Странный сон

Это был странный, незнакомый сон.

Пейзаж в предрассветных сумерках пропитался кровью, став темным и мутным. На гнилой земле воронье клевало падаль, а повсюду, куда ни кинь взгляд, были разбросаны тела. В этом месте, ставшем иссохшим срезом преисподней, смолкли даже звуки.

И посреди всего этого хаоса плакал мужчина.

Грязная жижа, вытекающая из груды трупов, пятнала его руки. Но он не останавливался. В этом черно-белом безмолвном мире лишь хлюпающие звуки его движений нарушали тишину.

Когда сумерки окончательно сгустились, серый мир лишился последних крох света. Только тогда человек поднялся. Казалось, прошло всего несколько минут, но он выглядел так, будто постарел на целые годы.

Он долго и неотрывно смотрел в потемневшее небо. Спустя вечность он, пошатываясь, направился ко мне.

Павшая тьма скрывала его лицо. Лишь тлеющие углями крупицы эмоций можно было разглядеть в его глазах.

Негодование, ненависть и бесконечное сожаление.

Когда мужчина проходил мимо меня, застывшего на месте, в этом мире родился первый звук.

— ...Дельфирем.

Слово, брошенное вскользь, почти небрежно. Но для моего слуха, привыкшего к долгому молчанию, оно ударило подобно грому.

Вздрогнув от этого сухого ропота, я скользнул взглядом в сторону. Там яростно пылали золотые глаза.

— Дельфирем идет, — выплюнул он мне в лицо.

В этот момент я проснулся, судорожно хватая ртом воздух.

Сердце колотилось в груди, словно выброшенная на берег рыба, пока веки с трудом размыкались.

Сбивчивое дыхание отдавало горечью, а наволочка пропиталась холодным потом. Пробуждение после кошмаров всегда сопровождалось этим мерзким ощущением.

Тяжело выдохнув, я растер лицо ладонями, и дыхание наконец выровнялось. Сон был слишком реалистичным. Возможно, именно поэтому он оставил такой неприятный осадок.

И «Дельфирем», да. Дельфирем.

Перебирая в памяти детали кошмара, словно выбирая кости из рыбы, я в итоге не выдержал и усмехнулся.

Это имя встречалось лишь в мифах о сотворении мира Церкви Единого Бога. Первый предатель человечества, источник всех грехов. Владыка всех демонов.

Неужели лекция профессора Леви-Стросса по мифологии произвела на меня такое неизгладимое впечатление?

С горькой улыбкой я отогнал остатки сна и приподнялся, стараясь не касаться влажных простыней.

Комната, не слишком тесная, но и не просторная, была погружена в тишину и мрак. Привычная картина. Общежитие Академии для студентов благородного происхождения — я живу здесь уже три года.

Будь влияние моей семьи значительнее, я бы, наверное, занимал покои побольше и побогаче. К сожалению, я был всего лишь вторым сыном захудалого провинциального барона.

Иными словами, мне следовало быть благодарным уже за то, что обучение в дорогой Академии было оплачено. На роскошь вроде элитного жилья средств не оставалось.

Посидев немного в оцепенении, я почувствовал, как голова начала раскалываться. Последствия вчерашней попойки.

Казалось, на мозг давит тяжелый булыжник. Ощутив нарастающую жажду, я наощупь потянулся к прикроватной тумбочке.

С тихим щелчком в комнату вернулись свет и тепло. Магическая лампа, установленная в общежитии, не была дорогой, но давала достаточно света.

Протянув руку к графину с водой, который всегда стоял на столе, я замер.

Странное чувство диссонанса. Ничего не изменилось, но что-то ощущалось иначе. Наклонив голову, я вскоре нашел причину.

Календарь был перевернут. До конца месяца Випы должно было оставаться еще три дня, однако листок уже показывал месяц Лука. Должно быть, вчера я изрядно перебрал.

Пока я пытался воскресить в памяти туманные обрывки вчерашнего вечера, мои движения снова замерли. Краем глаза я заметил нечто чужеродное.

Письмо. Элегантная бумага и аккуратный почерк — любой сказал бы, что это послание от образованного аристократа. Именно поэтому мое замешательство лишь усилилось.

