Жизнь в Академии текла по заведенному раз и навсегда порядку.

За исключением выходных, каждый наш шаг строго диктовался расписанием. В месте, где провал на экзамене означал немедленное отчисление, ни один студент не мог позволить себе пренебрегать оценками.

Даже я, несмотря на ранения, полученные в поединке с Серией на прошлой неделе, пропустил занятия лишь в тот злополучный день. Какой бы уважительной ни была причина отсутствия, пропуски неизбежно били по успеваемости.

Именно поэтому будни большинства студентов строились вокруг лекций.

К примеру, если у друзей совпадал предмет, после него они вместе шли обедать. Или, если до следующей пары оставалось время, отправлялись на ближайший полигон оттачивать навыки.

Я не был исключением. С момента моего спарринга с Серией прошла неделя, и мой быт постепенно возвращался в привычное русло.

Распорядок был прост: лекции, посиделки с Селиной или Лето, а в завершение дня — вечерняя тренировка.

Предсказуемый график, напоминающий бег в беличьем колесе, но именно эта обыденность была мне дорога. Признаться честно, события прошлой недели и так внесли в мою жизнь слишком много хаоса.

Безумства, которые я, судя по всему, творил во время провала в памяти, до сих пор были у всех на устах. Как я слышал, «Инцидент с полуживой сучкой из Юрдины» прогремел так громко, что затмил все остальные мои странности.

Вроде того случая, когда я внезапно явился к Святой и просто пялился на неё, не проронив ни слова, или когда донимал Селину расспросами, не думала ли она сменить меч на какое-нибудь другое оружие.

Нужно будет позже отдельно извиниться перед Святой. Говорят, даже такая кроткая душа, как она, была в полном замешательстве и несколько раз переспросила, всё ли со мной в порядке.

А я, если верить слухам, даже не соизволил ответить — просто развернулся и ушел. Уму непостижимо, о чем я тогда думал.

Почему же я был таким грубияном и невежей, когда терял память?

На фоне этого мой совет Серии «быть вежливее» выглядел постыдным лицемерием. Каждый раз, когда до меня долетали эти сплетни, я не мог сдержать тяжелого вздоха.

Сегодня всё повторилось. Я шел, размышляя, когда бы мне нанести визит Святой, как вдруг почувствовал тычок в бок.

Это была Селина. Её янтарные глаза светились лукавством, а на губах играла яркая улыбка.

— Привет, Иан-оппа!

— ...Да, привет.

Услышав мой обреченный вздох, Селина прыснула в кулак. Словно знала наперед, о чем я сокрушаюсь.

Нашей дружбе перевалило за десять лет. Мы знали друг друга с восьмилетнего возраста, так что она читала меня как открытую книгу, едва взглянув в лицо.

— Снова думаешь о том времени, когда у тебя память отшибло?

Так я и знал. Она уже не впервые видела меня насквозь, поэтому я лишь кивнул, не выказывая удивления.

То, что для меня было позорной страницей истории, для Селины, казалось, было поводом для гордости. Она даже выпятила грудь, расправив плечи, и по-хозяйски положила руку мне на плечо.

Легкий хлопок по ткани отозвался глухим звуком. Я кашлянул: «Кхм», — и деликатно отвел взгляд.

— А что такого? По-моему, это было круто! Нас так долго ни во что не ставили. Эти высокородные дворянчики, которые вечно расхаживают тут и называют нас «мусором»...

— Не все они такие, к тому же в Академии дискриминация по статусу официально запрещена.

— Да это просто чернила на пожелтевшей бумаге устава.

Селина отсекла мои теоретические доводы решительным тоном. Я опасливо огляделся. Незачем посторонним греть уши на такие темы.

К счастью, прохожие не проявляли к Селине особого интереса. Хотя в мою сторону то и дело летели шепотки, стоило кому-то пройти мимо.

Всё из-за того, что моя слава после ничьей с Серией на прошлой неделе только выросла.

Один раз — случайность, два — уже закономерность. Тем более что второй слух заслуживал куда больше доверия, чем первый.

Для мечника среднего или даже низкого ранга было попросту невозможно подавить лучшую ученицу потока в честном бою, будь он хоть трижды старшекурсником. Пропасть в таланте — вещь незыблемая.

На этом фоне история о том, как я застал отличницу врасплох внезапной атакой, выглядела куда более складной и правдоподобной.

