Лекция началась.

Занятия профессора Дерека по «Практическому фехтованию» больше напоминали суровую тренировку, нежели обычный урок. В основном всё сводилось к бесконечным взмахам мечом, спаррингам или редким вылазкам на охоту за низкоранговыми монстрами.

Студенты факультета фехтования и так занимались этим ежедневно, поэтому курс пользовался неизменной популярностью.

Раз уж всё равно приходится потеть, почему бы не получить за это учебные баллы?

К тому же, разве на этом факультете учились не в основном «телесники»? Многим было куда приятнее двигаться и выпускать пар, чем доводить мозг до судорог, зубря теорию в душных аудиториях.

Однако сегодня в воздухе не чувствовалось привычного азарта. Причина была проста: внимание студентов, которым следовало сосредоточиться на упражнениях, было приковано к другому человеку.

И этим «другим» был я. У меня уже начинала раскалываться голова.

Все смотрели на меня с немым ожиданием, но, честно говоря, я не был уверен, что смогу одолеть Серию. Я даже не понимал, какую технику использовал на прошлой неделе.

У меня была лишь одна зацепка: «Когда сражаешься только с монстрами, мышцы становятся честными». Но сколько бы я ни размышлял об этом, смысл ускользал.

Должен ли я следить за тем, как сокращаются мускулы противника в пылу яростного обмена ударами?

Да даже будь у меня глаз как у орла, я бы не разглядел ничего под одеждой. Задача казалась неразрешимой.

Промучившись какое-то время в бесплодных раздумьях, я лениво замахнулся мечом.

Благодаря тому, что тело было расслаблено, траектория клинка вышла безупречно чистой. К слову, мне показалось, что магическая сила немного возросла, а каналы маны стали шире.

Что же, черт возьми, произошло за эту неделю? Вопрос снова всплыл в сознании, но я быстро подавил любопытство.

Как бы то ни было, я всё ещё не шел ни в какое сравнение с Серией Юрдиной. Она — та, кто всю жизнь оттачивал дарованный небесами талант. Сократить такой разрыв всего за семь дней невозможно.

Пока я отсутствующим взглядом мерил воздух, взмахивая мечом, ко мне подошел профессор Дерек.

Каштановые волосы, шрам, пересекающий лицо, и грубое, дубленое на солнце тело.

Он обладал настолько мощным телосложением, что трудно было поверить в его почтенный возраст. Это было закаленное тело человека, который когда-то преследовал монстров в самых гиблых, запретных землях.

Скрестив руки на груди, он понаблюдал за моими движениями, а затем произнес с явным одобрением в голосе:

— Ты убрал жажду крови.

— ...Простите?

Я не нашелся, что ответить на столь внезапный комплимент. Несмотря на мой озадаченный вид, профессор Дерек лишь с улыбкой кивнул, поглаживая густую бороду.

— Ты избавился от убийственного намерения, и это очень хорошо. Меч, который я видел у тебя в прошлый раз, был поглощен лишь одной целью — лишить кого-то жизни. Конечно, на вершине мастерства рождается ужасающий «клинок смерти», но в этом нет смысла, если ты станешь тем, кто ничего не чувствует, забирая жизнь.

Похоже, он завел речь о «теории духа», на которой помешаны старые фехтовальщики. Разумеется, важность душевного состояния в искусстве меча была общеизвестным фактом.

Именно разум, а не тело, управляет магической силой. Чтобы достичь высших ступеней, необходимо уметь формировать ментальные образы. Не зря Академия заставляет мечников изучать теорию и практиковать медитацию.

Однако в последнее время эта «теория духа» подвергалась сомнениям. Некоторые фехтовальщики возвели её в абсолют, что критики считали антинаучным подходом.

Тренировки наиболее эффективны в сочетании с полноценным отдыхом и питанием. Но были и те, кто доводил себя до изнеможения, уповая лишь на силу духа и утверждая, что только так и закаляется воля.

