В конце концов, потому… что я хотела быть сильной… как Лили

А теперь все рухнуло.

Видео Кэти… оно разрушит всё, если она им поделится. Большинство учеников в моей параллели избегали меня только из-за слухов, но если они увидят видео, то присоединятся к одноклассникам, чтобы мучить меня. В конце концов, какой-то учитель поймет, что что-то не так, и тогда…

Тогда они увидят, и даже если сделают те же неверные выводы, что и Кэти…

Всё равно всё будет разрушено, потому что отец узнает, что я снова всё испортила.

Кэти поймала меня в ловушку.

Игнорируя её, останавливая запугивания других учеников, пытаясь просто пережить свой день и забыть о их мелочности…

Это конец.

Я почувствовала, как давление нарастает в легких, безумный хаос, который требовал освобождения, поэтому я подняла руку и укусила себя за предплечье, даже не закончив делать глубокий вдох.

А затем закричала, надеясь, что рукав заглушит звук.

Реальность задрожала.

Затем она раскололась.

Черные колючие лозы, сделанные из мерцающей энергии, прорвались сквозь землю, фиолетовый свет очерчивал их форму зловещим сиянием. Где лозы касались, мир распадался, распространяя тьму, которая накатывалась на мир волной уничтожения.

Я ахнула, когда школа вокруг меня начала разрушаться; лозы разрывали реальность, открывая город, который страдал той же участи. Небоскребы распадались вдали, тени доходили даже до неба. Я почувствовала, как земля подо мной исчезает, трава уступала место тонкому слою воды.

Прежде чем мне удалось осознать, что происходит, разрушение завершилось, все произошло за считанные секунды.

Я стояла в мире теней, единственный свет принадлежал фиолетовому сиянию колючих лоз. Ещё тогда большинство из них начало рассеиваться, медленно распадаясь на частицы, прежде чем исчезнуть. Осталось только несколько кластеров, вода отражала их тусклый фиолетовый свет.

Тишина окутала мир, единственным звуком был треск электричества, которое время от времени искрило между шипами.

Я сидела там, в пустоте одиночества, оставленной после разрушения реальности, не понимая и не смея дышать, когда даже мое сердце, казалось, замерло в груди.

Затем, идеально разделенное горизонтом пополам, расцвело эльдрическое затмение, сопровождающееся низким гулом взрывающегосстатического электричества и бьющегося стекла.

Оно было исполинским, намного больше нормального затмения. Огненное кольцо (которым должен был быть солнечный свет, выглядывающий из-за луны) имело тот же зловещий фиолетовый оттенок, что и лозы. Отражаясь от воды, этот свет окрашивал весь мир. Поперек полукруга тьмы, который должен был быть луной, виднелись шрамы такого же фиолетового света, трещины, которые имели форму шипастых виноградных лоз и обвивались вокруг небесного тела словно цепи.

Я уставилась; рот был сухим, сердце колотилось, пока я пыталась понять…

— Привет.

Моя голова резко повернулась к неожиданному голосу.

На одной из лоз, как будто та не была сделана из теневой молнии, сидела девушка.

Девушка, которая выглядела почти как я.

Небольшая. Хрупкая. Бледная кожа. Черные волосы. Повязки на глазу не было, и взору открывались яркие, гетерохроматические глаза красного и синего цвета, которые сияли в тусклом свете.

Но её волосы были длиннее моих и собраны в два хвоста, которые спадали до талии. Более того, вместо школьной формы она носила черное и фиолетовое платье в готическом викторианском стиле. Оно было сложным, чем-то, что не выглядело бы неуместно на Девочке-Волшебнице…

Девочке-Волшебнице…

Что-то в этой мысли заставило меня замереть.

Магическая Девочка… контракт… Узурпация… торговый центр… укрытие… Желание Смерти…

Элементы сложились вместе, и я вспомнила.

Школа и шантаж Кэти… все, что я только что пережила… Это было всего лишь воспоминанием. На самом деле, я только что была в Аркадии Спайр, разблокируя свою Сигнатурную Магию, и теперь…

Теперь я стояла перед ней, девушкой, которую я видела несколько раз до этого в своих снах, но никогда не помнила.

Во время моего контракта с Селеной, после того как я добралась до укрытия с Брайаном, когда я вернулась после Арахномантиса…

Она была там, запертая в электрических колючках.

Но теперь она была свободна, одетая в мой костюм Магической Девочки.

Я вскочила на ноги, сделав несколько быстрых шагов назад, пока страх сжимал мою грудь.

— Кто ты? — спросила я, пытаясь игнорировать стук своего сердца.

Существо мягко улыбнулось, казалось, не беспокоясь о моих подозрениях.

— Я — неоцененные и незамеченные части тебя, принявшие форму. Правда… я более ограниченная. И более осведомлённая. Твой Самоцвет Души сделал многое для того, чтобы сформировать меня. Зенит действительно исключительны в превращении неизменного в благо…

Она замялась, как будто обдумывая эту мысль, прежде чем медленно покачать головой.

— Но это не совсем отвечает на твой вопрос. Проще говоря, я — еще один инструмент, который Зенит дали тебе, чтобы помочь, еще одна магическая конструкция, очень похожая на Фамильяра.

Мои глаза метались вокруг, ища любую опасность, но конструкция, казалось, была довольна, беззаботно болтая ногами с своего места. Что-то в расслабленном объяснении от кого-то, кто выглядел так же как и я, было тревожным, заставляя мои мышцы напрягаться.

— Но… у меня уже есть Селена, так зачем мне еще одна магическая конструкция?

Она задумчиво хмыкнула, но улыбка на её лице стала грустной.

— Магия — это сила творения, созданная образом ожиданий реальности вместе с волей, фокусом и воображением заклинателя. Скажи мне…

Громкий треск заставил меня вздрогнуть, когда фиолетово-черная молния ударила рядом с конструкцией, исчезая в вспышке, оставив за собой замороженную, монохромную фигуру. Я дернулась, осознав, что это была Кэти, с ухмылкой направляющая телефон на меня. Если бы не полное отсутствие движения у статуи, я бы поклялась, что это она.

— Ты хочешь поджечь Кэти?

— Я резко повернула голову к конструкции, глаза расширились.

— Что?

— Ты хочешь причинить боль девушке, которая мучила тебя? Хочешь увидеть, как она горит; заставить её испытать хотя бы часть той боли, которую она причинила тебе?

— Я… н-нет…

Потому что… как бы я ни ненавидела то, что она со мной сделала… желание причинить ей боль казалось… отвратительным.

Я имею в виду… были моменты, краткие мгновения, когда мой гнев вспыхивал, и мысль о мести приходила в голову. Просто шлепок или толчок, чтобы дать ей понять, как я отношусь к её запугиванию. В лучшем случае, у меня могло возникнуть желание ударить её, попытаться разбить ей нос.

Но кроме этого? Когда я была вдали от неё, думая о вещах с ясной головой?

Я не… может быть, я желала, чтобы она попала в неприятности или что-то в этом роде, но боль?

Я просто… Некоторые люди определенно заслуживали боли за то, что они сделали… но…

Мне было трудно представить, как я могу это сделать, причинить что-то, что я ненавидела, кому-либо другому.

— Частично правда, — наклонило голову существо. — Но ведь не полностью, верно? Потому что всё не так просто.

Мой желудок опустился, и я энергично затрясла головой.

— Я бы не…

— Конечно, но это не меняет того, что ты чувствуешь, не так ли?

Тишина, последовавшая за этим, была более красноречивой, чем тысяча книг, но я не могла выдавить отрицание из своего горла. Конструкция просто кивнула, и статуя Кэти рассыпалась в пепел.

— Магия питается магической энергией. Эмоции — один из таких источников, но они редко бывают простыми и сосредоточенными. Гнев может быть таким же праведным, как и жестоким. Любовь может быть такой же доброй, как и извращенной. Соревновательность может быть такой же бодрящей, как и подавляющей. Воля живого существа — это больше, чем просто то, в соответствии с чем оно действует, и в ком-то, способном колдовать… что происходит с инстинктами, которые игнорируются; страхами, которые зарыты, и той печалью, которая оставлена гнить? Что происходит с этой магической энергией, когда она подавляется и игнорируется? Когда часть заклинателя всё ещё хочет действовать исходя из своих более примитивных чувств?

Она развела руки, улыбка искривилась, когда девушка смотрела мне в глаза.

— Магия может светиться светом творения, но даже этот свет отбрасывает Тень.

Я вздрогнула, акцент на термине был очевиден. Вода вокруг меня заколебалась, почти в ответ на это, пока конструкция продолжала.