Даже слабый может одолеть сильного, если проявит достаточно решимости. Это была воодушевляющая сказка, дарившая надежду отстающим и заставлявшая отличников быть начеку.

Кроме того, похоже, некоторые студенты, ранее презиравшие меня за низкое происхождение, пересмотрели свои взгляды. Вероятно, именно это и имела в виду Селина.

— Ты хоть представляешь, сколько придурков возомнили о себе невесть что только из-за богатых папочек? Подваливают ко мне и несут чушь в духе: «Хм, из тебя вышла бы неплохая наложница», тьфу...

— Скажи мне их имена. Я пойду и набью им морды.

Стоило Селине поморщиться от отвращения, как резкие слова сами собой сорвались с моих губ.

У этих типов был врожденный талант заставлять нутро выворачиваться от одного их тона. Желание съездить им по зубам было непреодолимым.

Конечно, я не был настолько глуп, чтобы лезть на рожон к высшей знати, но с другой стороны... Разве я уже не отделал «сучку из Юрдины»? Может, теперь мне море по колено?

Пока я погружался в серьезные раздумья, Селина вдруг расхохоталась. Она посмотрела на меня с еще более самодовольным видом.

— Хм, значит, ты всё-таки злишься, когда ко мне кто-то подкатывает?

В её взгляде было что-то тревожное. Эдакое выражение: «Так ты всё-таки мужчина».

Я подавил смешок. Давать ей тот прямолинейный ответ, которого она так ждала, я не собирался.

— Вовсе нет. Я просто переживаю, как бы не пустить по миру одну из преданных его императорскому величеству дворянских семей... А-А-АЙ!

Возмездие Селины за мой сарказм последовало незамедлительно. Она со всей силы наступила мне на ногу, и я тут же взвыл, запрыгав на одной конечности.

Селина смерила меня ледяным взглядом, после чего скрестила руки на груди и обиженно хмыкнула. Уж не знаю, что её так задело.

Даже спустя десять лет знакомства сердце молодой женщины оставалось для меня тайной за семью печатями.

Пока я смотрел на Селину глазами невинно пострадавшего, она, видимо, решила, что пора вернуться к делу, и подытожила:

— В общем, я к тому, что... благодаря твоим выходкам, Иан-оппа, даже высшая знать больше не смеет вести себя со мной по-хамски. Они боятся, что ты сорвешься и их тоже изобьешь до полусмерти.

— Больше я на такое безумие не подпишусь, чего бы мне это ни стоило...

Чувствуя пульсирующую боль в ноге, я выдавил этот полный тоски ответ.

Но слухам не требовалось моё согласие, чтобы плодиться. Эту горькую истину я усвоил за прошедшую неделю, так что в моем голосе звучала лишь обреченность.

Что бы я ни говорил, для окружающих я оставался тем самым психом, который избил отпрыска могущественного имперского клана Севера.

Видимо, гордясь этим фактом, Селина лукаво сощурилась и крепко вцепилась в мой локоть.

Я ощутил мягкое давление. В голову вдруг пришла мысль, что Селина-то уже совсем взрослая.

— Может, мне пустить слух, что я женщина Иана-оппы? Тогда уж точно никто не посмеет и пальцем тронуть.

— И заодно отвадишь от себя всех потенциальных женихов?

— Ну, тогда Иану-оппе придется взять за меня ответственность, верно?

Я перевел взгляд на Селину после её дерзкой реплики. Её янтарные глаза искрились озорством, а на губах играла странная полуулыбка.

Ну и шуточки.

Я цыкнул и отвесил ей легкий щелбан. Селина издала милый вскрик, прикрыла лоб рукой и отскочила от меня.

— Больно же!

— Раз уж родилась красавицей, наслаждайся жизнью, ладно? С твоей внешностью полно знатных домов заберут тебя в качестве законной жены, а не какой-то там наложницы.

При моих словах лицо Селины исказилось. Она тут же выкрикнула в ответ:

— Т-ты что, думаешь, я из тех, кто при выборе мужа смотрит только на статус?!

— Все так говорят, пока молоды, но брак — это суровая реальность.

Я прицокнул языком, и в глазах Селины вспыхнуло недовольство. Однако в моих словах была изрядная доля правды.

Аристократы несут на плечах судьбу своего рода с самого рождения. Даже если они не наследуют титул, они обязаны жертвовать собой ради престижа и процветания семьи.

