Так и не получив никакого лечения своей стукнувшейся головы (не то, чтобы я обижаюсь за это), Дворецкий-сан повёл нас, словно тащил за собой, в комнату, где нас ждал Рембрандт-ши.

По пути я почуял запах невероятно сладкого аромата, а когда мы пересекли коридор, то оказались в той же приемной, что и раньше. Что это? Невероятно странный аромат, напоминающий запах косметики и магазинов, специализирующихся большом разнообразном ассортименте.

Там находился человек, испачканный в крови, которому обрабатывали левую руку.

Я и прилежный молодой парень вздохнули и услышали голос.

Его атаковали мамоно? Это похоже на раны, сделанные клыками или когтями. Кажется, это что-то не очень большое.

Что это было? Еще большая загадка состоит в том, как он сумел войти в резиденцию, которую охраняет снаружи стража.

Судя по тому, что окровавленного мужчину лечат, должно быть, проблема была решена.

«О, Райдо-доно. И Хазару-доно. Лекарство готово?»

Слабый нерадостный голос… Рембрандт-сана!

[Вот оно]

Я, наученный горьким опытом, побоялся доверять нести лекарство Хазару и нёс его сам.

«Это… что вообще здесь происходит?!» - Хазару.

Нервно сказал молодой парень.

Но Рембрандт лишь помотал головой. Он не то, чтобы он не мог этого сказать, а скорее, он не знал с чего начать.

Так что, я остановил молодого парня, который собирался задать еще вопросы, и дождался, чтобы он успокоился.

Некоторое время стояла тишина.

Слышались лишь звуки того, как лечили руку Рембрандт-сана.

И они тоже утихли.

«Извиняюсь. Я смог немного успокоиться.» - Рембрандт.

Его выражение лица все еще не было таким как обычно. Его разум, должно быть, еще не успокоился.

Наверное, произошло что-то серьезное.

Мда, серьезное... Судя по руке Рембрандт-сана, которая обильно кровоточила, ситуация, наверное, была тяжелой.

Тем не менее, мои эмоции оставались под контролем. Может, это потому, что я "привык" к таким вещам в этом мире?

Так. Прямо сейчас мне нужно сконцентрироваться на текущей ситуации.

Единственное, что приходит в голову, так это то, что 3-х больных людей похитили.

Если они не умерли, то это не такая уж и плохая ситуация.

За всё это время, сам того не заметив, я преисполнился симпатией к Рембрандту.

До такой степени, что слова вроде «Это меня не касается», или «Я не буду с вами сотрудничать» стали для меня неприемлемыми.

Дворецкий-сан извинился взглядом за эту озадачивающую ситуацию. Однако винить их в этом не стоит. Я показал это своим молчаливым кивком.

«Это случилось, когда дворецкий Моррис принес эликсир. Я, молясь, молча ждал остальных порций» - Рембрандт.

Сказал он.

Место происшествия находилось в том коридоре, который мы только что прошли, от которого исходил сладкий аромат. Понятно, там находились больные.

«Из спальни моей жены доносится какой-то звук» - Рембрандт.

[Звук, говорите?]

«Да, как будто скидывали одеяло» - Рембрандт.

Это же сильно больные люди. Я был уверен, что они были слабы, и просто лежали в постели.

У него было выражение замешательства на лице. И он, должно быть, почувствовал что-то нехорошее, но на его лице появилась безвольная улыбка.

Это плохо. Он в отчаянии.

«Припадки. Были времена, когда они буйствовали с невероятной силой. Конечно, в последнее время они не были в силах даже на них, дошло до того, что они могли только стонать. Поэтому, я не придал этому особого внимания» - Рембрандт.

…Стонать? Неужели они…

«Я вам, кажется, не рассказал про симптомы, верно? Сначала я думал, что это лишь лихорадка. Но…» - Рембрандт

Похоже, он заметил, что их поведение было странным. Боясь воды и света, они иногда теряли рассудок и устраивали погром в своей комнате. Это было похоже на бешенство у собаки.

После чего, их красивые волосы начали выпадать, а глаза начали обретать огненно-красный оттенок.

«…Они уже выглядели не так, как раньше» - вот что он сказал.

«Что за дьявол способен сделать такое?» - вот, какие мысли были у меня в голове.

Я чувствовал, как мой гнев перетекает в жажду крови.

После того, как они приходили в рассудок, они видели картину своих разрушений, плакали и впадали в отчаяние, а затем обращались к мужчине, отцу и мужу, чтобы попросить прощения.

После этого они начали бороться с болезнью, но их самообладание постепенно истощалось. В последнее время, кажется, они даже желали смерти…

Для меня выдерживать такое было бы, наверное, невозможно.

Без сомнений, на его месте я подумал бы убить заказчика проклятья, и даже его семью.