У всех заклинателей в конечном итоге появляется Тень. Уравнение очень простое. Магия — это творение, питаемое магической энергией. Эмоции могут создавать магическую энергию. Проживи достаточно долго, зарывай достаточно подсознательных желаний и чувств, и в конечном итоге все они будут вложены в создание магической конструкции, задающей вопросы, на которые ты отказываешься отвечать напрямую. Для пользователя естественной магии этот процесс может привести к… осложнениям. К счастью, благодаря Самоцвету Души Зенита существуют меры предосторожности, которые помогают предотвратить любые несчастные случаи.

Обрабатывая её слова, я осторожно прочистила горло.

— Так ты… мое подсознание?

— Частично, но не совсем. Я скорее представитель. Твой Самоцвет души предоставил основу, которую я могла заполнить, чтобы говорить и помогать тебе гораздо более выгодным способом, чем обычная Тень, обладая знаниями и ограничениями, чтобы лучше помочь тебе. Например, теперь, когда я полностью проявилась, больше не будет загадочных встреч во сне, которые ты не можешь совсем вспомнить. Просто время от времени мы будем… беседовать.

Я чувствовала, как напряжение уходит из меня по мере обдумывания слов Тени. Объяснения казались логичными… и учитывая тот факт, что я прошла через всё это, участвуя в таинственном ритуале для разблокировки своей Сигнатурной магии… всё начинало складываться в единую картину.

Кроме…

— Ты сказала… что существуешь, потому что заклинатели магии неизбежно развивают Тень… и мой Самоцвет Души помог быть тебе более… последовательной и… полезной?

Она кивнула на мое краткое изложения движением, которое я медленно повторила.

— Но… полезной в чем?

— Травма.

Я вздрогнула от прямого ответа, улыбка Тени полностью исчезла.

— Большинство людей, которые биологически и психологически совместимы с тем, чтобы стать Девочкой-волшебницей, молоды. От двенадцати до двадцати — идеальный возраст. Аномалии существуют, да, но это всё равно означает, что большинство людей, которых Зенит готовит к борьбе с воплощенными кошмарами, — это дети. То, что они увидят, испытают и с чем будут вынуждены справляться… у тебя есть лучшее представление, чем у большинства, о том, что эта война значит. Потери… боль… отчаяние. Все это в основном навязывается детям.

Мой рот казался сухим, образ комнаты Арахномантиса всплывал в моем сознании, одинокий пистолет в лужице крови, смутные моменты потери руки, а потом осознание того, что стало причиной буквально всего этого…

— Тень в основном делает две вещи, чтобы помочь смягчить этот ужасный факт, — продолжила она тихо. — Во-первых, я помогаю подавить немедленные последствия травмы. Я забираю часть шока и преследующих шрамов, удерживая их, сглаживая всё, давая тебе больше времени на постепенное распутывание этих эмоций.

Она подняла руку, осторожно протянув палец, чтобы резко уколоть один из шипов лозы, вызвав громкий треск и вспышку электричества. Остановившись на мгновение, она затем нежно прижала кончик пальца к нему, низкий, почти незаметный гул заполнил воздух, когда крошечные дуги фиолетово-черной молнии танцевали в точке контакта.

— Некоторые люди, как ты, уже имеют некоторый опыт в компартментализации, но для тех Хранителей, которые не обладают такой способностью, или для травматических событий, выходящих за пределы нормальных механизмов совладания, Тень вступает в действие. Когда ты потеряла руку, например. Часть причины, по которой ты смогла функционировать так нормально, заключается в том, что я выравниваю процесс преодоления и исцеления.

П.П. Разде́льное мышле́ние (компартментализа́ция) — механизм психологической защиты, проявляющийся в том, что противоречия между какими-то мыслями, идеями, отношениями или формами поведения упорно не осознаются.

Я погладила свою руку, фантомный холод пробежал по коже, заставив мою Тень кивнуть.

— Ожидай приглушенные ощущения, подобные этому. Кошмары тоже. Как бы жестоко ни звучало, но это нужно, чтобы помочь твоему телу и разуму обработать произошедшее здоровым образом.

— Так ты можешь… подавлять мои эмоции? — спросила я, чувствуя тошноту, закручивающуюся в животе, но она быстро покачала головой.

— Не совсем. Я — управляющая психологическими последствиями, которые ты испытываешь после травматического события. Я помогаю тебе справляться с переживаниями в темпе, который ты можешь вынести, не поддаваясь таким вещам, как ПТСР или другим подобным расстройствам. Проще говоря… вместо того чтобы страдать от внезапного всплеска повреждений, я растягиваю это на более длительный срок. Также стоит упомянуть, что большинство Девочек-волшебниц не полностью проявляют Тень, пока не пройдет достаточно месяцев опыта и значительных травм, чтобы это стало необходимо. Но для Темных, которые уже были закалены даже до того, как стать Хранителем, и для тебя, Темной, которая оказалась в Желании Смерти в свой первый день…

Ох.

Правильно… Она была магической конструкцией, сформированной из частей меня, так что, конечно, знала всё обо мне. Она знала, через что я прошла, и…

— Не впадай в панику, — приказала она, и я замерла от холода в её голосе. — Я могу быть более связанной с тобой, чем твой Фамильяр, но я также более ограничена. Кроме как говорить с тобой и управлять шрамами твоего разума, я не могу ничего сделать без команды от тебя. Даже с твоим одобрением, мне можно влиять на реальный мир только в одном случае, но это разговор на другое время. Что тебе нужно знать, так это то, что я — интерфейс для частей твоей личности. Я могу иметь форму и говорить, но я не индивидуальность. Просто инструмент. Небольшая, но необходимая часть, которая предотвращает очень большую проблему.

Это… действительно заставило меня почувствовать себя лучше. Часть меня была отвратительно удивлена тем, что отсутствие свободы у моей Тени приносило мне облегчение, но… если она действительно не была человеком, просто конструкцией, отражением моего внутреннего психического состояния…

Я моргнула, несколько фрагментов, которые я пропустила раньше, встали на свои места.

Комната отражения. Это был термин, который был при заключении контракта, а затем когда я создавала костюм для своего Астрального Сдвига в первый раз. Это… именно это помещение, должно быть, имелось в виду?

— Две основные вещи… — пробормотала я, когда осознание пришло ко мне. — Ты сказала, что Тени делают две основные вещи. Ты не просто регулируешь травму, ты здесь, чтобы заставить меня отрефлексировать её.

П.П. С английского языка слово reflection можно перевести по разному. Изначально я перевёл как отражение, хотя теперь стало понятно, что по смыслу ближе рефлексия (самоанализ в псхологии). Менять термин я, скорее всего, не буду, просто держите в голове.

Она кивнула, ее мягкая улыбка вернулась.

— Вот почему ты только что пережила тот эпизод. Ты можешь лгать или не говорить со своим Фамильяром, но как насчет того, чтобы столкнуться с прямым аспектом себя? Игнорировать проблемы гораздо сложнее, когда сталкиваешься с фактами, которые не можешь отрицать. Мы уже прошли через одну такую сессию после твоей ампутации, помнишь?

Я помнила. Её вопросы о том, почему я делала вещи так, как делала, о том, почему доверяла людям… Теперь, когда я могла правильно вспомнить ту встречу, то не могла не задаться вопросом, не поэтому ли я была так собрана, когда проснулась.

Ну, относительно собрана, в любом случае…

— Ты начинаешь понимать, — кивнула она. — Фамильяр помогает Девочке-волшебнице в реальном мире. Тень управляет её бременем, чтобы она могла иметь мир внутри себя.

Я сдержала инстинктивный ответ на это, проглотив свою злость.

Я не просила об этом.

Иметь Фамильяра — одно. Все знали о них, и даже если мой контракт был экстренным, у меня не было особого выбора, и я не сожалела об этом. Кроме того, Селена сделала всё возможное, чтобы быть полезной, внимательной и доброй, превышая все мои ожидания.Пусть мы и были связаны, она все равно старалась уважать мою личную жизнь настолько, насколько это было возможно, независимо от последствий.

А после торгового центра… Я знала Селену меньше суток, но уже могла предложить ей значительное количество доверия. Хотя я всё еще беспокоилась о том, что может произойти в будущем, она была исключительно терпеливой, позволяя мне рассказывать ей вещи в своем собственном темпе. Надеюсь, это продолжится.

Но это? Моя Тень? Я не подписывалась на какого-то искусственного терапевта, который был бы интимно осведомлен обо всех моих страхах, секретах, и, честно говоря, я не хотела бы этого. У меня вполне получалось справляться до сих пор, не так ли? То, что Селена знала так много обо мне, все еще вызывало у меня беспокойство, даже после всего, что мы пережили.