С браком та же история. Селина может мечтать о союзе по любви, как героиня любовного романа, но когда придет время выбирать спутника жизни, она не сможет игнорировать будущее своего дома.

Так что я не мог позволить себе портить репутацию девушке с таким блестящим будущим. От этой мысли во рту стало горько.

Селина всё еще ворчала, не желая принимать мои доводы.

— Хм, лишь бы из знатной семьи... Лишь бы знатный...

О чем бы она там ни думала, я решил не навязывать ей неприятную реальность. Лишние слова были бы ни к чему.

Вместо этого, пока я подбирал слова утешения, я заметил, что к нам навстречу идет знакомая фигура.

Со взлохмаченными каштановыми кудрями, будто он не спал всю ночь, и зелеными глазами, в которых плескалась нескрываемая усталость, он был одним из трех столпов нашего «Трио низших дворян Империи».

К нам плелся Лето Эйнштейн.

— Лето!

Я радостно замахал рукой, но Селина, завидев его физиономию, скорчила еще более недовольную мину и притворилась, что её тошнит.

Хотя они были кузенами и ладили неплохо, вырастая бок о бок как родные брат с сестрой, к Лето Селина была подчеркнуто холодна.

Разумеется, Лето в долгу не оставался. Он весело ответил на мое приветствие, но стоило ему перевести взгляд на Селину, как его лицо тут же скисло.

— Ну надо же, посмотрите, кто тут у нас. Герой средних и низших рангов, о котором только и гудит вся Академия! И... одна страшилка.

— Кого это ты страшилкой назвал? Сам на вареную картофелину похож.

— Глупая девка, ну честное слово...

Лето, и без того вымотанный, казался уязвленным контратакой Селины. Он сделал шаг вперед, будто собираясь вцепиться ей в волосы, но она лишь высунула язык и спряталась за мою спину.

Лето сдулся — видимо, на полноценную потасовку сил у него просто не осталось.

Типичный студент факультета магии. Стоило затянуться какому-нибудь исследованию или курсовой, как энергия из них утекала быстрее, чем вода сквозь сито. Особенно из таких, как Лето, любивших выпить и погулять.

Я посмотрел на него с легкой жалостью, а затем переспросил о том, что зацепило меня в его словах.

— Что еще за «герой средних и низших рангов»?

— А ты как думал? Теперь тебя только так и величают. Те, кого считали посредственностями, теперь смотрят на тебя и думают: «А что, если и я так смогу?».

Я невольно усмехнулся. Что за чушь.

— Да я сам понятия не имею, что со мной произошло...

— Но после потери памяти твои чувства обострились, верно? Мана подскочила, каналы расширились... *Цок*... Я бы с радостью это исследовал.

Лето всё еще горел научным интересом к моему состоянию, но, видя, как мне не по душе эта затея, вскоре облизнулся и поумерил пыл.

Вместо этого он слегка улыбнулся, словно почуяв добычу. Это всегда была очень красивая улыбка. Жаль только, что появлялась она лишь тогда, когда он хотел что-то выведать или о чем-то попросить.

Лето спросил меня голосом, полным любопытства. Казалось, интерес придал ему новых сил.

— Кстати, это правда?

— ...О чем ты?

В ответ на мой искренне недоуменный вопрос Лето подошел ближе и похлопал меня по плечу, мол, «не прикидывайся шлангом». Затем продолжил:

— Что эта сучка из Юрдины ходит за тобой по пятам.

— ...Что?

Ответ пришел со спины. Маленькая головка Селины высунулась из-за моего плеча, где она использовала меня как живой щит.

Её лицо окаменело. В янтарных глазах зажегся холодный огонек.

— Эта дрянь? Зачем?

И взгляды брата с сестрой скрестились на мне. Их глаза требовали объяснений. Я в конце концов вздохнул и указал рукой назад.

По всему кампусу в эстетических целях были высажены деревья. Среди них было одно особенно крупное, и за ним отчетливо виднелись пепельные пряди.

Серия Юрдина, одна из моих недавних головных болей.

Лето издал короткий смешок, явно находя ситуацию забавной, в то время как в глазах Селины, казалось, вот-вот вспыхнет синее пламя.

— Да кем она себя возомнила, преследуя Иана-оппу? Неужели забыла, как чуть не убила его на днях? Какая наглость...

— Должна же быть причина, верно? Может, она в Иана втрескалась.