Кто мог прислать мне письмо? И даже если прислали, я совершенно не помнил, как его получал.

Рука сама потянулась к листку. Первая строка, адресованная «Иану Перкусу», подтвердила — адресат указан верно.

Что ж, оставался только один способ разгадать эту тайну.

Я принялся быстро пробегать глазами по стройным строчкам.

----

Кому: Моему любимому Иану Перкусу

Знаешь, есть ли на свете люди, которые не любят весну?

Недавно я услышала одну фразу на улицах Аранкота. Ее произнес статный пожилой джентльмен, чья достойная речь и сдержанные манеры произвели на меня глубокое впечатление.

Оглядываясь назад, я думаю: а не служил ли он когда-то в именитой благородной семье?

Он сказал, что прошлой зимой стал скитальцем, но его теплая улыбка была нежной, как весеннее солнце. Полагаю, всё благодаря тому, что зима закончилась.

В такие моменты я думаю о том, чего мы достигли. О том, как мы защитили мир и стали героями.

Раньше мне казалось, что это лишь пустые сказки из детских книжек, но теперь наши имена вписаны на одну из этих страниц — и мне до сих пор не верится.

Всё это благодаря тебе. Или, как сказал бы ты сам, благодаря всем нам.

Я понемногу привыкаю к жизни в Аранкоте. Когда мы пересекали бескрайнюю пустыню, я гадала, что нас ждет, но в конце концов и здесь живут люди.

Солнце здесь ласковое, а море сияет чистым светом. Разве старая поговорка не гласит: «Глазами феи увидишь скрытые сокровища»? Именно так всё и ощущается.

И переписка с тобой стала важнейшей частью моей повседневности.

Поначалу я была немного озадачена твоей просьбой присылать письма хотя бы раз в месяц. Ну, в этом весь ты, Иан. Ты всегда молчаливо улыбался — и я подумала, что, возможно, тебе стало одиноко после того, как ты отослал возлюбленную так далеко, и мое сердце сладостно затрепетало.

Но, как и всегда, волнуюсь, кажется, я одна. Я отправляю письма каждые два дня, а ответы приходят лишь раз в неделю.

Разумеется, я понимаю, как ты можешь быть занят в Имперской столице. Моего великодушия достаточно, чтобы осознать, сколь тяжкое бремя лежит на твоих плечах. Ведь я видела это с самого близкого расстояния. Боль, печаль и страдания.

То, что я не могу поддержать своего возлюбленного в столь загруженное и трудное время — непростительная халатность с моей стороны как твоей невесты. Я глубоко раскаиваюсь в этом.

Однако охрана Аранкота — одного из трех крупнейших торговых портов Империи и стратегически важного пункта, защищающего западное побережье континента — это тоже долг, который должен нести имперский дворянин.

Иан, ты и сам знаешь. Последствия прошлой зимы еще не до конца развеялись.

Тем не менее, я всё равно нахожу время, чтобы писать тебе. Надеюсь, ты хоть немного чувствуешь, как тоскует мое сердце.

Этой ночью мне особенно не хватает тебя. Наступил месяц Лука, и небо полно звезд, танцующих в своих созвездиях точно так же, как в ту самую ночь.

Наши отношения стали ближе во время Фестиваля Охоты, что проводился в месяце Лука. Для меня, всегда страдавшей от чувства собственной неполноценности, то воспоминание остается самым волнующим.

Если подумать, в тот год на Фестивале Охоты случилось немало происшествий. Всё началось с того, что Эмму с факультета алхимии нашли без сознания после нападения таинственного монстра, когда она собирала ингредиенты. Нам стоило заметить неладное еще тогда.

То же самое произошло, когда монстры целыми группами атаковали студентов во время практических занятий факультета меча. Что бы случилось, если бы мы не отреагировали быстро? Но тогда никто не придал этому значения.

В то время мы думали, что монстрам намеренно позволяют множиться, чтобы лес стал достойной ареной для Фестиваля. Наивное студенческое суждение. Я слышала, в деканате тогда творился настоящий хаос.

Как ни посмотри, решение канцлера Делемора провести Фестиваль Охоты в тот год было ошибкой.