Глупая затея. По крайней мере, молодое поколение больше не придерживалось таких методов — если только они не были отпрысками высшей знати, способными глушить лечебные зелья как воду.

То, как меняется путь меча в зависимости от настроя, тоже было характерной чертой тех, кто слепо верил в главенство духа. Пока ты не достиг уровня, позволяющего воплощать образы в реальность, меч будет разить ровно так, как ты его направишь.

Заметив мой скептический взгляд, профессор Дерек прицокнул языком. Казалось, он ожидал подобной реакции.

— Думаешь, я ошибаюсь? Но я-то прекрасно знаю, как сильно ментальная стойкость помогает в битвах не на жизнь, а на смерть. Когда тебя припирают к стенке, скрытые способности пробуждаются сами собой.

Дело плохо. В таком темпе мне придется выслушивать байки о его боевом прошлом еще добрых полчаса. Пока я судорожно соображал, как бы потактичнее сбежать из этого «адского лектория», профессор Дерек продолжал с растущей гордостью:

— И прежде всего, если ты не сбалансируешь тело и разум, ты неизбежно обнажишь свои слабости. К примеру, голова уже нашла путь, а тело не поспевает, или же ты не умеешь скрывать свои намерения, и тогда твои порывы отражаются в каждом движении...

— Да, я понимаю, профессор Дер... Погодите, что? Не умею скрывать намерения?

Я уже собирался вежливо поддакнуть, но, пораженный его последними словами, переспросил.

Неумение скрывать намерения. Где-то я уже слышал этот нюанс.

Профессору явно польстило, что юнец проявил интерес к его словам. Воодушевившись еще сильнее, он принялся делиться опытом:

— Именно. Тебе всё еще не хватает опыта сражений с разумными противниками. Этому не научишься в обычных спаррингах; здесь нужна интуиция, которая обретается лишь там, где на кону стоит жизнь... С низкоранговыми тварями это не важно, но в бою с сильным врагом возникает чувство. Будто этот парень видит тебя насквозь...

— Подождите, разве такое вообще возможно?

Прерванный моим вопросом, профессор Дерек замолчал и тупо уставился на меня.

Но я искренне не понимал. Что за «чувство»? Как вообще об этом можно узнать?

— Разве это не здравый смысл? Тут бы клинок противника вовремя встретить, а вы говорите, что в разгаре боя можно заметить признаки того, что он собирается сделать?

Находя мой вопрос забавным, профессор Дерек снова погладил бороду и усмехнулся. Но ответ его остался прежним:

— Да, это возможно. Конечно, я и сам когда-то думал: «Да не выпендривается ли он?». Но мир мастеров широк и глубок. Когда-нибудь ты поймешь.

С этими словами профессор Дерек пару раз хлопнул меня по плечу своей ладонью размером с крышку от кастрюли и собрался уходить. Я на мгновение погрузился в свои мысли, а затем окликнул его, пока он не ушел слишком далеко:

— Профессор Дерек.

Его темно-синие глаза скользнули по мне. Я поспешил задать вопрос, пока интерес не угас.

— ...Тогда, сколько человек среди нас достигли такого уровня?

Профессор Дерек хмыкнул, будто услышал анекдот.

— Да никто! Для этого нужно быть как минимум первым или вторым учеником на курсе, и то — года с третьего, не раньше.

Значит, даже Серия еще не достигла этого уровня. Уровня, где скрывают свои приемы и читают чужие знаки.

Похоже, подсказка вела именно в этом направлении, но оставалась одна критическая проблема.

Я этого уровня тоже не достиг.

Ответ смутно вырисовывался, но у меня не было сил до него дотянуться.

Какое жалкое положение. Я тяжело вздохнул и покосился в сторону, откуда чувствовал на себе колючий взгляд.

Там стояла Серия Юрдина с глазами холодными, как иней.

Ну всё, мне крынец.

Мысленно я оставил прощальное послание родителям, старшему брату, младшей сестре, а также Лето и Селине.

