Поэтому я рада видеть Адель. Её лицо, которое я увидела после смерти, всё ещё оставалось добрым. Я обняла бедняжку обвив руки вокруг её шеи. Я ощутила тепло, которое ощущала при жизни, такое приятное.

— Адель! Я так по тебе скучала...

Одежда горничной пропиталась моими нюнями и слезами. Я вытирала с неё следы своего плача, совершенно не заботясь о самой себе. Я всю равно мертва. Никто мне ничего не скажет.

Ежели я была бы жива, то миссис Беллин немедленно бы отругала меня за то, что я не сохраняю достоинство семьи Раньеро...

— Что вы делаете?

Я слышала этот недовольный голос даже после смерти. Стоило мне медленно повернуть голову, как я увидела женщину, что свела брови к переносице и сморщила свой орлиный нос.

— ... Миссис Беллин.

Это и вправду она. Чёртов язык, стоило мне подумать о том, что миссис Беллин отругает меня, как она тут же возникла предо мною. Да, если подумать, то она тоже умерла, поэтому мы и встретились.

Миссис Беллин была одной из тех, кто не нравился мне при жизни, но я рада увидеться с ней после смерти.

Обливаясь слезами, я подбежала к ней. Уцепилась за её худые ноги.

— И...И-ик, миссис, хн-н, я, я не хотела умирать...

Слёзы продолжали стекать по щекам. Так как я тёрлась лицом о синее платье миссис Беллин, оно перепачкалось моими соплями.

Никогда не думала, что буду так рада с ними встретиться.

Мои ноги внезапно повисли в воздухе. Миссис Беллин подняла меня на руки. Она выгнула бровь, пока наблюдала, как я утираю слёзы.

— Адель, что случилось с леди Линси? — Резко поинтересовалась она

Адель растерянно опустила голову.

— Кажется леди приснился кошмар. Я...

— Сегодня у леди обед в главном здании. Ты ведь не забыла об этом, Адель. Если бы всё было так, то...

Она передала меня Адель аккуратно, но отчуждёно. После этого миссис немедленно развернулась и ушла. Её элегантные туфли понемногу исчезали из поля зрения.

— ...Обед.

Прекратив плакать, я взглянула на Адель.

— Ах, и леди туда же. Сегодня главой семьи назначена обеденная трапеза. Давайте переодеваться.

В последний раз отец звал меня на обед ещё до тех пор, как мне исполнилось десять. Но....

— ...Я не умерла?

— Леди Линси, как долго вы будете так себя вести? Вам нужно прийти в себя и умыться.

Я медленно отвела взгляд, а затем увидела своё отражение в чудном зеркале, стоящем подле кровати. В зеркале отражалась маленькая девочка со вьющимися волосами молочного цвета, светло-зелёными глазами и пухлыми щеками.

— ...Адель, сколько мне лет? — Спросила я, коснувшись зеркала.

Я будто бы переродилась.

— Вчера вам исполнилось семь.

Я глупо оглядела всю комнату. Маленькая, но красивая комнатушка с кроватью, застеленной белым постельным бельём, мягким флисовым ковриком возле неё и мягким мишкой, что сидел прямо на постели.

Я жила в этих покоях, когда была совсем маленькой. Прежде, чем Адель убили, прежде, чем мои волосы стали красными, я получила эту комнату как любимая своим отцом дочь.

Я вернулась? В прошлое?

ฅ

Я точно умерла. Однако Адель, бегающая вокруг и одевающая меня, похоже, так не думала, завязывая ленту на моих волосах.

— Адель, я правда не мертва?

После того, как я повторила один и тот же вопрос в шестой раз, горничная устало подбоченилась.

— Когда вы перестанете говорить о своих снах? Прошло уже полчаса с тех пор, как вы проснулись.

Она строго отчитала меня, а затем развязала голубую ленту на моих волосах, спросив:

— С розовой будет лучше?

Я небрежно кивнула. Пока я нахожусь в прострации, не понимая сон это или реальность, цвет ленты в волосах не имеет значения.

Это правда сон? Однако всё такое чёткое и реалистичное, что происходящее просто не может быть сном; Тепло Адель, тепло воды для умывания, мягкость одеяла на моём теле.

В конце концов, мне нужно принять, что я вернулась в свои семь лет.

Получается, в этот раз я умру так же? Не хочу.

Я крепко зажмурилась. Я всё ещё помнила, как меня охватили языки пламени. Едкий дым душил. Я не хотела умирать. Однако меня вправду несправедливо убьют, если ничего не предпринять.