Но в глубине души я благодарна канцлеру. Потому что именно после того дня наши отношения получили шанс стать серьезнее.

К тому же, я тогда впервые победила на Фестивале. Когда мы столкнулись с тем чудовищем, я думала, что нам конец, но благодаря тебе мы уцелели.

Кстати, мне до сих пор любопытно. Как ты узнал, что слабое место того монстра — его рог?

Всякий раз, когда я спрашиваю, ты лишь загадочно улыбаешься и отвечаешь: «Я просто знаю такие вещи». Так что это остается неразгаданной тайной даже спустя семь лет.

Даже после победы над тварью на нас внезапно напали, но нам каким-то образом удалось отстоять трофей. И теперь я даже благодарна за то нападение.

Потому что тогда я смогла победить в первый раз. И хотя это была заслуга твоя и наших друзей, память о том дне стала поворотным моментом в моей жизни.

Именно после того случая я прониклась к тебе более глубоким интересом, так что во многих смыслах тот инцидент стал драгоценным временем. До этого я даже не помышляла о том, чтобы стать твоей возлюбленной.

Луна уже клонится к закату. Мне пора заканчивать письмо. Это была приятная ночь воспоминаний о нашем общем прошлом.

Бесплодная зима миновала, пришла полная светлой грусти весна. Последний зимний снег давно сошел, но мои думы о тебе не тают даже под весенним солнцем.

Сегодня ночью я снова считаю дни до нашей встречи, Иан.

Нет, брат Иан.

Буду молиться, чтобы мы встретились хотя бы во сне.

P.S. 1: До меня дошли слухи, что недавно Имперскую столицу посетила одна лисица из Папской области. На всякий случай предупреждаю: я надеюсь, что даже если эта вертихвостка приблизится к тебе, ты не предашь веру в меня. К твоему сведению, с момента моего назначения в Аранкот я ни разу не обедала наедине ни с одним мужчиной. Ну, бывай.

От: Той, кто и этой ночью думает о тебе, Сефии.

571 год Имперского календаря, пятый день месяца Лука.

----

Дочитав письмо, я еще несколько минут сидел в полной тишине.

Послание было длинным. Никаких ошибок в этикете или лексике, аккуратный почерк — видно, что писали с большим старанием.

Однако была лишь одна реакция, которую я мог выдать после получения столь сердечного письма.

— ...Что за чушь?

Опешив, я выдавил сухой смешок и скомкал бумагу в кулаке. От начала и до конца текст был полон несусветных бредней.

Фестиваль Охоты? Это и впрямь было крупнейшее событие Академии, проводимое в месяце Лука. Однако мероприятие намечалось на конец месяца, и пока были объявлены лишь предварительные планы. Как я мог знать о том, что там произойдет?

Имя «Сефия» тоже было чужим. Похоже на название цветка сефии, но, к несчастью, среди моих знакомых не было никого с таким именем или прозвищем.

Но больше всего в этом письме меня зацепила дата в последней строке.

Я снова перевел взгляд на календарь. На фоне с полупрозрачным рисунком лука стояли цифры текущего года.

564 год Имперского календаря.

Получается, письмо прилетело ко мне из будущего, из времени на семь лет вперед. Абсурд.

С этой мыслью я уже собирался окончательно смять листок, когда нечто заставило меня замереть.

На непрочитанном обороте письма была фраза, нацарапанная явно другим почерком:

«Если не сумеешь защитить будущее, мир погибнет».

В этих словах было столько выстраданного сожаления и горечи, что я какое-то время просто тупо пялился на них.

Перед глазами вспыхнула сцена из кошмара. Те пылающие золотые глаза, смотрящие прямо на меня.

Но наваждение длилось лишь миг. Я быстро пришел в себя и довершил начатое, превратив письмо в комок. А затем швырнул его в корзину для мусора, стоявшую неподалеку от кровати.

С глухим стуком бумажный шар приземлился точно в урну.

Убедившись в этом, я залпом допил остатки воды из графина и повалился обратно в постель. Ни о чем не подозревая.

Но с того самого момента, как я получил это письмо, моя жизнь уже изменилась безвозвратно.