Селина, похоже, вспыхнула от тонкой провокации Лето, проявляя все признаки готовности пойти и высказать Серии всё в лицо. Поэтому я перехватил её за руку.

— Перестань. Она мне не мешает, так какая разница?

— Это бесит! Одна мысль о прошлой неделе заставляет мою кровь кипеть...!

Враждебность Селины к Серии, похоже, уходила корнями в тот самый поединок. Конечно, до этого я сам, судя по всему, жестоко обошелся с Серией, но человеческий мозг предпочитает удобные трактовки.

Тот факт, что я избил Серию почти до смерти, вероятно, уже стерся из её памяти. Остались лишь те моменты насилия, которые я претерпел от рук Серии.

В таком темпе столкновение между Селиной и Серией казалось неизбежным. И несмотря на то, что Серия была незаконнорожденной, она носила имя Юрдина и принадлежала к высшей знати. Исход такой стычки был слишком очевиден.

В прошлый раз на вмешательство Селины закрыли глаза только потому, что она вступилась перед самой Юрдиной, но она была воистину непоследовательной женщиной. Хотя за это я тоже был ей благодарен.

Я взглянул на рычащую Селину, а затем снова перевел взор на пепельные волосы, едва заметные за деревом.

К слову сказать, я слишком долго игнорировал эту проблему. Прошла уже неделя; пора бы с ней поговорить.

С этой мыслью я выпустил руку Селины и вместо этого положил ладонь ей на плечо.

— Подожди здесь. Я сам с ней поговорю.

— ...Ты, Иан-оппа?

Селина выглядела недовольной, но раз уж я, как главное действующее лицо, брал инициативу на себя, ей ничего не оставалось, кроме как поумерить пыл.

Глаза Лето загорелись еще ярче, будто он ожидал увидеть нечто захватывающее. Он решил подлить масла в огонь советом:

— Кто знает? Может, она и впрямь в тебя влюбилась, раз так хвостиком ходит. Если признается — просто соглашайся. Красивая, из хорошей семьи, талантливая. Где ты еще такую партию найдешь... А-А-АЙ! Селина, ты совсем уже!

Разумеется, совету пришлось столкнуться с заслуженной карой, не успел он даже дозвучать до конца.

Я унял бешено колотящееся сердце, сделал глубокий вдох и двинулся вперед.

Если честно, я даже примерно не мог предположить, зачем Серия Юрдина меня преследует.

Влюбилась? После того как я её деревянным мечом отделал, а на прошлой неделе она сама дрожала передо мной от ужаса? Быть того не может.

Поэтому моя фантазия разбегалась в разные стороны. И некоторые из этих предположений были весьма зловещими.

Например, месть.

Ситуация заставляла меня нервничать. Серия, должно быть, тоже почувствовала мое приближение — её волосы шевельнулись, но она не сбежала.

Вместо этого она выглянула, чтобы убедиться в моем присутствии. Когда я остановился перед деревом, Серия нерешительно вышла из-за него.

— Серия, у тебя есть ко мне какое-то дело?

Вместо ответа Серия низко склонила голову. На её нежной, молочно-белой коже проступил румянец.

«Неужели до сих пор меня боится?» — пока я пережевывал это горькое воспоминание, Серия, похоже, набралась смелости и подняла взгляд.

И с глазами, полными решимости, она начала заикаться.

— Я-я-я...

Тщетно пытаясь продолжить, она крепко зажмурилась и согнулась в пояснице. Это была поза для глубокопочтительной просьбы.

— П-пожалуйста... эм... п-пожалуйста, наставляйте меня!

Она снова прикусила язык, но на этот раз это было даже простительно.

Никакой спеси высшей аристократии, меньше скованности, чем раньше, и безупречная поза младшей, просящей совета у старшего товарища.

Видя, как её статус в моих глазах за одну неделю вырос из «сучки из Юрдины» до просто «младшей», я внутренне удовлетворенно кивнул.

А затем произнес:

— Нет.

— Б-благодарю за вашу... Что?

Мой ответ оказался настолько неожиданным, что лицо Серии, которая, кажется, уже начала зачитывать заранее заготовленную благодарность, вмиг остекленело.

Она уставилась на меня ошарашенным взглядом, а я, лучезарно улыбнувшись, подтвердил свой отказ:

— Я сказал — нет.

Серия застыла, подобно статуе.