Что же делать? Я не знала, но уверена была в одном. Я не позволю Арсену Йекхарту умереть. Иначе волчья семья убьёт нас всех.

— ...Леди!

Мне понадобилось время, чтобы осознать своё нелёгкое положение, но голос Адель немедленно вернул меня в реальность.

— Ау?

Услышав ответ, она глубоко вздохнула. Меж её красивых бровей пролегла морщинка. Аккуратно взяв меня за руку, горничная вновь задала мне вопрос.

— О чём вы думаете с самого утра? Вам нужно идти, леди. Вы поздно встали, поэтому у вас оставалось не так много времени.

Если я правильно помню, то время обедов с папой никогда не менялось; Двенадцать тридцать. Меня всегда ругали, если я опаздывала или вела себя неподобающим образом.

Возможно именно поэтому Адель так нервничала.

— Вы не можете вести себя так на обеде. Если господин вас о чём-то спросит, то вы должны тут же ответить... — Предупредила она, крепко сжав мою ладонь.

— С достоинством съешьте маленькую, а после этого спокойно ждите, пока доест господин. Вы ведь не забыли слова миссис Беллин?

— Ун, не волнуйся, Адель.

— Я принесу вам хлеба, когда вы вернётесь.

Она осторожно поправила моё платье и теперь на нём не было ни единой складочки.

ฅ

«У меня будет несварение». — Подумала, пока мне в тарелку время от времени добавляли еды.

Справа сидел мой отец, Артур Раньеро, он молча ел. А позади меня стояла миссис Беллин, внимательно наблюдая за мной. В такой ситуации странно не заработать несварение...

Я своими глазами видела шею этого человека, висящую на стене, жутко было смотреть на него во время трапезы.

Доев остатки рыбы, я аккуратно опустила вилку и нож. Затем стала наблюдать за отцом, братьями и сёстрами, что медленно поедали целую гору блюд. Их взгляды были опущены, словно они кому-то молились.

Так нас учила миссис Беллин.

На самом деле, до обеда я думала, что Швилль уже уехала в герцогство Йекхарт, потому что на моей памяти это произошло, когда мне было семь, а ей шесть. Поэтому я думала, стоит ли мне заранее предупредить волков.

Но, к своему удивлению, я возвратилась во время, когда Швилль ещё не объявили невестой Арсена. В доказательство этому, Швилль сидела передо мной, запихивая в рыбу в рот.

— Швилль.

Я услышала голос папы. Сестра была шокирована и выронила вилку, которую собиралась поднести ко рту.

— Соблюдай манеры, когда ешь. — Проговорил отец, вытирая рот салфеткой, висящей на его шее.

Швилль покраснела, опустив голову. Красными были даже её уши.

Манерами, о которых говорил отец, был обеденный этикет, который она должна была соблюдать как член знатной птичьей семьи; Нельзя торопливо запихивать еду себе в рот и съедать всю тарелку, когда трапезничаешь. Миссис Беллин обучила нас строгому этикету приёма пищи, ещё когда мы были совсем маленькими. Но Швилль самая младшая из нас. Она на год младше меня. Что должен знать шестилетний ребёнок.

В прошлой жизни меня тоже частенько ругали во время обедов, как и Швилль.

Пусть еда и была вкусной, но обстановка не располагала приятному приёму пищи. Именно поэтому я могла “сохранять манеры”.

— Сегодня ты ешь с достоинством, Линси.

Отцовский взгляд метнулся ко мне.

Кха!

Я неосознанно кашлянула, а затем прикрыла рот обеими ладонями. Но все уже устремили свои взоры на меня.

— П-приношу свои извинения.

Я тут же понурила голову.

Вокруг воцарилась долгая тишина, после чего моих ушей вновь коснулся звон посуды.

Фу-ух.

Я осторожно подняла голову и встретилась взглядом с Миссис Беллин. Казалось она сердилась на меня за эту оплошность, но я ничего не могла с этим поделать. Прошло много времени с тех пор, как я слышала его нежный голос. С тех пор, как он запер меня, а слуги стали относиться ко мне как к невидимой.

Стоило мне подумать, как я с силой сжала ладонь, которой ранее держала вилку.

Я не хочу вновь быть взаперти, конечно, как и “стать невидимой”. Но как только линька окончится, от меня вновь избавятся. Прямо как в прошлой жизни.

К счастью, отвернувшийся от меня отец не заметил моего исказившегося лица.

— Завтра Раньеро посетит глава волчьей семьи.