Тем не менее… моя Тень сказала, что может влиять на внешний мир только в одном случае, и даже это потребует моего разрешения. Если она действительно не могла выдать мои секреты никому, что я собиралась подтвердить у Селены, как только выберусь отсюда, тогда никакой абсолютной катастрофы не было. Насколько бы ситуация мне ни не нравилось, она была поправимой.

— Если ты здесь, чтобы заставить меня осмыслять, стоит ли ожидать встречи каждый раз, когда я принимаю решение, в котором не совсем уверена?

Я не могла сдержать раздражение в голосе, когда спрашивала ее, но она просто покачала головой, слегка сместившись на лозе, на которой сидела.

— Цель Тени не в том, чтобы подрывать психику. Она предназначена для того, чтобы нести бремя, слишком острое для восприятия, и давать голос расплывчатым вопросам, разрывающим твое подсознание, чтобы их можно было правильно определить и найти ответы. Я спрашиваю о том, что ты игнорируешь, чтобы магия, текущая в твоих венах, случайно не разорвала твою психику на две части, пытаясь следовать сознательной и подсознательной воле отдельно. В конце концов, Тень — это единство через диссонанс. Я делаю тебя осведомленной о противоречиях и проблемах, с которыми ты затем борешься, чтобы укрепить свою решимость.

Это звучало раздражающе разумно, особенно с учетом всего, что она уже сказала о магии как о воплощении созидания. Если Тени действительно были неизбежны у естественной магии, я могла бы смириться с этим как с необходимым следствием.

Мне не нужно было любить это, чтобы продолжать двигаться вперед.

— Я понимаю, — сказала я своей Тени, прежде чем медленно вдохнуть. — Если уж мы встречаемся сейчас… есть ли что-то, о чём нам нужно поговорить?

— Ничего срочного. Эта встреча является скорее побочным эффектом ритуала по разблокировке твоей Подписной магии. Когда Тень готова полностью сформироваться, но не имела возможности, процесс ритуала, который извлекает твою Сигнатурную магию, также устанавливает её форму. На самом деле не было необходимости встречаться прямо сейчас, я справлялась с делами и в незавершенном состоянии. Но…

Она замялась, наклонив голову, как будто обдумывая что-то. Каждая секунда тишины заставляла мою тревогу завязывать еще один узел в животе и груди.

— Ты отталкиваешь некоторые мысли, — медленно произнесла она, её странно спокойный голос звучал ещё более нежно. — О будущем. О воссоединениях и возвращениях. О Селене и её реакции.

Я замерла.

Ужас полз по мне, как десятки тянущихся рук, ледяные пальцы замораживали каждую мышцу, нерв и кость, куда бы ни касались. Замороженные цепи обвили легкие, сжимая их, пока единственные мои вдохи не стали маленькими, тихими.

Я приняла это чувство с привычной знакомостью, позволяя спокойствию неизбежности смягчить кусачий холод и притупить колющие сосульки, пробирающиеся в мое сердце.

Сделав глубокий вдох, я просто медленно кивнула своей Тени, и она ответила тем же.

— Лили. Ты не винишь её за убежище, даже немного. Вместо этого ты боишься, что что-то могло измениться. Что она не примет тебя. Что она будет относиться к тебе иначе после всего, что произошло.

Тень не ошибалась.

Это было глупо. Я знала, что это так, но это не остановливало шёпот в тёмных уголках моего разума. Просто после всего, что произошло, я не могла не беспокоиться, что что-то изменится между нами.

И я не хотела этого. Изменения могут быть хорошими или плохими, и я не хотела рисковать, зная, как мир предпочитает раскладывать карты на стол. Я была более чем довольна тем, как всё было.

— У меня нет мудрости, которая успокоит твое сердце здесь, — покачала головой моя Тень. — Но постарайся иметь веру, готовясь к худшему. Лили ещё не подводила нас.

Это был хороший совет. Я доверяла немногим вещям, но Лили заслужила это.

Тень, казалось, чувствовала, что моя решимость укрепляется, и улыбнулась, слегка кивнув в знак признания.

— Тогда сейчас ты вернёшься и…

— Стоп.

Она замерла, и я сделала дрожащий вдох.

— Я знаю… я знаю, что встреча с Отцом будет проблемой, что у Селены будут мнения. Ничего не поделаешь. Это произойдет, и я справлюсь с этим. Мучительные размышления о вариантах, уже не помогут.

Моя Тень смотрела на меня с пустым выражением. Было тревожно видеть маску, которую я обычно носила среди других, направленной на меня.

— Хорошо, — наконец согласилась она после нескольких секунд тишины. — Но знай, даже в худшем случае это не будет так плохо, как ты боишься. У Фамильяров, прикрепленных к Стражам, есть ограничения, в конце концов.

— Что? — я нахмурила брови, и моя Тень вздохнула.

— Одна из вещей, которые ещё не были рассмотрены из-за экстренного контракта, — печально покачала она головой. — Позволь мне кратко объяснить. При разработке Фамильяров для человечества Зенит поняли, что принудительное прикрепление разумного существа для помощи Хранителю не будет воспринято хорошо, независимо от того, насколько оно полезно. Люди увидят в этом манипуляцию, способ Зенита подорвать и контролировать Хранителя, влезть в его секреты и жизнь и, возможно, раскрыть их. Поэтому необходимо было ввести меры предосторожности, уступки, чтобы убедиться, что Фамильяры не нарушают волю или личную жизнь своих Хранителей. Правил много, но только пять основных стоит упомянуть сейчас.

Она подняла руку, пальцы медленно разгибались по мере её речи.

— Первое: Фамильяры подчиняются своим Хранителям. Они должны направлять с верным советом, а не принимать решения за них.

— Второе: Фамильяры могут скрывать информацию от своих Хранителей, если считают, что это в их лучших интересах, но они никогда не могут открыто лгать им, если это не для соблюдения другого ограничения.

— Третье: Фамильяры не могут шпионить за другими Хранителями с целью узнать о них информацию, и они не могут делиться личной информацией других Хранителей, особенно чем-то, что может быть использовано для раскрытия гражданской личности.

— Четвертое: Фамильяр не может атаковать и рассеивать призванную форму другого Фамильяра. Им также не разрешается указывать на Фамильяров других Хранителей, когда те используют магию невидимости, чтобы скрыть себя, если только они не мешают их Хранителю в какой-либо форме.

— Пятое: Фамильяры должны подчиняться приказам своих Хранителей и не могут работать против них или идти вразрез с их намерениями, даже если те не озвучены. Единственное исключение — когда выполнение приказов Хранителя нарушает одно из их других ограничений.

Она замялась, и осознание с облегчением охватило меня в равной мере, давая мне момент, прежде чем она продолжила.

— Если Фамильяр нарушит одно из этих правил, магическая связь между Хранителем и Фамильяром разрывается, и тот будет уничтожен в результате обратной реакции.

Я отшатнулась, когда её кисть сжалась в крепкий кулак, прежде чем она ослабила хватку и вернула руку на колени.

— Магическое существо, созданное из самой сути доверия, не может выжить, предав своего создателя, независимо от контекста, независимо от причины. Если все пойдет так плохо, как ты боишься, просто дай Селене приказ. Она не нарушит его, если не хочет сломать себя.

Облегчение, которое я чувствовала от того, что Селена выполнит прямой приказ, обернулось ужасом и стыдом, и уродливая смесь закипела в моем животе. Она стала кислотной, когда я поняла, что все еще есть часть меня, которая была счастлива столь серьезным последствиям.

Потому что это означало, что мои секреты в безопасности.

Всего лишь за незначительную цену — свободную волю другого существа.

Кого-то, кого я могла бы считать не просто советником, но и настоящим другом.

Рука сжалась в кулак, пока я боролась с желанием вывалить всё это наружу. Дюжина оправданий и рационализаций пронеслась у меня в голове.

Я никогда не просила о Фамильяре, Селена знала, на что она соглашалась, когда мы заключали контракт, ни одно из ограничений я не накладывала на неё сама…

Ничего из этого не заставило меня чувствовать себя лучше.

— Наше время почти истекло, — тихо произнесла моя Тень. — Твоя Сигнатурная магия завершается быстрее, чем я ожидала… ах. Я вижу… Аспект, который уже так далеко развился, так актуализирован… Неважно. Мы поговорим снова, когда придет время. До тех пор я приношу извинения за любые кошмары или фантомные боли, что я отправлю тебе, пусть они и необходимы для правильного исцеления. Теперь приготовься, Май.

— К чему? — спросила я, тревога нарастала внутри меня из-за внезапного изменения темы.

Её выражение лица стало грустным.

— К тому, что ты ненавидишь, но научилась терпеть…

Я начала чувствовать странное покалывание на коже, даже когда вода вокруг нас задрожала. Звуки элдрической молнии начали доноситься от различных лоз, и моя Тень закрыла глаза.