Я уверен, что, на месте Рембранта, я сошел бы с ума.

«Этот… Этот ад должен был закончиться сегодня!! Но моя жена…!» - Рембрандт

Рембрандт-ши сидел на стуле перед комнатой своей жены, крепко держа в руках одно из лекарств.

Он плакал.

В тот момент произошло худшее из возможного.

Он проигнорировал тот звук.

Он протянул свою обессиленную руку к деревянной двери.

«Дверь была уничтожена за секунду, как вы понимаете, и затем моя жена… Моя жена атаковала меня» - Рембрандт.

Он старался изо всех сил защитить свою надежду, которую, наконец, обрел.

Но жена, которую он должен был спасти, украла лекарство, которое должно было ее спасти… и уничтожила его.

Все вокруг было окутано сладким ароматом, а обезумевшая жена стала еще более безжалостной и напала.

Нанятые охранники и дворецкий заметили ненормальность ситуации и смогли удержать жену на волоске от гибели. Женщина, которая кричала и показывала свои клыки, прекратила судороги, и, обессилев, уснула.

И вот мы подошли к текущей ситуации.

Да, кажется, я понимаю. Разве это возможно, чтобы случился припадок в таком немощном состоянии?

«…Это был не припадок» - Хазару.

Молодой парень подтвердил то, о чем я думал. Тон его голоса был мрачным.

«Вероятно, будучи близко к эликсиру, проклятье срабатывает так, чтобы произошло нечто подобное. Для того, чтобы предотвратить излечение» - Хазару.

Он сказал, что не слышал о каких-либо подобных прецедентах, но из того, что он знает, это невозможно для 8 уровня. Кажется, болезнь проклятья 8 уровня - это невероятно опасная болезнь.

В глубине души я думал, что не нужно было убивать колдуна, наславшего проклятье. Нет, я бы на их месте не стал убивать его… Я бы заставил его страдать, чтобы он мучился в разы сильнее проклятых, не позволяя ему сойти с ума…

«Мои охранники тоже пострадали, как видите. Их лечат другом месте». – Рембрандт.

Похоже, прямо сейчас они даже двигаться не могут.

Молодой парень с грустным лицом, стоявший рядом со мной, не из тех, кто обладает хорошей физической силой, поэтому ему не удастся удержать жену Рембрандта.

«Если сложить все сказанное, то, чтобы удержать ее, нужно быть довольно высокого уровня, и нападать внезапно, иначе это невозможно. Более того, поскольку моя жена не обращает внимания на собственное тело, если такое повторится еще несколько раз, она может и умереть» - Рембрандт.

Если тело против воли напрягается сверх своих возможностей, то очевидно что это произойдёт.

Именно об этом я думал, пока молчал в ответ на слова Рембрандта.

Похоже, я не из тех, кто может потерять себя из-за гнева, по крайней мере так я считал где-то внутри себя. Ненависть, враждебность… У меня все это есть, но я могу спокойно уничтожить эти чувства.

Прежде чем прийти сюда, я заметил, что я не чувствовал ничего при лишении жизни своих противников. Но сейчас, мне кажется, тоже самое произойдёт даже если врагами будут Луди.

Не чувствуя, что полностью осознал эту истину, я принял ее.

Высокий уровень и внезапная атака. У меня есть на уме некоторые люди.

Я уже знал, что сейчас я должен позвать Тоа-сана и остальных. А так же, что мне следует позвать Томоэ и Мио, чтобы подстраховаться.

И несмотря на это, я решил сделать всё сам.

Может быть потому, что у меня остались эмоции, от которых следовало избавиться…

Заметив, как я спокойно рассуждаю, я немного разозлился на себя.

Посмотрев на Рембрандт-ши и дворецкого Моррис-сана, я сказал следующее.

[Я сдержу её. Пойдемте]

Я заткнул своей жаждой крови Рембрандт-ши и остальных, которые закричали, что это невозможно. Нет, это была не жажда крови. Это был гнев. Я и сам этого не понимал.

Я схватил Хазару за воротник, и подвинул его ближе к себе. Я попросил его, чтобы он сделал еще 1 эликсир из оставшихся ингредиентов.

Почему-то он не протестовал, а побежал в подвал. Если он не сможет, я дам ему оставшиеся глаза. У меня есть много и других ингредиентов.

Когда я спрошу его об этом позже, он с разбитой улыбкой ответит: "Я думал, ты убьешь меня, если я буду возражать".

Я дал лекарство Рембрандту.

Уже понятно, что сладкий запах был ароматом эликсира.

В подвале контролировалась атмосфера, поэтому я не чувствовал аромат элексира.

Ощущать такой сладкий аромат во время таких страшных вещей... Это просто звучит как какая-то несмешная шутка.

Ладно. Пойдём и покончим с этим дурацким проклятием.