Юлия, которая до сих пор восседала в своём кресле, встала. Женщина сделала несколько шагов вперёд, чтобы приблизиться к обвиняемым. Её ладонь взмыла вверх и безжалостно приземлилась на щёку Рейтана. Громкий шлепок заставил Сеж крепко зажмуриться. Если бы она не сопротивлялась и просто смирилась с издевательствами, даже приведи это к ужасным ранам или вечным шрамам, то… Тем не менее, сожалеть было поздно, исправить ничего нельзя:

— Гадкие ничтожества, — принцесса чувствовала в голосе наложницы открытое презрение, — похоже, вы позабыли своё место. Как вы посмели сотворить подобное с моей дочерью?

Уставившиеся на Рея глаза казалась настолько злобными, что Сеж, боясь, хотела прикусить язык и умереть:

— Ты. Ты тот, кто должен быть благодарен за то, что тебя не выкинули из Императорского дворца…

Юлия продолжила свою напыщенную речь, но принц не сдвинулся с места. В отличие от Сеж он не опустил голову и не собирался извиняться, как того хотели они. От ударов щёки юноши едва припухли — из-за такого поведения наложница всё более и более разъярялась:

— Ну посмотрим, сможешь ли ты сохранить эту равнодушную физиономию, когда о вашем проступке узнает Его Величество!

Сеж громко вопила внутри. Император и без того сильно ненавидел Рея, но если он обо всём узнает…

— Мне тоже любопытно. Как отреагирует император, узнав, что сестра Лилиан вела себя как одичавшая шавка. Что он скажет… — ответил принц агрессивно.

— Что?.. — вскричала Лили, стоявшая позади матери.

Этот вопль напомнил Сеж бешеного буйвола. Лилиан гневно посмотрела на них, а Юлия неотрывно одаривала Рейтана ледяным взглядом. Однако принц продолжил:

— Сестра Лилиан набросилась и стала мучить тихую Сеж. И к тому выпалила кое-что провокационное — она назвала леди Ерену сутенёршей.

Как только это слово вырвалось, лицо Ерены покраснело, словно помидор.

Очевидно, император не наказал бы дочь за издевки, но соль была в другом. Его Величество и не догадывался, какова природа Лилиан. Благодаря природному актёрскому таланту девочка выступала в роли «прекрасной и кроткой принцессы». Император ничего не скажет, но, возможно, это вызовет его отвращение. А быть неприятным монарху не сулило ничего хорошего.

Юлия и Лилиан не могли не знать об этом:

— Умоляйте, — подошла Лили и встала перед ними, — встаньте на колени, и тогда я прощу вас. Рейтан, Сеж — вы оба.

— С-сестра, — не выдерживая всего увиденного, юная принцесса собралась с духом. — Это только моя вина. Я была невежлива с сестрой. Я встану на колени и извинюсь.

— Ерена.

Юлия окликнула наложницу, которая с самого начала стояла позади:

— Ты не знала об этом? Творишь непонятно что, пока твоя дочь сдружилась с Рейтаном.

Женщина подошла к ней, крепко сжимая кулаки. Ерена выглядела взбешенной и смущённой одновременно:

— Я знаю, что ты занята сводничеством дворян. Думаю, уже начался свадебный сезон, не так ли? Но неужели тебе не стыдно? Ты не можешь контролировать даже собственную дочь, или я не права?

Ах, пожалуйста… Сеж тряслась, скрепив ладони вместе:

— Как такое произошло, ведь это — одна из твоих обязанностей, Ерена! Почему молчишь? Скажи хоть слово!

Женщина сжала губы. Пусть она и имела связи со многими аристократами и была при дворе влиятельна, Ерена не могла сравниться с Юлией, имевшей богатую и сильную семью:

— Ерена!

Слушая неугомонные крики, Сеж подняла глаза к матери. Наложница шагнула к ней и изо всех сил вцепилась в тонкое запястье девочки. Длинные ногти безжалостно впились в тонкую кожу. Принцесса не смогла сдержать болезненного стона:

— …Сеж. Проси прощения перед леди Юлией и Лилиан.

— …

— На колени. Быстро!

«Верно, лучше закончить битву малой кровью. Если я встану на колени, то на этом всё закончится.»

Девочка закрыла глаза, собираясь повиноваться.