— К боли.

У меня было полсекунды, чтобы осознать, что она сказала, прежде чем вспышка света ослепила меня.

Затем ударило меня.

Воздух вырвался из легких, когда ржавые лезвия скребли по поверхности моей кожи.

Мои мышцы горели, тепло пожирало их с тлеющей интенсивностью огня, который отказывался угаснуть.

Каждая кость в теле внезапно стала полой, болела так, будто весь скелет врезался в стену.

И даже больше.

Дюжина других ощущений, каждое из которых представляло собой разную, изменчивую форму боли, прокатилась сквозь тело, сменяясь, прежде чем я успевала привыкнуть к какой-либо из них. Тем не менее, ни одна не была особенно сильной. Даже сломанная кость причиняла больше страданий, чем все они вместе взятые.

Кроме… чего-то ещё. За болью, за каждым резким ударом и кислотным ожогом, находилась пустота. Она ударяла, словно послевкусие, проникая в каждую клетку моего тела; грызла меня с упорством и обещанием отчаяния, которое причиняло в сто раз больше мучений, чем симфония боли, гудевшая внутри меня.

Это была особая форма мучений, терпимая, но никогда не отпускающая.

Знакомая, в самом худшем смысле.

Зрение поначалу не могло сфокусироваться, когда начало проясняться; другие ощущения вернулись одновременно. Звуки ударили, сигнал тревоги смешивался со словами, которые я не могла разобрать. Всё казалось чётким, но странно отстраненным, пустота обостряла и разделяла мои чувства одновременно.

Образы завершили прояснение в моем зрении, и я обнаружила себя снова в тренировочном зале Аркадии Спайр. Огни вокруг мигали красным, а Эверглейв стояла у входа, между ней и мной находился светящийся, полупрозрачный барьер из зелёной энергии. Рядом была Наяда, с испуганным выражением лица, когда Эверглейв удерживала её протянутой рукой.

Я все еще сидела на земле, но слышала треск электричества. Посмотрев на себя, я увидела пурпурно-черные дуги энергии, которые щелкали вокруг моего тела, время от времени вырываясь и обжигая землю вокруг меня. Фиолетовые частицы парили сзади, светясь, как угли, пока разъедали странный материал комнаты.

[Май, сосредоточься!]

Вздрогнув, моя голова резко поднялась, и я увидела Селену перед собой.

[Твоя Сигнатура! Деактивируй её! Она истощает твоё здоровье и причиняет тебе боль!]

В её голосе был такой уровень паники, к которому я не привыкла. Она казалась несоразмерно тому, что я испытывала. Да, боль была, но это скорее напоминало раздражение или досаду, чем что-то серьезное.

Мои глаза метнулись к индикатору здоровья на дисплее. Если он был на уровне 87%, то теперь упал до 82%. Красная полоса медленно, но верно становилась короче. Даже пока я смотрела, она упала ещё на один процент.

Но всё это было второстепенно по сравнению с новым ощущением в затылке. Оно напоминало фантомную мышцу, о существовании которой я и не догадывалась раньше, но которая наконец проснулась, позволяя мне напрягать её. Она тянула меня странным образом, поглощая сущность и, в ответ, излучая силу по моим венам. Ощущение было похоже на мою ману, но вместо теплоты это была пустота, жадно требующая, чтобы её направили на что-то.

Я потянулся к своей новой мышце, задаваясь вопросом, насколько сильно её можно напрячь и что произойдет…

[Май!]

Панический голос Селены вырвал меня из этого мрачного любопытства, и вместо того, чтобы продолжать давить на свою Сигнатуру, я расслабилась. Мгновенно большая часть боли исчезла, оставив после себя тупую, общую ломоту по всему телу. Электричество, щелкающее вокруг, также прекратилось, и я медленно выдохнула. Казалось, что тяжесть поднялась с моего разума, и определенная ясность и сосредоточенность вернулись ко мне.

[Поздравления! Вы пробудили свою Сигнатурную Магию!]

[Поздравления! Вы разблокировали Уникальный Гримуар!]

Движение отвлекло меня от уведомлений, когда Эверглейв опустила светящийся барьер, который она держала. Наяда в тот же момент бросилась ко мне, остановившись в замешательстве с протянутой рукой, когда сигналы тревоги в комнате отключились.

— М-можно мне тебя исцелить? — заикаясь спросила она, её глаза метались по мне, как будто она искала раны.

— Эм… хорошо? — последовал неловкий ответ, который я смогла выдать, чувствуя смущение. Опыт оказался неприятным, но это не было чем-то совершенно неожиданным. Эверглейв же упоминала, что некоторые Сигнатуры могут причинять вред своим пользователям, так что я не понимала, почему Наяда выглядела так панически.

На самом деле, всё было не так уж плохо. Постоянно и всепроникающе, да, но едва ли неуправляемо, особенно в короткий промежуток времени.

Правда тот факт, что моя Сигнатурная Магия, уникальная магия, выраженная на основе моей души, причиняла мне боль, был… неприятным. Когда я задумывалась о последствиях, то возникало чувство, будто черви извиваются у меня в животе; но, опять же… это не было чем-то удивительным.

Кроме того, помимо того, что Сигнатура медленно причиняла мне вред и вызывала небольшую боль, я не знала, что именно она делает. Не время для паники, пока я не узнаю все факты.

Наяда начала бормотать слова себе под нос, и синие магические круги закружились перед её рукой и подо мной. Глаза девушки расширились, прежде чем их выражение стало решительным, и круги засветились ярче.

Пузыри начали подниматься из круга вокруг меня, лопаясь с мягкими, успокаивающими звуками, пока моё тело начинало светиться слабым синим цветом. Странное покалывающее ощущение, как будто вода омывает кожу, начало заполнять моё тело, просачиваясь в повреждённые места и облегчая боль.

Однако… я чувствовала странное сопротивление, почти как будто что-то противилось восстановлению, пытаясь впитаться в меня. Это было бесполезное усилие против неумолимого потока магии Наяды. Ей потребовалось несколько минут, но вскоре моё здоровье вернулось к 87%, на котором оно было до активации моей Сигнатуры.

Наяда медленно выдохнула, опуская руки, когда магические круги рассеялись. Её обычно выразительное лицо стало пустым, глаза не встречались с моими. Было тревожно видеть, как всегда жизнерадостная девушка ведет себя иначе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, её необычно тихий тон заставил меня напрячься.

— Лучше… спасибо? — ответила я, надеясь, что вопросительный оттенок моих слов даст какие-нибудь ответы.

Вместо этого Наяда просто кивнула и вернулась к Эверглейв. Лицо той было таким же спокойным, как всегда, хотя она и кивнула Наяде и слегка улыбнулась, прежде чем снова обратить взгляд на меня.

— Отлично сработано, Лунный Кролик. Поздравляю с разблокировкой твоей Сигнатурной Магии. Если последуешь за нами, то, полагаю, Букбер должна быть готова дать тебе анализ в ближайшее время.

Если что-то и было не так, то Эверглейв не дала никаких намеков или указаний, когда повернулась и ушла. Медленно поднимаясь на ноги, я взглянула на Селену.

— Всё нормально? — мысленно обратилась я к ней.

Она тихо выдохнула, что можно было также принять за вздох.

[Сложный вопрос. Для пробуждения твоей Сигнатурной Магии всё прошло хорошо. Если мы говорим про её принцип работы, то,похоже, есть некоторые осложнения, но ничего по-настоящему удивительного для Тёмной. Что касается Наяды, я подозреваю, что ей либо не нравятся последствия твоей Сигнатуры, либо просто не нравится видеть, как страдают люди. В конце концов, она — Синяя.]

А.

Это… имело смысл. Я кивнула Селене в знак благодарности, когда последовала за Наядой и Эверглейв в комнату мониторинга. Букбер стояла перед столом, вокруг неё плавали голографические дисплеи, показывающие различные графики, числа и текст, который прокручивался так быстро, что становился размытым. Под ней светился белый магический круг с замысловатыми рунами и символами медвежьих лап, из которого время от времени появлялись меньшие круги, превращаясь в новые плавающие дисплеи.

Она, казалась, находилась в своей стихии, её голова быстро поворачивалась от одного места к другому, а руки размывались, касаясь различных экранов, чтобы закрыть их, или открыть новые. На столе лежала толстая, древняя книга, к которой она иногда прикасалась пальцем, проводя по странице, вызывая буквы и изображения, появлявшиеся в месте касания.

Наблюдать за небоевой Девочкой-волшебницей в действии было увлекательно. Её губы постоянно шевелились, бормоча то, что, как я могла только предпологать, было словами для активации заклинаний, пока она переходила от одного источника информации к другому. Это напоминало танец, каждое действие выполнялось быстро, но не сужорожно.

