Глава 13

Сон был странным. Лиам чувствовал, что он принимает участие во сне, но одновременно с этим казалось, что парень просто наблюдал из тела мальчика, а не управлял им.

«Сэр, господин Билл просил вас прийти к нему, когда вы очнётесь» - рядом с ним сидела служанка, одетая в наряд горничной. Когда её объект слежения проснулся, она встряхнула с себя накопившуюся пыль и встала.

Он впервые оказался в поместье своего дедушки, поэтому попросил девушку сопроводить его. А она, в свою очередь, сразу же предложила свою руку.

Они шли в полной тишине, обычно мальчик попытался бы разнообразить его звуками, но сейчас он был не в том настроении. Недавние события терзали его сердце.

Сон будто стирает все эмоции, только поэтому Лиам мог держаться спокойно. И хоть эмоций практически не было, воспоминания ярко всплывали перед глазами.

«Почему… Мой дедушка ведь мог прийти и раньше, если бы он был быстрее, хотя бы на немного, то мои родители могли быть живы. Так почему он...»

Холодный голос, но с этим и приятный, ответил ему: «У меня нет полномочий, чтобы знать ответ на ваш вопрос» - она украдкой взглянула на мальчика. Его взгляд и ходьба были похожи на те, что были на его спутнице, сопровождавшей побег из деревни, такой же смиренный и скорбный.

«Однако. Смею предположить, что, исходя из его поведения в нынешнее время, он старался изо всех сил. И результат, которого он смог достигнуть — наиболее благоприятный. Как-никак, он смог спасти господина, то есть, вас» - улыбнувшись и положив голову набок, ответила она.

мальчик явно не привык к «господин», поэтому она постепенно приучала его к этому званию, не окуная сразу в гущу. Всё-таки, в последнее время он испытал слишком много, для того чтобы снова что-то кардинально менять в его жизни.

«Спасибо...» - тихая, но всё же благодарность. Подобные банальные фразы делают момент другим немного лучше, поэтому мальчик всегда использовал их.

«Но, если что, я ничего не говорила»

Эта фраза заставила уголки губ Лиама немного приподняться.

…

Здание походило больше на монастырь, чем на личный дом человека. Фрески, витражи и длинные коридоры — это выдавало его.

И когда пара остановила свой шаг у массивных дверей, на них обрушилось давление. Спутница уже привыкла к этому, благодаря чему смогла беспрепятственно позвонить в дверной звонок в форме колокола. А вот Лиам — нет. Он сразу же обрушился на пол, сделанный из множества разных плиток.

Было похоже, что на него наложили не что-то тяжёлое, а каждая частица тела увеличила свой вес. Привычка пытаться преодолевать тягость, привившаяся отцом, пошла ему на пользу. Он не оставался на месте, а пытался встать, вернуться к нормальному положению. И вот, ему всё-таки получилось, поднять ногу.

Он схватился за колено двумя руками, прикладывая силу на устойчивую часть тела, чтобы приподнять всё остальное. Это удалось сделать. Он встал на две ноги, но тут же начал падать назад. Руки автоматизированно поплыли назад, чтобы не дать голове удариться об пол, снова потеряв сознание.

«!?»

Вот только, внезапно тело потяжелело ещё сильнее, из-за чего ноги с руками не выдержали. Ноги заскользили по плитке, а руки согнулись под углом в 90 градусов относительно тела, из-за чего парень просто плюхнулся на землю и был в обычном лежачем положении с распростёртыми конечностями.

В таком положении и застали Лиама его дедушка, старик с седой бородой и волосами, а также фигура, излучавшая свет.

«Здравствуйте...»

На удивление, у них не было укоризненного взгляда или даже толики любой эмоции. Всех, кроме, одной — искреннего шока.

А вот у фигуры, стоявшей дальше всех, улыбка была до ушей. Она начала делать медленные шаги, промежуток между которыми равнялся пяти секундам. После каждого сделанного ею шага давление на Лиама становилось сильнее.

Определённые места, имевшие малую прочность, начали лопаться и ломаться. Из ушей и носа полилась кровь, а голова закружилась. Из желудка вот-вот готова была вырваться рвота. Коснулось это и зрения — к нему добавилось ухудшение остроты. Всё начало плавать…

Послышались голоса, они были приглушёнными и звучание было таким, будто разговор шёл в десятке метров от мальчика.

…

Тем временем в мире, который Лиам не видел и не слышал.

«СТОЙТЕ! Он ведь может умереть, если вы подойдёте ближе!» - кричавшим был Билл, дедушка Лиама, он уже потерял свою дочь. И пусть он не показал этого при своём внуке, но пока мальчик был рядом с ним, он не переставал параллельно думать о своей дочке. Когда же он увидел её труп, слёзы не могли быть сдержаны. Совсем недавно она была совсем маленькой девочкой, о которой он так заботился, а теперь у неё было два ребёнка, одного из которых он не уберёг.

Если признаться честно, то Билл был даже немного рад, что она отдалилась от него, найдя себе мужа. Его время уже скоро должно было прийти, потому ему не хотелось, чтобы она плакала над его трупом.

Он не переставал отправлять деньги своей дочурке, хоть она и могла позаботиться о себе сама, при этом думая, что однажды ей всё-таки придётся увидеть папочку в метре под землёй.

Но всё оказалось наоборот. Это отец увидел смерть своей дочери, а не дочь — отца.

Втайне ото всех, оставшись наедине с останками Лии, он сам похоронил её, не забыв и про того, кто был рядом с ней всё время — Гамба. Он уложил их широкий гроб, дочку влево, новорождённую в центр, а отца девочки вправо.

«Спасибо, что оберегал её, пока меня не было...» - даже если бы он узнал, что убил её глава семейства, его мнение не изменилось бы. Билл узнал всё о мужчине, зовущемся Гамбом. Плюсом к тому, отец Лии сам решил не приходить к своей дочке и внуку сразу же.

По этой причине, он не мог позволить умереть ещё одному члену семейства, когда спасение было возможным, даже если убийца окажется самим Богом. Ведь ему нечего было терять, Лиам — последнее, за что он держался.

А вот священник, стоявший рядом, смиренно ждал результата, не смея сделать что-либо перед высшим существом.

Дедушка хотел броситься в сторону своего внука, чтобы унести его подальше, но существо изъявило своё желание: «успокойся»

В его голосе не было эмоций или чего-то особенного, но одно слово заставило Билла полностью перестать двигаться и говорить, словно он был парализован.