Когда я пришел в себя, то обнаружил, что нахожусь в храме.

Я помнил, как приветствовал профессора Деррека, но после этого в памяти зияла пустота. Должно быть, я потерял сознание.

Мое состояние было таким, что обморок в любой момент не стал бы неожиданностью. По правде говоря, разве я уже не лишался чувств однажды, еще до прибытия профессора Деррека, едва сумев разлепить веки?

Хотя крови я потерял немного, тело было превращено в лохмотья. Не осталось ни единого места, которое бы не ныло. С такими тяжелыми ранами было опасно выпускать из рук нить сознания.

Именно поэтому я, пошатываясь, поднялся на ноги и улегся, используя тушу убитого мною волка вместо подушки. Его густая шерсть оказалась мягкой подстилкой. Остаточное тепло клонило в сон.

И тогда это случилось. Прибыл долгожданный профессор Деррек в сопровождении множества студентов.

Наконец ощутив себя в безопасности, я тут же провалился в беспамятство.

Когда я открыл глаза, голову пронзила боль. Мне еще никогда не доводилось задерживаться в отделении интенсивной терапии при храме Академии, но за последнее время это был уже второй визит.

Глядя в безупречно белый потолок, я произнес фразу, которую всегда мечтал сказать.

— ...Незнакомый потолок.

— Какой к черту незнакомый, ты же только недавно здесь валялся.

Услышав мгновенную грубость, я поморщился и отвел взгляд. Зрение все еще было затуманено — вероятно, сетчатка никак не могла привыкнуть к свету.

Но я знал, кто это. Мы были знакомы слишком долго.

— Лето, прости, но я пациент... Не мог бы ты проявить чуткость и не доводить меня до стресса?

Я намеренно позволил себе стоны, которые до этого сдерживал. Лето, сидевший в кресле подле кровати с книгой в руках, цокнул языком и с хлопком закрыл ее.

Его зеленые глаза обратились ко мне. В этом взгляде читалось, насколько я жалок.

— Что ж, ты определенно пациент, раз рискнул жизнью, пытаясь покрасоваться перед девчонкой... но я думаю, что в лечении больше нуждается твоя голова, а не тело.

— И что я должен был сделать? Позволить ей погибнуть?

Я надавил на виски, чтобы унять неутихающую головную боль, пытаясь оправдаться. Разве я не говорил правду?

В тот момент Серия потеряла способность двигаться. С поврежденной лодыжкой она, вероятно, лишилась половины боевого потенциала. А противником, если вдуматься, был четырехлапый зверь, превосходящий ее в мобильности.

Было лучше, чтобы я остался. Если бы я этого не сделал, Серия не продержалась бы и часа. Даже будучи лучшей среди второкурсников, она не была всесильна.

Несмотря на мои оправдания, Лето лишь снова цокнул языком. Презрение в его глазах стало еще отчетливее.

— Ты тупица? Разве у тебя не было того зелья, что дала Эмма? Ты мог напоить им Серию, затащить ее куда-нибудь на дерево, а потом сбежать сам.

— Ах.

Я невольно ахнул, осознав правоту слов Лето.

Если подумать, это было правдой. Зелье, скрывающее присутствие, подействовало бы на кого угодно, не только на меня. Что бы случилось, отдай я его Серии?

Я мог бы продолжать бежать, в то время как присутствие Серии было бы скрыто, что позволило бы мне естественным образом послужить приманкой.

Не возникло бы нужды рисковать жизнью, а шансы на успех стали бы выше.

Почему я до этого не додумался? Я посмотрел на Лето с восхищением. Он же, приложив руку ко лбу, лишь качал головой. Его голос был пропитан вздохом.

— Вот почему тупоголовые студенты факультета фехтования безнадежны... Послушай, отныне вы с Селиной должны советоваться со мной, прежде чем что-либо предпринимать.

— ...Ну, ситуация была настолько внезапной, что я не мог соображать здраво.

— Еще бы. Благодаря тебе Селина вчера выплакала все глаза, пока истощение не заставило ее вернуться в общежитие.

Несмотря на саркастичный тон Лето, мне нечего было возразить, и я прикусил язык.

По правде говоря, я только что пришел в себя после тяжелых ранений, так что его отношение казалось несколько суровым. Но слова Лето всегда попадали в цель.

В тот момент я был настолько растерян, что не сумел выбрать лучший вариант. Мне повезло остаться в живых; в противном случае я бы заставил свою семью и друзей пройти через ужасное испытание.

Более того, Серии пришлось бы долго мучиться от чувства вины. Честно говоря, я и так уже причинял неудобства окружающим.

Сам Лето дежурил у моей постели. А поскольку Селина, судя по всему, провела подле меня весь вчерашний день, у меня не было права жаловаться.

Я простоном, скрестив руки на груди, а затем неохотно поднял их вверх в знак капитуляции.

— Ладно, я виноват... Я всего лишь твердолобый мечник, который целыми днями машет железкой и не способен мыслить здраво. Теперь ты доволен?

Лето ответил торжествующим «Хм» с самодовольным выражением лица. Эту физиономию мне всегда хотелось ударить.

Сейчас я не мог этого сделать, потому что мышцы вопили от боли, и это было прискорбно.

— Рад, что ты понимаешь... И, что ж. Я отдам тебе должное.

— ...Должное?