Девушке потребовалось несколько минут работы, прежде чем она остановилась, пристально глядя на один из экранов. Она прижала руку к книге, светящаяся серебристая энергия энергия окутала их обеих, прежде чем нежно исчезнуть, открывая целиком заполненную страницу.

— Дааа! — прошипела она триумфально, улыбка осветила уставшее лицо. С этим различные голографические дисплеи и магический круг под ней исчезли. Девушка издала довольный звук, потянулась, а затем села в одно из кресел, практически уткнувшись головой в книгу, перелистывая страницы, пока её глаза метались по ним.

Мы ждали в тишине, пока она работала, иногда материализуя другую книгу, чтобы свериться или сделать заметку. Вращающиеся серебряные круги продолжали появляться, пока она бормотала заклинания.

Мой взгляд поймал движение в углу комнаты, и я перевела взгляд на Фамильяра Букбер — полярного медведя Юки, который лежал на земле. Фамильяр Эверглейв спал на его голове, свет отражался от металлической колибри. Юки заметил, что я смотрю, и закатил глаза с раздражённым вздохом. (П.П. Напоминаю, что пол медведя мы до сих пор не знаем)

— Ладно… думаю, я поняла… в основном, — голос Букбер вернул меня к ней, когда она развернула своё кресло к нам, древняя книга открыта у неё на коленях. Лицо девочки было бледным и потным, но восторженный блеск в её глазах и широкая улыбка резко контрастировали с этим состоянием. Она откинулась в кресле, как особенно довольная кошка.

— Хорошо! Прежде чем мы начнём, Лунный Кролик, я спрашиваю тебя, хочешь ли ты, чтобы Эверглейв и Наяда остались в комнате. Предполагаю, что они обе уже подписали Гиас или какой-то контракт о наставничестве, но… Сигнатурная Магия — очень личая вещь и раскрывает многое о Хранителе, особенно о Тёмной. Это не вопрос доверия, а вопрос того, может ли их знание причинить тебе дискомфорт.

Я замерла, пытаясь скрыть нервное волнение, которое вспыхнуло внутри меня. И Эверглейв, и Наяда поделились со мной истинными именами своих Сигнатурных Магий. Не сделать то же самое, казалось, было оскорбительно, но мне уже некомфортно от того, что Букбер знает так много, и…

— Наяда и я подождём снаружи, — прервала мои мысли Эверглейв, кивнув мне. — Ты даже не узнала, что делает твоя Сигнатура и её истинное имя. Просить тебя поделиться такой интимной информацией, которую ты даже сама не знаешь, было бы верхом жестокости.

Взглянув на Наяду, я заметила, что та выглядела рассеянной, но она всё же кивнула мне. Эверглейв протянула руку, нежно приобняв Наяду за плечо, прежде чем вывести её из комнаты без лишних слов.

Букбер прочистила горло, отвлекая меня от чувства вины в груди.

— Итак… твоя Сигнатурная Магия. Просто чтобы ты знала, выяснение всей информации о Сигнатурах больше похоже на искусство, чем на науку. Каждая из них уникальна, и нет стандартов, на основе которых можно делать выводы. Сигнатуры Тёмных и Жёлтых также немного сложны из-за особой природы. Так что, хоть я и уверена, что у меня есть хотя бы базовое понимание, я не чувствую себя комфортно, давая какие-либо долгосрочные гарантии на то, что имеет шанс оказаться неправдой. В мои возможности входит просто предложить идеи, без обещаний.

— Я ценю любую поддержку, которую вы можете предложить, — я слегка поклонилась ей, и она покраснела, замахав руками в смущении.

— Ах, нет, здесь я должна благодарить. Мне хотелось бы помочь больше, но это, вероятно, потребует много тестирования и сканирования… что я совершенно готова сделать! Просто, скорее всего, позже, когда ты привыкнешь к своей Сигнатуре.”

Я медленно кивнула, не совсем готовая согласиться с этой идеей. К счастью, она, похоже, не заметила.

— Круто, э-э… Итак. Нам не обязательно делать следующий шаг, но это было бы полезно. Прямо сейчас у меня есть много данных из моих наблюдений и сканирования твоей силы, но… если ты будешь готова поделиться истинным именем своей Сигнатурной Магии со мной, это добавит много контекста и позволит мне сделать гораздо более полные выводы.

Я остановилась, взглянув на Селену, которая появлялась передо мной, но она уже отвечала на возникший у меня вопрос.

[Если ты откроешь экран своих характеристик, ты сможешь увидеть имя своей Сигнатурной Магии и Уникального Гримуара, прежде чем принимать решение, хотя я бы рекомендовала согласиться. Она эксперт с безупречной репутацией.]

— Эм… дай мне минутку? — спросила я, и Букбер кивнула, почти сразу вернувшись к анализу книги на своих коленях.

Я вызвала свой экран статуса.

Я уставилась на имя своей Сигнатуры.

Кодоку.

Узнать это слово было достаточно просто. Английский являлся официальным языком Аркадии, но благодаря обязательному уроку второго языка в школе и отцу я всё ещё свободно говорила на японском.

Поэтому видеть, что Кодоку — это имя моей Сигнатурной Магии, было как удар в живот. Я боролась за то, чтобы дышать, отрицание и ноющая боль пульсировали с каждым ударом моего сердца из-за значения этого слова.

Одиночество. Уединение. Изоляция.

Это было повторение моего Аспекта, что-то, что я пыталась игнорировать, когда увидела в первый раз. Теперь оно находилось в двух местах на экране статуса, показывая как основное чувство, которое определяло, почему я была Тёмной, так и то, как моя душа проявилась в магии…

Просто… насколько же я жалкая?

Что это говорит обо мне? Что самая определяющая меня черта — это одиночество? Настолько, что его нужно было подчеркнуть дважды?

Букбер clearing her throat, и я понял, что молчал уже некоторое время.

— Если поможет, то я делала это для других Тёмных, — сказала она тихо, не смотря на меня, пока перебирала страницы своей книги. — Так что я знаю, насколько личным является это решение. Я… я здесь только для того, чтобы помочь тебе. Никаких суждений, никакой передачи этой информации другим, и… Твоя Сигнатурная Магия причиняет тебе боль. Это не так уж странно, но опасно. Знание её истинного имени действительно поможет мне помочь тебе больше.

Я уставилась, глядя в пустоту, пока мои мысли мчались в замкнутом круге. Разум и отрицание боролись, вызывая густую смесь стыда, когда я сделал дрожащий вдох.

Отказаться от её помощи было бы глупо и эмоционально. Букбер была экспертом, которому доверяли Эверглейв, Наида и Селена. Получить анализ своей Сигнатуры от неё было бы бесконечно эффективнее, чем пытаться разобраться самостоятельно с помощью только Селены.

Я всё ещё хотела сохранить это в секрете.

Но когда мои желания имели значения?

— Кодоку.

Даже произнесенное шепотом, это слово, казалось, эхом разнеслось по комнате, и за ним послышалась слабая дрожь.

Букбер дернулась, прежде чем замереть, её глаза метнулись к книге, и она быстро начала перелистывать страницы, её глаза скакали от точки к точке в размытом движении, пока она не начала светиться.

— Одно слово, несколько связанных значений. Так гибко, но мощно, учитывая его простоту и коннотации. Настоящий вопрос в том… В твоей системе японский? Или, по крайней мере, это слово написано с помощью кандзи или хираганы?

Её неожиданный вопрос заставил меня моргнуть, но я покачала головой — и тут же осознала, что она могла не заметить моего отрицания.

— Английский.

— Ты говоришь по-японски? Свободно владеешь им?

— Да… я говорю на нём с семьёй, и это мой второй язык в школе.

— Вот! Это меняет… Так, подожди… Можешь переключить экран статуса на японский и сказать, как оно написано? Кандзи или хирагана?

Я замешкалсь — больше из-за её странной реакции, — и только мысленный толчок от Селены заставил меня опомниться. Лёгкое усилие воли — и меню статуса сменило язык. Я взглянула на результат.

こどく.

— Хираганой, — нахмурившись, сообщила я.

Она резко вдохнула, а я тем временем пыталась понять, что же она обнаружила.

В японском есть три системы письма. Кандзи — самые сложные, традиционные символы, где каждый иероглиф означает целое слово или понятие, а комбинации рождают новые значения. Всего их десятки тысяч, но в повседневности используют чуть больше двух тысяч.

Хирагана и катакана состоят из 46 базовых символов каждая. Они ближе к алфавиту, но обозначают не буквы, а слоги, вроде «ки» или «ра». Хирагана — основа японской письменности, её учат первой, и обычно она используется для исконно японских слов.