У меня было предчувствие, что сегодняшний день будет долгим.

***

— Эм, старший Иан.

Лекция подходила к концу. Кто-то чистил оружие, кто-то готовился к следующему занятию, а кто-то наслаждался коротким отдыхом.

Я болтал с Селиной, молясь, чтобы день прошел без происшествий.

Но Господь Аорус, видимо, был недоволен моим религиозным рвением, ибо безжалостно растоптал мою надежду.

Серия Юрдина стояла прямо передо мной.

Она была прекрасна, сколько бы я на нее ни смотрел. Её пепельные волосы казались скорее антикварным серебром, чем просто серыми, а вечно застывшее выражение лица в сочетании с красотой лишь подчеркивало её сходство с ледяным изваянием.

Столь дивная девушка, но для меня сейчас она была подобна жнецу из преисподней.

Прискорбно. Селина, которая только что весело щебетала, тут же окаменела при виде Серии.

Разумеется, причина её визита была очевидна. Я понял это по тому, как взгляды всех студентов мгновенно скрестились на нас.

Взгляды, искрящиеся предвкушением.

— М-можно попросить тебя о п-поединке... Ой! М-могу я просить вас о поединке?

Месть.

Хоть она и прикусила язык от волнения, цель её была ясна.

Лицо Серии вспыхнуло ярко-алым. С низко опущенной головой она выглядела довольно мило. Будь она чуть более общительной, старшекурсники бы её на руках носили.

Но даже её миловидность сейчас казалась мне угрожающей. От этого отказать было еще труднее.

Как я мог сбежать, когда младшая, преодолевая застенчивость, просит наставления у старшего?

К тому же, я сам уверенно заявлял Тиану перед лекцией: «У нас наверняка будет поединок позже, так что я хочу размяться».

Знай я, насколько всё серьезно, язык бы прикусил.

В этот момент в роли «белого рыцаря» выступила Селина. Поерзав от беспокойства, она вдруг что-то вспомнила и выпалила:

— Ах, точно! У Иана назначена встреча со мной сразу после...

— Всё в порядке.

Но прежде чем спасательный круг долетел до меня, я оборвал её смиренным тоном. Селина посмотрела на меня с выражением, полным слез.

Сперва она говорила, что ей плевать, выживу я или сдохну, но, видимо, это были лишь пустые слова. Утешившись её реакцией, я горько усмехнулся.

— Ты ведь всё равно захочешь сразиться, так или иначе? Не сегодня, так завтра.

— ...Да.

Серия кивнула тихо, но с непоколебимой решимостью. В таком случае бегать не было смысла.

За пару дней я всё равно не придумаю гениального плана. Скорее уж я проведу это время как затравленный зверь, иссушая кровь от стресса.

Лучше получить взбучку раньше, чем позже. Поэтому мне пришлось кивнуть.

— Хорошо, давай проведем поединок.

Услышав мое согласие, краски на мгновение вернулись на бледное лицо Серии. Мне почти померещился восклицательный знак над её головой. Её улыбка была подобна расцветающему цветку.

Как бы то ни было, я прицокнул языком и направился к тренировочной арене в центре площадки.

Сегодняшний день потерян. По крайней мере, я не потеряю баллы, так как отсутствие на следующей лекции будет по уважительной причине — только об этом я и мог думать.

Под шум толпы и с позволения профессора Дерека мы взяли тренировочные мечи и встали друг против друга.

Я смотрел в её холодные глаза цвета аквамарина, но не мог прочесть в них ровным счетом ничего. Мысленно я проклинал профессора Дерека.

«Замечать знаки», ага, как же. Я ни черта не видел.

В таком случае оставался только один вариант. С этой мыслью я принял стойку. И стоило громовому крику профессора возвестить о начале:

— Начинайте!

Я лишь увидел, как Серия метнулась ко мне вспышкой.

В следующий миг с глухим звуком мое тело взмыло в воздух.