Это было весьма неожиданно со стороны Лето, который с самого момента моего пробуждения только и делал, что критиковал меня. Должное? Что же я сделал такого, чтобы заслужить похвалу?

Когда мой недоуменный взгляд остановился на нем, Лето рассмеялся. Такое выражение лица у него бывало, когда он находил что-то забавным.

— Эта «сучка из рода Юрдина» по уши в тебя втрескалась.

— О чем ты вообще... О, кстати, как там Серия?

Я уже собирался оспорить безосновательное утверждение Лето, как вдруг мысли о Серии нахлынули на меня, заставив спросить о ее самочувствии.

Она была из тех, кто никогда и никому не уступал в таланте владения мечом на протяжении всей жизни.

Хотя она, казалось, питала глубокое чувство неполноценности по отношению к своей сводной сестре, законной наследнице семьи Юрдина, возможно, именно поэтому она еще сильнее боялась признать поражение.

Я беспокоился, что необходимость бежать и оставить меня в тот день могла ранить ее гордость. В конце концов, это была лишь случайная ошибка.

Однако вместо прямого ответа на мой вопрос Лето лишь загадочно улыбнулся.

— Хорошо ей или нет...

— Хватит говорить загадками.

Когда в моем голосе начало проскальзывать легкое раздражение, Лето пожал плечами, словно у него не было выбора.

— Она в тревоге расхаживает перед храмом с обеспокоенным видом. Я видел ее вчера, и сегодня тоже... Говорят, она делает так раз по двенадцать на дню.

При этих словах моя рука непроизвольно потянулась ко лбу. Голова разболелась. Похоже, эта социально неловкая юная леди колебалась, стоит ли ей меня навестить.

Ей следовало просто войти — что в этом такого между друзьями?

Я посмотрел на Лето с легким упреком. Если он видел ее, то мог просто пригласить зайти.

— Почему ты просто не сказал ей войти?

— Это лишь доказывает, как мало ты понимаешь в женщинах.

Лето отмел мою претензию этими словами, для верности еще раз цокнув языком.

— Говорю тебе, у этой «сучки из рода Юрдина» был такой отчаянный взгляд. Она, должно быть, до смерти напугана. Даже эта ледяная статуя остается женщиной. Старшекурсник, получивший тяжелые ранения, пытаясь защитить ее... пожертвовавший собой, чтобы одолеть монстров...

— ...Тебе не кажется, что ты малость преувеличиваешь?

— Женщины склонны преувеличивать пустяки. Особенно если в деле замешан более-менее симпатичный парень.

Я не верил, что это так, и мой скептический взгляд обратился к Лето, но тот продолжал говорить как ни в чем не бывало. Его уверенность была такой, словно он был каким-то пророком.

— Как бы то ни было, важно то, что это эмоциональное перетягивание каната имеет решающее значение для установления будущего доминирования. Когда она изнывает от беспокойства, покажись ей на мгновение, а когда она начнет забывать — заговори с ней снова... Понял?

Лето вещал так, будто открывал великую тайну, но моя реакция была вялой. Вместо этого я лишь несколько раз качнул головой, выражая несогласие.

Я посмотрел на Лето разочарованным взглядом. Вместе со словами с моих губ сорвался вздох.

— Это просто поведение бабника.

— Какого черта? Ты же сам раньше спрашивал меня, как привлекать женщин..!

На мгновение Лето показался расстроенным, но вскоре сдался, расслабился и откинулся на спинку кресла. Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Я так и знал».

Затем он слегка отвел глаза. Нехарактерно для него, он выглядел немного колеблющимся. Мой вопросительный взгляд обратился к нему.

Лето сглотнул, словно обдумывая что-то, и, наконец, приняв решение, заговорил тихим голосом.

— ...Иан.

— Что еще? К чему эта серьезность...

Внезапная смена атмосферы заставила и меня почувствовать себя неловко. Я мог ответить лишь тем же. Долго вглядываясь в Лето с недоумением, я услышал его вздох.

Он посмотрел на меня серьезными глазами и произнес:

— Послушай, ты в последнее время хорошо относишься к Селине?

Это был неожиданный вопрос. Посчитав это пустяком, я подавил смешок.

Эти двое всегда были как кошка с собакой. Я слышал, они росли как настоящие брат с сестрой, так что это было логично. Редко случалось, чтобы он первым заговорил о Селине.

Это было необычно. Я ответил не задумываясь.

— Что значит «хорошо» или «плохо»? Мы просто ладим, как обычно.

— Лучше бы тебе относиться к ней помягче.

Вопреки моему небрежному ответу, Лето дал совет еще более серьезным тоном.

— Мир женщин гораздо коварнее, чем ты думаешь. Если планируешь оставаться друзьями с этой «сучкой из рода Юрдина», тебе стоит уделять внимание и Селине.

— ...?

Лето часто говорил загадочные вещи, но это было совершенно непостижимо.

Почему? Какая связь может быть между Селиной и Серией?

Однако, судя по выражению лица Лето, он не стал бы объяснять детали, даже если бы я надавил, а поскольку его голос звучал так серьезно, я мог только ответить:

— Э-э, да... Хорошо.

По крайней мере, Лето был не из тех, кто дает вредные советы.

Оглядываясь назад, мне следовало бы принять эти слова ближе к сердцу.

***