Катакана очень похожа на неё, так как имеет такое же количество символов и звуков, но в основном используется для слов, заимствованных из других языков.

Странно было то, что моя Сигнатура отображалась хираганой — ведь кандзи для Кодоку мне знакомо. Это довольно распространённое слово, и для моей уникальной магии, логичнее было бы использовать намного более ёмкие кандзи…

— Ох… Ах ты хитрая Система! — присвистнула Букбер, и в её голосе смешались восторг и изумление. — Это же… Вау! Какие последствия! Какие возможности! Теперь ясно, почему это вредит при использовании, но эффект…

Она замолчала, лихорадочно перечитывая страницы книги и дописывая что-то пальцем — слова появлялись на бумаге сами собой.

Я старалась терпеливо ждать, пока Букбер работала; наблюдая, как магические круги и книги вспыхивают и исчезают вокруг неё. Тревога и любопытство, подогревающие мою кровь, заставляли нервно ёрзать, но годы практики помогали сохранять внешнее спокойствие.

Юки наконец фыркнул, и Букбер резко подняла голову, широко раскрыв глаза и покраснев.

— Ох, э-э, прости! Это просто... так захватывающе! Я видела Сигнатуры-каламбуры и отсылки, но такую — никогда! Теперь всё обретает смысл. Все собранные данные вдруг сложились в картину!

— Я... не понимаю, — честно призналась я.

— Твоя Сигнатура — омоним! — восторженно взмахнула рукой Букбер. — Заешь, слова, звучащие одинаково, но имеющие разные значения. В японском их полно, но тут это очень важно! Будь оно записано кандзи, смысл был бы конкретным. Но хирагана оставляет все варианты открытыми! Твоя магия намеренно одновременно ко всем значениям кодоку! Глубина метафизического воздействия просто...

Она покачала головой, взмахнув пренебрежительно рукой

— Но я отвлеклась. Суть в том, что Система использует игру слов в твоей Сигнатуре на максималках. Это даёт мне огромное поле для работы, и теперь я точно понимаю её природу.

— П-понятно, — сглотнула я, сцепив руки, чтобы скрыть дрожь. — И... что это значит?

Улыбка Букбер потухла. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Итак, Кодоку. Первое значение — одиночество, изоляция, уединение. Все связанные с этим концепции. Но второе значение — ключ к твоей Сигнатуре. В японском фольклоре Кодоку — это вид ядовитой магии, вероятно, заимствованный из китайского гу.

Она замолчала, а затем встряхнула головой, словно избавляясь от лишних мыслей.

— В любом случае, суть проста. Кодоку — это практика сбора многих видов ядовитых насекомых в сосуд, устраивая бой на выживание с одним победителем. В некоторых историях идея заключалась в том, что выжившее насекомое адаптировалось ко всем ядам своих врагов, тем самым делая свой гораздо более мощным и совершенно уникальным. В других речь шла скорее о метафизическом проклятии, которое насекомое несло с собой после испытания, и любой, кто отравлялся его жидкостями, терпел неудачу или в конце концов погибал.

Букбер развела руки.

— С одной стороны — Кодоку как одиночество. С другой — Кодоку как ‘ядовитое проклятие’. Кстати, второй вариант записывается иероглифами яд и проклятие. Вместе... что ж, метафора кристально ясна. Одиночество и правда может быть ядом, а нежеланная изоляция — самым настоящим проклятием.

Мне вдруг стало трудно дышать. Я изо всех сил старалась не подавать вида, пока её оживлённость сменялась неловкостью. Она отвела взгляд, сцепив ладони и прочистив горло.

— В любом случае... Такое мощное истинное имя полностью переворачивает мои расчёты. Ты знаешь, какие бывают типы Сигнатур?

Она робко взглянула на меня и, увидев кивок, продолжила.

— Хорошо; в общем, твоя Сигнатура — внутреннего типа и работает так: нанося урон себе и истощая своё здоровье, ты создаёшь вторичный ресурс, подобный мане, который можешь использовать. Возможностей для изучения масса, но самые базовые идеи — либо использовать его вместо маны для заклинаний, либо наделять предметы его особыми свойствами. А особенность твоей Сигнатуры в том... что этот ресурс по сути является уникальной формой магии проклятий. Ты знакома с этим термином?

— Нет, — тихо ответила я, ощущая, как опасения наполняют меня.

— Магия проклятий — это любая магия, созданная с использованием миазмов, негативно заряженной маны. Её особенность в естественном сопротивлении всему, созданному из обычной маны, и особенно эффективном уничтожении таких вещей. Например, заклинание магии проклятий легче пробивает или разрушает обычный магический барьер.

Букбер поморщилась и продолжила более сдержанно.

— Как побочный эффект... это означает, что магия проклятий эффективние против барьеров Девочек-волшениц, а также что раны, нанесённые ею, сложнее залечить, пока проклятие не будет очищено. Проще говоря, базовая функция твоей Сигнатуры — жертвовать здоровьем для создания особого типа энергии проклятий, которую можно использовать для усиления заклинаний или наделения предметов свойствами магии проклятий. Что касается продвинутых применений... это должны быть эволюции изначальной концепции твоей Сигнатуры — то, во что могут развиться одиночество, изоляция и ядовитое проклятие. Возможности... ошеломляющие.

Я переваривала информацию, отстраняясь от выводов, хотя каждая мышца в теле напряглась, будто пытаясь разорваться на части, я преодолела это напряжение. Вместо того чтобы слушать тёмные шёпоты в глубинах сознания, я сосредоточилась на способностях своей Сигнатуры.

Она была... мощной. Возможно, даже более чем мои предположения.

— Моя Сигнатура расходует и ману тоже? — спросила я, заметив полную шкалу маны.

— Нет. Ты по сути создаёшь вторичный, более мощный источник энергии. Это не значит, что нельзя комбинировать обычную ману с Сигнатурой. Твоя магия проклятий настроена на ту же частоту, что и естественная мана, поэтому они не мешают друг другу.

Значит, я могла застать противников врасплох, используя больше магии, чем должна была на своём уровне, или используя Сигнатуру, когда мана заканчивалась. К тому же я могла случайно усиливать заклинания, делая некоторые из них мощнее, чем ожидалось. В этом отношении моя Сигнатура была невероятно универсальным козырем.

— А если применять Сигнатуру на предметы... что именно с ними произойдёт?

— Ну, обычные предметы, скорее всего, быстро разрушатся, но любое оружие Зенита усилится, адаптируясь под тебя. Думаю, будет хороший синергизм, если наделить ею клинок или что-то вроде того, усилив его метафизическую концепцию разделения. Аспекты одиночества и изоляции позволят лезвию легче рассекать цель, воплощая эту идею. Раны от такого оружия также будет сложнее регенерировать или лечить.

— А что будет, если применить её на снаряд?

— Глаза девушки расширились, и она начала лихорадочно делать заметки.

— О, это было бы очень полезно! С аспектами одиночества и изоляции это значительно увеличило бы пробивную силу стрелы! Принцип тот же, что и с клинком — стрела будет стараться обособиться от всего, во что вонзается, отталкивая или разрушая материю, пытающуюся соприкоснуться с ней. А если она застрянет в ране, аспект ‘ядовитого проклятия’ твоей Сигнатуры вступит в силу, высвобождая оставшуюся энергию для постепенного поражения цели! Гениально! Хотя это не имеет такой синергии, как с разделяющей сутью клинка, но способность магически отравлять Анафему чем-то, что плохо заживает, с лихвой это компенсирует!

Я взглянула вниз, где в моём поле зрения появилась Селена, и она кивнула, словно подтверждая мои невысказанные мысли. А именно, пусть Букбер и предположила, что я говорю о стрелах, нет причин, почему бы это не сработало и с пулями.

В целом... Я была довольна возможностями своей Сигнатуры, даже если её последствия вызывали тошноту. Как инструмент в моём арсенале она казалась первоклассной и хорошо дополняла мои способности.

— К сожалению, у меня не так много времени на дальнейшие теоретические изыскания, — вздохнула Букбер. — Но в целом... Нам, хранителям-аналитикам, нравится оценивать Сигнатуры по трём параметрам: сила, гибкость и стоимость. Твою я определённо оцениваю как S-ранг по всем трём. Она очень мощная, имеет столько вариантов применения, что мне не терпится сесть и придумать ещё, но при этом невероятно затратная. Честно говоря, это не удивительно. Обычно Сигнатуры либо гибкие, либо мощные, а когда это совмещается, цена должна быть соответствующей. Для тебя это особенно актуально, так как урон от использования Сигнатуры будет сложнее залечить из-за её природы магии проклятий. Тебе придётся быть очень осторожной, хорошо?