— Скажите этому, чтобы тоже поклонился! — донеслись оглушительные визги Лилиан.

— Рейтан поджёг мои волосы. Очевидно, что это его вина!

«Нет, брат Рей не делал этого, всё Итан…»

Но Сеж не могла раскрыть правды, её лицо ожесточилось.

— Поджёг волосы, сестра? — проговорил принц медленно.

Сестра.

Для того, кто ранее грозился оторвать ей руки и ноги, перемена казалась разительной. Возможно, его актёрская игра превосходила талант Лили:

— Я не делал ничего, лишь потушил твои волосы. Ведь я прав? Если бы действительно подпалил твои волосы, я бы позволил этому огню гореть до тех пор, пока твоей голове не осталось бы волос.

Лица наложницы и её дочери исказились. Впервые в своей жизни Рейтан давал им отпор. Сеж была также поражена — она всегда наблюдала за братом, который молча сносил нападки.

К Рею стремительно подскочил Берн.

Бах!

Он, не проронив ни слова, нанес удар по лицу:

«Он самый жестокий из всех,» — мелькнуло в голове маленькой принцессы.

Тёмно-красная жидкость стекала из уголка рта:

— Есть ли в Императорском дворце ещё кто-то, способный на такое?

— …

— Очевидно, что это был ты. Только ты являешься проклятым ребёнком, я не удивляюсь этой твоей способности!

— Ха… — Рей издал короткий смешок.

Юноша не понимал, почему волосы Лилиан воспламенились, но все принялись обвинять его… Однако эта маленькая ухмылка окончательно вывела Берна из себя:

— Склони колени! Встань на колени перед нами! Пока я действительно не убил тебя!

Возмущённый принц пнул Рейтана в живот:

«Ах, там же находилась та рана!..» — Сеж взвыла про себя, её лицо мертвецки побледнело.

Берн принялся избивать юношу, а тот лишь терпел удары. И теперь, как больно бы ему ни было, он не мог наброситься на брата в ответ. Никто не говорил ни слова: Юлия обняла Лилиан, а Ерена стояла в стороне и наблюдала за разворачивающей сценой:

— П-пожалуйста… Брат Берн, это лишь моя вина… я умоляю — тряслась Сеж.

Но что бы она ни говорила, Берн не обращал на это внимания.

Некоторое время спустя у двери донёсся голос:

— Полагаю, с этим пора заканчивать.

Перед ними показалась очень бледная Лиз. После её появления атмосфера лишь больше накалилась — лица Берна, Юлии, Лилиан и даже Ерены вновь исказились. Они не ожидали внезапного появления леди Лиз. До этого времени, как бы сильно ни издевались над Рейтаном, женщина не вставала на его защиту:

— Рейтан, вставай, — спокойно проговорила Лиз.

Она окинула взглядом сына, а затем посмотрела на всех остальных:

— Я уже слышала всё от Орсона. Произошла стычка. Похоже, произошло недоразумение. Однако тот, кто находится ниже по статусу, должен извиниться. Рейтан, извинись.

— Прошу прощения.

Вот так номер. Это извинение прозвучало совершенно неискренне.

— Леди Юлия и принцесса Лилиан. Конечно же, мне тоже очень жаль. Пожалуйста, примите мои извинения, — Лиз сдержанно опустила голову.

Но Юлия, безусловно, не желала отпускать ситуацию так просто:

— Это не то, что можно уладить простым извинением! Ты настолько обесценила эти слова, даже взглянув на состояние моей дочери? — она пронзительно закричала. — Я расскажу об этом Его Величеству! Приготовься, Лиз!

Мать Рейтана была любима императором, в отличие от Юлии, которую он практически не замечал. Возможно, это прекрасная возможность обратиться к нему… Она расскажет о сговорившихся Рейтане и Сеж, которые набросились на Лилиан, и подправит для веры историю слезами дочери:

«Лили хороша в этом, стоит попробовать…»

— Я уже сама обо всём доложила Его Величеству.

— Что… что ты сказала?

Глаза всех присутствующих начали дрожать, и Сеж была в их рядах:

— Его Величество сказал, что я должна извиниться перед леди Юлией за этот сыр-бор.

— Что-чт…

— Конечно же, я не сказала, что принцесса Лилиан набросилась на Сеж первой. Просто сообщаю вам, леди.

