Иногда я забываю о том, что видел Урза, обо всем, что он сделал.

Серебряный человек возвратился из Нового Аргива. Мы расспросили его и закрыли лабораторию. Той ночью в кабинете Урза взглядом раскрыл книгу и положил ее себе на колени. Какое-то время он смотрел прямо перед собой. Я тоже опустил книгу, которую читал, и стал ждать. Урза устремил взор куда-то далеко, и я разглядел две половины – Камень Мощи и Камень Слабости. За высокими окнами морские ветры блуждали среди пальм.

– Я боролся со всем миром. Не только с Джиксом, а со всем миром, – бормотал он.

Я осторожно переспросил его:

– Боролся со всем миром?

– В Фирексии. Я отправился сражаться с Джиксом, но там оказался целый мир Джиксов. Демоны, дьявольские двигатели, механические драконы, живое мертвое и мертвое живое. А в сердце всего этого – бог. Темный, безумный бог.

Я силился представить и понять, что имел в виду властитель Толарии. Воображение рисовало какие-то смутные, страшные картины...

– Я сражался, чтобы уничтожить целый мир, но Ксанча, она боролась, только чтобы вновь обрести свое сердце.

Я глубоко вздохнул:

– Да. Один этот камень был для нее всем. Теперь он целый мир и для Карна.

Внезапный свет озарения зажегся в темных древних глазах Урзы.

– Именно поэтому они поступают так, как они поступают.

– Кто?

– Ученики, наставники, даже ты и Карн. Каждый из вас действует по велению своего собственного сердца и защищает свой собственный мир.

Он не безумен, по крайней мере не совсем. Он древен и жесток, но он не совсем безумен.

– Да, – согласился я. – Разве ты не помнишь, каково это? Это одинокая, опасная борьба. Та, которая однажды убьет нас всех.

Баррин, мастер магии Толарии