Я серьёзно кивнула, и она на мгновение замолчала, затем вздохнула и обмякла в кресле.

— Просто небольшое предупреждение... другие Хранители не очень хорошо отреагируют на твою Сигнатуру. Магия проклятий — это обычно прерогатива очень могущественных Анафем. Учитывая её эффективность против магической защиты, да ещё и слухи о Тёмных...

Она осторожно взглянула на меня, но я не проявила реакции.

По правде говоря, я была слишком эмоционально истощена, чтобы беспокоиться об этом. Я уже смирилась с тем, что значит быть Тёмной Девочкой-волшебницей, и имела достаточно практики в игнорировании осуждающих взглядов и ядовитых шёпотов. Ещё один секрет меня не беспокоил, тем более что моё решение использовать огнестрельное оружие и так привлекало внимание.

С учётом того, насколько долгим был этот день: объяснения Роковой Фантазии, первая добровольная зачистка Узурпации, письмо от семьи Брайана, обретение решимости идти по пути, который действительно меня вдохновляет... мало что могло вывести меня из равновесия в этот момент.

— Н-не переживай! — поспешно замахала руками Букбер, очевидно неправильно истолковав мою бесстрастность. — Вообще-то для Тёмных Девочек-волшебниц довольно обычно владеть магией проклятий в той или иной форме. Не для всех, но всё же! Ты не... аномалия или что-то в этом роде.

Я попыталась спокаивающе кивнуть, но это только заставило её нервно ёрзать на месте.

— Я, эм, очень хотела бы изучить твою Сигнатуру подробнее и помочь придумать новые способы её применения, но... Извини, я получила сообщение ещё во время твоего ритуала, и родители будут злиться, если я снова задержусь у шпиля. Можно я... изучу её самостоятельно и свяжусь с тобой позже? Это может быть небыстро из-за моей занятости, но я оставлю сообщения для тебя у администраторов, если что-то придумаю, а потом мы встретимся?

Родители будут злиться, если я снова задержусь у шпиля.

— Конечно, — поспешно согласилась я, едва не подавившись комком тревоги в горле. — Я была бы очень признательна. Пожалуйста, не стесняйся уходить.

— О-окей! Хотя нет, подожди, есть ещё кое-что! Если хочешь, я могу взглянуть на твой уникальный Гримуар или Аспект и объяснить, как они связаны с Сигнатурой? У Тёмных все три элемента работают в мощной синергии, и мне будет неловко, если я хотя бы немного не объясню их.

Мой рефлекторный отказ застрял в горле, когда я осознала, что уникальный Гримуар наконец-то разблокирован — но я почти не обратила на это внимания из-за названия Сигнатуры. Снова открыв экран статуса, я быстро пробежалась глазами по списку в поисках его имени.

Одинокая Луна (Уникальный)

Я подавила вспышку досады, смешанной с болью от этого вездесущего слова, с трудом сглотнув комок в горле. Возможно, мне не стоит принимать это так близко к сердцу, ведь Сигнатура, Аспект и Гримуар Тёмных всегда взаимосвязаны.

[Не думаю, что нам нужна помощь Букбер с твоим Аспектом,] — мягкий голос Селены помог ослабить напряжение внутри меня. [Что касается Гримуара — это было бы полезно, хотя они, в отличие от Сигнатур, содержат краткие описания. Возможно, тебе стоит сначала взглянуть на свой, прежде чем решать? Как и со всем, связанным с Системой, просто сосредоточь волю на названии Гримуара, будто задаёшь вопрос.]

Я последовала её совету, и перед глазами возник новый экран.

Я неспешно прочитала описание, отмечая незнакомые термины и перечитывая понятные части. Информации было достаточно, но не так много деталей, как я ожидала.

Короткий мысленный вопрос Селене пояснил, что отдельные заклинания в Гримуаре будут описаны подробнее, а это лишь краткий обзор. Я могла запросить больше сведений о чертах Гримуара или расширить информационные окна, но пока решила не углубляться.

Цитату в конце я проигнорировала.

Меня больше не интересовали «атмосферные» названия и тексты Системы.

Решение позволить Букбер помочь с Гримуаром далось легко. Описание не раскрывало ничего, чего она уже не знала, да и я уже поделилась с ней большим количеством информации…

— Эм, мне нужно записать информацию? — спросила я, и девочка встрепенулась.

— О, а, нет! Если ты просто подумаешь о том, чтобы поделиться экраном описания со мной, оно появится и в моём поле зрения.

Я последовала её инструкции. Букбер ахнула и тут же принялась лихорадочно делать заметки, то и дело заглядывая в книги. Прошло ещё минут шесть, прежде чем она несколько раз кивнула и продолжила объяснять.

— Итак, краткий обзор Гримуара. Они работают так же, как Хранилища — по сути, это набор тематических заклинаний, которые можно приобрести и использовать. Вся магия имеет стихийную принадлежность и классификацию. Стихии — это основы вроде огня, воды, земли и так далее, а классификации бывают более концептуальными: война, героизм, призыв монстров или, в твоём случае, лунная магия. В академии ты узнаешь больше о различиях между ними, но сейчас это не так важно.

Она отбросила прядь волос, мешавшую ей, и открыла ещё одну книгу.

— Твой Гримуар основан на лунной магии, которая имеет большой метафизический вес из-за множества связанных с луной легенд, историй и культурных ассоциаций. Для магии это очень важно, поскольку определяет дополнительные эффекты заклинаний помимо их основной цели. В случае лунной магии ключевой аспект — её связь с самой магией. Во многих культурах лунные божества покровительствовали волшебству. Это придаёт ей… мм, как бы сказать… чистоту сущности или даже превосходство над другими видами магии.

Она замолчала, обдумывая свои слова, затем медленно кивнула.

— У большинства видов магии есть внутренний эффект, связанный с тем, как ведёт себя стихия и как её воспринимали со временем. Например, магия огня не только сжигает, но и очищает. Магия земли прочна и устойчива. Магия воды гибка и хороша для исцеления. Стихия заклинания может кардинально изменить его свойства. Водяной шар действует совсем не так, как огненный, даже если структура заклинаний схожа. То есть материал заклинания сильно влияет на результат.

Концепция была достаточно простой, и я кивнула в знак понимания.

— С базовыми стихиями их аспекты и эффекты обычно очевидны, — продолжила Букбер, ускоряясь по мере того, как увлекалась объяснением. — С лунной магией всё немного сложнее, но её основной эффект — это антимагия. Она подавляет, игнорирует или легче пробивает другие виды магии благодаря своему метафизическому весу. А то, что это ещё и проклятая лунная магия, означает, что этот эффект усилен до нелепых масштабов, плюс добавляются повреждающие свойства обычной магии проклятий, так что…

Юки громко фыркнул, поднял голову и уставился на Букбер. Та сразу сникла под его взглядом, покраснев.

— Я, эм, с радостью рассказала бы больше, и мне правда жаль, что сейчас не могу. Я знаю, у тебя было запланировано больше времени, но...

— Всё в порядке, — искренне сказала я, не желая задерживать её и создавать проблемы с родителями. — Я очень благодарна за помощь, которую ты уже оказала.

— Ах... — она бросила взгляд на Юки. Книга у неё на коленях растворилась в серебристом свете, когда белый медведь поднялся на ноги. Букбер вскочила с кресла и начала пятиться от своего Фамильяра. Тот сузил глаза и зашагал за ней, постепенно увеличивая скорость, пока она продолжала уклоняться.

— Только последнее! — крикнула она, в то время как раздражённый медведь начал её настигать. — На этот раз правда последнее! В отличие от Сигнатуры, тебе не нужно жертвовать здоровьем, чтобы использовать заклинания из этого Гримуара! Просто трать обычную ману, и в них всё равно будет немного магии проклятий! Пробуждение Сигнатуры, наверное, научило твоё тело самостоятельно создавать магию проклятий для Гримуара, так что проблем быть не должно и- ой!

Она кувырком откатилась в сторону, избежав броска Фамильяра, затем ловко вскочила на ноги и продолжила улепётывать от всё более раздражающегося медведя.

— Ты же видела основные черты своего Гримуара, да? Он синхронизирован с Сигнатурой, а значит, Сигнатура будет гораздо эффективнее усиливать или полностью питать заклинания из твоего Уникального Гримуара! В любом случае эти заклинания уже будут очень мощными, так что будь осторожна и- ургх!

Юки наконец поймал её, вцепившись зубами в капюшон комбинезона. Без лишних церемоний Фамиляр потащил сопротивляющуюся хозяйку назад, к выходу. Букбер попыталась обмякнуть, но гигантскому белому медведю было всё равно — он продолжал волочить девушку за собой.