Слушая последнее замечание, Юлия плотно сжала губы:

— Принцесса Лилиан. Прошу прощения ещё раз. Мне очень жаль. Если вы не против, я бы хотела послать вам лекарства, чтобы излечить ваши травмы.

— Не нужно, — ответила девочка.

Её лицо выглядело так, словно Лили пришлось съесть горсть жуков. Если младшая сестре жевала насекомых, то Берн и вовсе проглотил кусок дерьма — такая кислая физиономия была у принца. Он смотрел на Лиз самым гнусным и противным образом, но та лишь улыбалась своей характерной едва различимой улыбкой:

— …Берн, Лилиан! — вскричала Юлия, которая начала не на шутку злиться.

Женщина планировала убраться оттуда, ведь более она не могла ничего предпринять. Лиз и Рейтан извинились и, по мнению императора, конфликт можно считать исчерпанным. Однако, сделав несколько шагов, Юлия обернулась к любимой наложнице Его Величества:

— Полагаешь, ты навсегда заполучила его благосклонность? — в комнате будто выросли айсберги. — Тебе лучше знать, где твоё место, Лиз. Ведь как только ты потеряешь эту благосклонность, то превратишься в самое что ни есть убогое ничтожество.

Несмотря на эти слова, Лиз ответила спокойно:

— Я от всего сердца благодарна за подобный искренний совет.

Юлия подарила ей презрительный взгляд, а затем последовала за своими детьми, чтобы исчезнуть. Наложница шагнула в открытую дверь — и теперь Лиз взглянула на оставшуюся стоять Ерену:

— Госпожа Ерена.

Женщина не потрудилась ответить ей и лишь крепко сжимала дочь в своих руках:

— Если нет претензий, то, думаю, ты бы с удовольствием позволила Сеж учиться у Рейтана казакийскому, ведь так?

— Что ты сказала? Кто? У кого?

— Урок не займёт много времени.

— Теперь ты думаешь, что я допущу…

— Этот вопрос также был рассмотрен Его Величеством и получил одобрение. У леди ещё остались какие-либо опасения?

"Теперь это можно считать распоряжение императора… В этом дворце нет более могущественного приказа, чем приказ отца," — подумалось Сеж.

Лицо Ерены исказилось, но она не могла противиться этому:

— Спасибо за согласие.

Лиз наклонила голову и душевно поблагодарила наложницу. Ерена осмотрела противницу с ног до головы, а затем двинулась к выходу в одиночестве — загипнотизированная произошедшим Сеж не смогла сделать и шага:

— …

Мать Рейтана всё время мягко улыбалась, а он сам с равнодушным видом старался перетерпеть боль:

— Чего застыла? Иди сюда! — крикнула Ерена.

— Да, да…

Девочка без промедления двинулась вперёд, но затем воровато обернулась к затихшему Рею:

" Брат — ты — в — порядке?" — проговорила она беззвучно, лишь губами.

Юноша не ответил и только кивнул головой:

"Какое облегчение…" — принцесса выдохнула.

Сегодня она почти растеряла всё мужество. Но важно, что Рейтан не получил серьёзной травмы:

— Сеж!

— Я иду, матушка… — девочка побежала за Ереной как пуля.

В комнате остались лишь Лиз и её сын. Женщина уставилась на Рея своими светло-изумрудными глазами. И медленно протянула ладонь, чтобы похлопать принца по щеке:

— Мама, я в поря…

— Наверное, мне стоило прийти чуть позже.

— …

— Чтобы принцесса Сеж почувствовала к тебе ещё большую жалость, — наложница открыто выразила обеспокоенность этим фактом.

Принц опустил голову, покусывая губы:

— Я устала. Возвращаюсь во дворец.

— Я провожу…

— Нет нужды. Мари!

В покои вошла испуганная горничная, которая ожидала снаружи. При её поддержке Лиз, шатаясь, отвернулась от сына и ушла. Рейтан остался один и некоторое время стоял неподвижно: у него горели щёки, звенело в ушах, а во рту распространялся металлический привкус.

Всё было вполне знакомым, но он не мог понять, почему на этот раз чувствовал себя так скверно. Бледное лицо Сеж неожиданно вторглось в его разум и свободно разгуливало там:

"Брат — ты — в — порядке?"

— …

Тайком изречённые слова и немое беспокойство.