— В общем, это только основы, так что не бойся экспериментировать! — весело крикнула она, словно не замечая своего положения. — Я обязательно изучу всё подробнее в свободное время и свяжусь с тобой, но ты тоже можешь написать мне, если что-то понадобится! Просто попроси администраторов передать сообщение. А пока что твой Фамилиар и Академия помогут разобраться с Гримуаром! И можешь доставать Эверглейв с командой — они тоже умные!

— Х-хорошо? — растерянно ответила я, наблюдая, как медведь каким-то образом открывает дверь, не выпуская изо рта весёлую Девочку-волшебницу.

— Было приятно познакомиться! — её голос донёсся из коридора, прежде чем дверь закрылась.

Я застыла, уставившись в пустое пространство, пока в проёме не появилась Эверглейв с поднятой бровью.

— Э-эм... Её родители прислали сообщение и велели вернуться домой.

На лице Эверглейв мелькнуло понимание, и она кивнула.

— Понятно. Прости, что ваше общение прервалось.

— Н-нет, всё в порядке. Мне просто... нужно немного времени, чтобы обдумать услышанное.

— Конечно, — она мягко улыбнулась. — Наяда и я будем ждать снаружи, если что-то понадобится.

Дверь закрылась, и я наконец перевела дух, закрыв глаза и позволяя накопленному напряжению медленно растворяться.

Событий сегодня было... слишком много.

Но это было полезно. Я наконец нашла путь вперёд — мечту, к которой могу стремиться без сомнений. Помощь Эверглейв, её команды, Вардена Сангины и Букбер была бесценной, но ошеломляющей. Вдобавок было это видение в комнате рефлексии, встреча с Тенью...

Я вздохнула, опустившись в один из стульев. Проявление Селены запрыгнуло на стол рядом, склонив голову.

[Как ты? Хотя ответ очевиден. День выдался... насыщенным. Пожалуй, лучше спрошу: что думаешь о своей Сигнатуре и Уникальном Гримуаре?]

— Они... мощные, — слабо ответила я, всё ещё пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Моя Сигнатура позволяла жертвовать здоровьем, чтобы создавать особую энергию. Я могла использовать эту магию проклятий для усиления заклинаний или предметов вроде оружия. Краткие объяснения Букбер уже наводили на мысли о применении её к пулям, и о потенциальных возможностях, которые, очевидно, далеко не заканчивались на этом.

А ещё был Гримуар, Одинокая Луна. Cмесь лунной тематики с магией проклятий, где эффекты обоих типов усиливают действие заклинаний против другой магии. То, что он особенно восприимчив к усилению от моей Сигнатуры, было огромным плюсом. И, хотя я пока не представляла, какие именно заклинания в нём содержатся, сомнений не было — они будут мощными.

Вместе... Моя Сигнатура, Уникальный Гримуар и Уникальное Дополнение действительно идеально сочетались. Мой глаз давал бесценную информацию и помогал с прицеливанием, Гримуар предоставлял сильную магию на случай, если оружие окажется бесполезным, а Сигнатура позволяла усиливать и то, и другое против серьёзных противников.

Это ощущалось... правильным. Даже если мне не нравились намёки и неправильные толкования, которые Система допустила в отношении моей жизни, я не могла отрицать — способности Тёмной были буквально созданы под мои сильные стороны. Наблюдение за ситуацией, множество вариантов для удара по слабым местам, готовность терпеть боль ради победы в долгосрочной перспективе... Было неловко осознавать, что каждую из этих черт превратили в осязаемый ресурс, который я могу использовать.

— Они мне нравятся, — наконец сказала я Селене, и та оживилась. — Выглядят гибкими, но при этом сильными. И то, что магия Гримуара тоже проклятая, но не вредит мне — приятный бонус...

Селена радостно кивнула.

[Верно! Теперь мы хотя бы знаем, почему он был заблокирован. Как говорила Букбер, тебе, видимо, нужно было пробудить Сигнатуру, чтобы тело научилось безопасно создавать и обрабатывать магию проклятий. А то, что для заклинаний требуется лишь обычная мана — огромное преимущество. Ты станешь настоящим проклятием для Анафем, использующих магию.]

— О... Значит, Анафемы тоже могут применять обычную магию, а не только проклятия? — пробормотала я, хотя, кажется, уже слышала об этом.

[Именно. Магия проклятий — довольно редкая способность, доступная лишь немногим могущественным Анафемам. Даже тогда она обычно ограничена несколькими конкретными типами атак или усилений. Полноценные заклинатели магии проклятий среди Анафем — исключительная редкость. Обычные маги встречаются куда чаще.]

Я кивнула, старательно не озвучивая другие мысли.

А именно — что мои способности годятся не только против Анафем.

Сама мысль о схватке с другим человеком, тем более с Девочкой-волшебницей, вызывала тошноту. Сражаться и убивать монстров — одно, но причинять вред людям, даже если они этого заслуживают...

И всё же, учитывая стигму вокруг Тёмных, может настать момент, когда выбора у меня не будет.

П.П. Стигма (stigma – лат.) означает «признак», «клеймо позора». В современном мире термин употребляют в значении «ярлык», «метка». Стереотипное представление часто необходимое для определения принадлежности человека к какой-либо группе.

И в таком случае я буду более чем готова завершить всё максимально быстро и безболезненно.

[Итак, какие планы?] — спросила Селена. — [У тебя был долгий день с объяснениями, решениями и открытиями. Я бы предложила немного отдохнуть.]

Это... звучало неплохо. Даже хорошо. Проблема была в завтрашнем дне.

— А номер в отеле... — я постаралась не ёрзать. — Как думаешь, я смогу переночевать там?

[Конечно! И Эверглейв, и я предполагали, что ты останешься там сегодня, а завтра вернёшься к семье с готовой легендой и документами. Ещё нужно будет решить несколько вопросов в гражданской жизни, но ничего сложного или долгого.]

Желудок сжался в тугой узел, но я лишь рассеянно кивнула в ответ.

Потому что, какую бы радость ни принесло сегодняшнее обретение цели... впереди было завтра.

Мне предстояло связаться с Отцом и сообщить, что могу вернуться, узнать, какие обязанности нужно наверстать, завершить подготовку легенды, раздобыть замену испорченной форме и телефону, скорее всего, потратить время на шопинг в городе, обсудить с Селеной ограничения, о которых упоминала Тень, решить, что говорить ей о моей семье, и затем...

Затем я вернусь.

И, как бы тошнотворно это ни было, я молилась, чтобы Тень не лгала насчёт того, что Селена не сможет меня предать.

Потому что у меня было чувство, что завтра, даже если все объяснения пройдут хорошо...

Этого всё равно окажется недостаточно.

ЗАМЕТКА ОТ МИКАСАНЕ

Привет всем! Огромное спасибо за вашу постоянную поддержку и добрые комментарии. Ещё раз прошу прощения за задержку — сначала меня выбила сильная депрессия, а потом тяжёлое пищевое отравление, из-за чего я выпала из жизни на несколько месяцев. Я начала принимать новые лекарства, и, надеюсь, они помогут, но, как и большинство антидепрессантов, они могут дать эффект не сразу.

Также хочу напомнить, что MGG можно почитать и на Spacebattles, где талантливые читатели написали потрясающие омаки и побочные истории. Некоторые оказались настолько хороши, что я признала их каноном. Если хотите с ними ознакомиться, ищите их в разделе Apocrypha, а в ближайшее время я подготовлю отдельный пост, чтобы их было удобнее сортировать (и тогда добавлю ссылку сюда). В разделе Media там же есть и фанарт.

Кроме того, участники сообщества создали фанатскую вики по MGG, доступную здесь (П.П. Ссылка в закрепе). Я сама в ней не участвую, но она невероятно детализирована и даже помогает мне при написании — я пользуюсь ей, чтобы быстро уточнить важные детали. Отдельный респект Courtenay из Discord за титанический труд, а также за потрясающие теории и вопросы по лору!

Важно: Я редко проверяю личные сообщения здесь на RR (обычно только перед выходом новой главы) и не делаю рекламных анонсов/рецензий по запросу — только если сама наткнусь на что-то крутое в свободное время.

Скорее всего, это последняя сверхдлинная глава (разве что следующая тоже будет большой). Дальше я буду делить тексты на части по 5–7к слов, чтобы накопить запас и выпускать главы регулярнее. Вы этого заслуживаете, а мои долгие перерывы из-за депрессии только усугубляют ситуацию — так что я попробую это исправить. Процесс будет медленным, но надеюсь, что в итоге смогу выходить в стабильном графике.

Если хотите поддержать меня и получить доступ к Discord, это можно сделать через мой Patreon.

Спасибо, что остаётесь со мной. Надеюсь, история Май продолжает находить отклик в ваших сердцах. Берегите себя и будьте счастливы!